Ассистент Джина

Сам не заметив для себя, я вышел к оживленной трассе, вдоль которой в ряды стояли магазины. Мне тут же захотелось крепкого. Помимо местных маленьких магазинчиков были ещё и сетевые. За крепким я, конечно же, пошёл в сетевой.

Даже не ожидал, что в очереди мне придётся простоять минут двадцать. Кажется, что со всех дач люди пришли за продуктами и выпивкой в один момент. Это немного раздражало меня, поэтому я не стал долго рассматривать товары в магазине, лишь взял бутылку Jack Daniel’s и литровую коробку сока. Конечно же, как всегда, сигареты были на кассе.

Постояв в очереди первые минут пять, я понял, что это не такое уж и нудное занятие. Наверное, мысли о Софии так сильно загрузили меня, что я даже не заметил того, что вокруг стояло много молодых женщин и девушек в бикини. Почти у всех были прямо-таки хорошенькие тела. У кого-то из них были мокрые от воды волосы, у кого-то ягодицы в песке, а у кого-то кожа на свету играла капельками пота. И тогда уже дальше время в очереди пошло незаметно.

Я вышел из прохладного магазина, ослеплённый полуденным солнцем, в нагретую духоту. Сразу же захотелось к воде. Чтобы свежо было и влажно. Я опять перешел дорогу, и выбрал самый узкий, самый тенистый путь среди дачных участков. Он вёл куда-то вниз, а значит точно к Волге.

Как только я появился в том месте, где нависают ветки садовых деревьев, сразу же захотелось открыть бутылку. Так я сделал привал на несколько минут. На маленькой тропинке в узком проходе следи низеньких заборов из арматуры было очень хорошо. Открыл бутылку, сделал глоток, достал сигарету, задымил. Где-то рядом ходили люди, но я не привлекал ничьё внимание — все тоже были хмельные.

Отдохнув, сняв усталость другом Джеком, я продолжил свой поход вниз к Волге. С Джеком идти веселей, перестаёшь ощущать одиночество.

Через десять или пятнадцать минут после своего привала, я уже был на маленьком песчаном пляже. Берег был слабо обустроен для массового загорания. Поэтому там было примерно человек двадцать, включая детей. Но и там я не стал задерживаться, а пошел вдоль берега уже по маленькой тропинке, которая постепенно всё больше поглощалась камышом. Просто мне нужен был тенёк. И тут я очутился на настоящем рыбацком месье.

Огромный дуб стоял у самой воды, а его ветки нависали над зелёной гладью. А из этой глади торчали две рогатки — подставки под удочки. Их отставили рыбаки.

Корни дерева, когда-то подмытые водой, спускались в реку, а некоторые торчали наружу, как бы расстилаясь по земле. Из них получалась самая настоящая лавка, сделанная самой природой. Не приходилось садиться на траву или землю. Вокруг меня был участок шириной где-то три с половиной метра закрытый от солнца. В полдень комаров ещё не было, а голоса людей были очень далеко. Самое настоящее уединение с природой. Лучшее, что можно вообще придумать для ретрита.

Единственное, что на тот момент оставалось меня раздражать — это гнусавое жужжание или рычание катеров. Хоть я и сам имел лодку с мотором, любил выйти на воду, но сейчас меня напрягал их звук. А катера были разные — от простеньких до навороченных. И на воде тоже, кто не знает, как и на дорогах есть своя иерархия.

Из всех этих катеров, что проходили мимо, присылая к моему берегу волны, мне врезался в глаза один. Это был необычный катер. Серебряная пуля, летящая по реке. Я таких раньше не видел. Чистейшее зеркало на зелёной глади. Возможно, если бы я пару дней назад увидел его на море, то он и не привлёк бы моего внимания. Но здесь на Волге он явно выделялся среди остальных. Небольшой по размеру, но с мощным мотором. На вид просто Maserati на воде.

Через полчаса он снова прошёл мимо меня, но уже с человеком на лыжах. И причём мне показалось метров со ста, что в самом катере никто не находился. Я не придал этому большего значения. Мне нравилось то, что я нахожусь на природе — один, с вискарём, в теньке у воды. Особенно в не летний сезон мы мечтаем провести так денёк хотя бы, но редко получается. Чтобы получилась так, по телевизору у Жванецкого в моём детстве: «Водка, речка и, чтобы пароход по ней плыл». Ну, или что-то в этом духе. Тогда я не понимал, зачем всё это вместе должно быть. Сейчас с возрастом всё больше соглашался с приятностью этой картины.

А тот самый катер опять проплывал мимо меня уже медленно. Сначала высунулась голова в крупных очках, потом голый торс. Молодой человек привстал, и поднял вверх, держа за горлышко, такую же бутылку Jack Daniel’s, какая была у меня. Меня этот его жест немного развеселил. И я с радостью в ответ повторил за ним то же самое. Он засмеялся вдалеке — я лишь увидел это, а не услышал. Потом он сделал глоток и опять поднял бутылку над головой. Я опять повторил за ним. Очевидно, что это Jack Daniel’s связал нас и развеселил. Тут же он втопил, и исчез из виду за островами.

За эти два или три часа, что я просидел на берегу, уже полпачки было скурено мной. Может быть алкоголь так действовал, а может я так пытался заглушить мысли о Софии. Но всё-таки надо отдать должное сигаретам и алкоголю — я расслабился и немного даже забылся. Мне стали приходить в голову оптимистические мысли. Я стал понимать, что нужно начать новую жизнь — прямо сейчас, ну, или завтра. Неплохо было бы познакомиться с новой девушкой, заново влюбиться, снова поехать куда-то вместе. Хотя здравый внутренний голос говорил мне, что хватит уже просаживать оставшиеся бабки, а нужно задуматься о жилье и заработке.

И снова это мажорский катер показался вдалеке. Он мчался в мою сторону. Резкий поворот влево. Волны хлынули к берегу и снова потревожили зелёную муть в камышах. Медленным ходом катер приближался ко мне. Салон — шоколадные дерево и кожа. На борту была надпись латинской прописью: «Silver Bullet».

— Добро пожаловать на борт! — тот же парень, что поднимал бутылку виски, дружелюбно позвал меня.

Теперь я точно был очень удивлён. Потому что он был совсем один, а тем более вальяжно сидел на заднем сиденье. За рулём не было никого.