Ткань города

— Уверена.

— Тогда мы это запишем, — сказал он. — В книгу.

— В книгу совета?

— В книгу совета, — подтвердил Дариан. — Итоги второго испытания: прошли все пять.

* * *

Вечером Тилла принесла в мастерскую пирог с рыбой и новости.

— В городе говорят, — сказала она, — что из списка двоих убрали по ошибке, а одну добавили по ошибке. И что ошибка эта — не случайность.

— Кто говорит?

— Писарь говорит, — сказала Тилла. — Молодой, Кест. Он вчера сидел в «Трёх веслах» и выпил три кружки, а я его знаю с тех пор, когда он был вот такой. — Она показала рукой. — Он сказал: «Мне велели вписать восьмую, я и вписал». Только он не сказал, кто.

Лея отложила ложку.

— А если его спросить?

— Его уже спрашивали, — сказала Тилла. — Сегодня утром, в Соборном доме. Кто-то из совета. После этого он выпил ещё три.

Лея встала и подошла к окну. Над Нижним кварталом висел туман, ровный, как одеяло, и в тумане где-то далеко, у воды, стоял северный столп с подушкой, которую вбили десять лет назад и про которую забыли.

— Тилла, — сказала она. — А кто в совете ведёт мастерские?

— Гарм, — сказала Тилла. — Мастер цеха. Он же твой долг держит.

— Гарму не нужна в отборе ткачиха из Нижнего квартала, — сказала Лея. — Гарму нужна мастерская.

— Ну?

— Ну вот и я думаю: зачем ему было вписывать меня в отбор? Если я выйду из отбора, я потеряю мастерскую. Если я останусь и провалюсь — тоже потеряю. — Она обернулась. — Ему было бы довольно просто выставить меня должницей. Вместо этого он дал мне семь недель.

Тилла смотрела на неё, и в её круглых тёмных глазах было что-то вроде сочувствия.

— Значит, не Гарм, — сказала она.

— Значит, не Гарм, — согласилась Лея. — И я не понимаю, кто.

Она легла спать в мастерской, на полу, и ей снилось, что она снова внутри столпа и что нить у неё в руках очень тёплая, живая, и тянется куда-то вниз, к воде, и кто-то на другом конце этой нити держит её и ждёт, пока Лея догадается спросить, кто он.