Естественный отбор

– На, возьми эти, на твои лапы только большемерки натянуть можно. – А для «ударной» группы у меня припасено ещё и это. Владимир достаёт из глубин сумки, негромко шелестящий металлическими пластинами бронежилет.

– Я так думаю, всем знаком?

– Ну, ещё бы, у нас такие «Черепашки ниндзя» в караулке лежат, – смеётся Игорь.

Состоящий из двух выпуклых частей бронежилет и правда напоминает черепаший панцирь.17

– Позаимствовал у знакомого из воинской части, продолжает Владимир, от ножа и пистолета в самый раз, а из «калаша» никто палить там не будет, не того полёта эти птицы. – И вот ещё довесок, он достаёт три короткие резиновые палки и три маленькие рации. Кроме нескольких чёрных шапочек, которые можно раскрутить, полностью скрыв лицо, на, манер балаклавы, в сумке больше ничего нет. – Изучайте.

Мы расходимся по комнате, примеряя и подгоняя на себя обновку. Накинув бронник и делающий резиновой палкой фехтовальные па Игорь, едва не сбивает маленькую вазочку с какой-то полки.

– Я так и понял, что перед вашим приходом, нужно убирать всё хрупкое, – задвигая подальше будильник и пряча вазочку, – замечает Володя.

Дожидаясь пока уляжется всеобщее возбуждение, и мы перестанем толпиться вокруг сумки, как детишки вокруг новогодней ёлки с подарками, Владимир уносит на кухню пустые кружки и остатки печенья, освобождая журнальный столик.

– Ещё раз, что касается безопасности, продолжает он, когда все немного успокоились и расселись по своим местам. – Перед заходом в квартиру, каждому надеть эти перчатки, предварительно подогнав их по руке, чтобы не свалились. В квартире ничего не трогать, всё, что нужно буду делать я сам. Первая группа заходит и нейтрализует всех, кто окажется в квартире. И чтобы без криков и лишнего шума. Потом зайду я, со второй группой. Третья группа на улице, контролирует подходы к подъезду и предупреждает нас о потенциальных посетителях.

– Дим, тебе выпадает честь быть в авангарде первой группы. Ты из нас самый младший, да ещё и выглядишь моложе своего возраста. – В двери есть глазок, поэтому Олегу или мне они точно не откроют, а тебя наверняка пустят. Перчатки сразу не надевай, могут увидеть. Не забыл, как проверял боеготовность пограничных застав, когда ходил учебным нарушителем? – Добавляет он шутливо, – От собак у тебя бегать здорово получалось. Вообщем действуй по обстановке, я потом скажу, что им примерно можно говорить, чтобы не спугнуть сразу.

– Вообще- то я на год младше, – влезает в разговор Игорёк.

–Ты у меня запасной вариант, – обрывает его Владимир.

– Ты не сказал, в каком доме они собираются, – заговорил Серей. – А то станем все бегать по разным домам, вот будет весело, – продолжает он. – Димка постучится в одну дверь, мы будем у другого дома, а ты будешь ломиться в третий.

– Я думал, вы догадались, что речь идёт о том самом доме, который стоит торцом к дорожке, куда больше всего молодых ребят заходило, продолжает Владимир и называет номер дома. – Подъезд первый, квартира находится на четвёртом этаже справа, номер шестнадцать.

– Ты уже знал, о какой квартире пойдёт речь? – интересуется Борис.

– Ну конечно знал, – Владимир смотрит на Борю как на неполноценного. – Или ты думаешь, я совсем идиот и поэтому, работаю в милиции? А вы мне ещё много интересного наговорили, причём каждый дополнял другого. Володя лукаво подмигивает, – хоть и привыкли в лесах сидеть, а в городе тоже не растерялись.

– Мы и ещё кое-что поняли, опять подаёт голос Сергей, – зная, где находится притон, ты больше хотел, чтобы мы походили по местности и потом могли там свободно ориентироваться.

– Ну, разумеется, вы все там побывали и теперь точно не заблудитесь, – с явным сарказмом отвечает Владимир. – Зачем спрашивать, что и так понятно. – Ведь это азбука боевых действий, а у нас сейчас идёт самая настоящая война, – задумчиво добавляет он.

Разговор постепенно смолкает, я смотрю на знакомые лица ребят и вижу, как многие переживают, не выставляя на показ свои чувства.

– Вов, у тебя остались связи в армии, среди погранцов, – интересуется Сергей. – Кого-то похитили или убили в Назрановском отряде?18

– Я Серёг сам ничего не знаю, все как воды в рот набрали, Владимир мрачнеет и смотрит в пол. – Дождёмся хоть каких-то вестей.

– Мне вот что непонятно, вступает в разговор Олег, – идёт война в Чечне, у нас в Москве усилены меры безопасности, вся милиция переведена на усиленный режим службы, отменены отпуска сотрудников. Но почему при этом вся чеченская диаспора, проживающая в Москве, так вольготно себя чувствует? – Я бывает, с ребятами из ОМОНа катаюсь, что ни день, там «чехи» кого-то ограбили, здесь стреляли. Да ты сам всё лучше меня знаешь.

Владимир сидит, молча, уставившись в пол, но я вижу, как медленно краснеет его мощная шея и верхние кончики ушей. Как единственный из нас, работающий в милиции, он вынужден отдуваться за всю криминальную обстановку в городе, когда ребята наседают на него уж очень рьяно, вспоминая о том, как жилось при Союзе.

– Так он же сказал, – Борис делает характерный жест, направляя указательный палец в потолок, – что мы не воюем с чеченским народом, а только с бандитами.

– Борь, а где ты видел народ? – Не выдерживает Павел. – Они все сюда приезжают на заводах работать? Ты лично, много знаешь чеченцев, которые работают, не важно, где работают? Борис, молча, качает головой.

– Может Олег знает или Дима? – Павел, по очереди окидывает взглядом каждого из нас и, убедившись, что ему никто не возражает, в волнении встаёт с дивана, едва не задев журнальный столик. – Вот я и думаю, на что же они живут? – Продолжает он. И очень даже, неплохо, живут, судя по машинам.

Молчаливый и всегда выдержанный Павел, подходит к окну и сквозь тюлевые занавески, с высоты шестнадцатого этажа смотрит на тёмный, вечерний город.

– Человек, имеющий дом, семью, работу или какое-нибудь занятие у себя на Родине, никогда всё это не бросит и не променяет на непонятные заработки в Москве. Такие люди остаются у себя – это и есть народ, – включается в разговор Сергей, – а вот всякая шваль, которая ничего этого не имеет, работать не желает, а планирует только грабить и воровать, вот они к нам и слетаются, как мухи на говно.

– У себя-то так не разгуляешься, там свои мигом ноги из жопы повыдёргивают. А у нас можно, большой город – затеряться легко, а можно и обратно к себе свалить. И спокойно там отсидеться, а потом, когда всё поутихнет – опять к нам. Вот поэтому у нас «вечное» усиление и все отпуска отменены, и Вовка уже целую неделю, отоспаться не может…

– Я вот что думаю, вступает в разговор Олег, – Если взять за жопу всю чеченскую диаспору, что живёт в Москве и поставить им жёсткий ультиматум, то война в Чечне сразу же закончится. – Деньги-то все здесь крутятся, а уж никак не в Чечне, – продолжает он.

– Ха, кто ж тебе позволит их за жопу взять, у них наверняка интересы с нашим руководством имеются, – недобро усмехается Сергей. – А солдатики пусть воюют – бабы ещё нарожают, – неожиданно зло заканчивает он.

Взглянув при последних словах на Владимира, я замечаю быстрым бугорком прокатившийся под его ухом желвак. Сам же он сидит, молча, продолжая буравить взглядом пол, но я чувствую волну захлестнувшего его гнева.

Заместитель начальника отдела милиции нашего микрорайона. Уж конечно он получает намного больше информации, чем средний обыватель и при случае сможет рассказать гораздо больше, чем другие ребята, а учитывая его прошлое, прошедшее в разведке пограничного спецназа, которое позволяет ему домыслить картину полностью и без прикрас, звучащих в новостных программах. Володя как никто другой из нас, видит картину со всех её сторон и намного глубже и скорей всего гораздо лучше понимает всю её трагичность. Но как обычно, он сидит, молча, давая нам всем возможность высказаться, хотя и заметно каких усилий ему стоит сдерживаться.

Разговор постепенно смолкает, как затухающая, догоревшая спичка. Правдивой информации нет, а обсуждать ложь и клевету, которая вдруг полилась с экранов из уст неизвестно откуда появившихся «многочисленных экспертов» и непонятно от кого независимых СМИ – нет никакого желания.

– Ладно, ребят, – Володя, наконец, отрывает взгляд от пола, – я найду концы с кем переговорить. Сами разберёмся, что там происходит.

Посидев ещё немного и обговорив некоторые детали предстоящего дела, мы начинаем собираться по домам. Владимир предлагает задержаться и пообедать, демонстрируя полный холодильник снеди, но настроения, ни у кого нет. Тот момент, когда кусок в горло не лезет. Мы прощаемся и расходимся.

Выходя всей толпой из грузового лифта, на первом этаже мы сталкиваемся с какой-то местной бабкой. Старуха, встала посреди лестницы и злобно, уставившись на нашу компанию, раздражённо спросила:

– Это вы разбили окно у Марьи Ильиничны, на втором этаже?

Меня всегда удивляли такие люди, которые видя перед собой незнакомца, или группу незнакомых людей, сразу начинают агрессивно нападать на них, не считаясь ни с количеством последних, ни с их возрастом и внешним видом. Интересно, на что она надеется, что сейчас кто-то остановится и, смущаясь и пряча глаза, сознается, что да, это я разбил окно у неведомой Марии Ильиничны? А может бабка просто в маразме и перепутала возраст, самое маленькое лет на двадцать?

Ребята, молча, обходят бабку, плавно обтекая её со всех сторон, как столб, который по ошибке поставили посреди дороге. Спорить, что-то объяснять и доказывать нет совершенно никакого желания, да и вообще разговаривать не хочется.

Видя, что на неё никто не смотрит и не отвечает и, посчитав это своеобразным признанием вины, а может быть, просто решив поднять себе настроение, поругавшись с посторонним человеком, старуха неожиданно ухватила меня за рукав куртки, когда я проходил мимо. Я прекрасно понимаю, почему она схватила именно меня, а не кого-то другого. Кроме отсутствия высокого роста и монументальной комплекции, я ещё выгляжу на пять-семь лет моложе своего возраста и на фоне Сергея, Олега или Владимира смотрюсь подростком. Борис и Павел тоже не гиганты, но они старше и выглядят соответствующе, а смуглый, черноглазый и подвижный как ртуть Игорёк, с серьгой в левом ухе похож на цыгана и, задирать его бабка не осмелилась.

Пора бы мне уже понять, что «хороший, милый мальчик» идеально подходит на роль «мальчика для битья». Не рассказывать же ей, как «милый мальчик» пристрелил медведя-шатуна, который с неожиданной яростью набросился на пограничный наряд, перед самым началом зимы. Или проверяя боеготовность пограничных застав, снимал часовых, используя навыки рукопашного боя, или как в роли учебного нарушителя, запутывая следы как заяц, бегал от пограничных собак, которые таких нюансов не понимают и нападают со всей возможной злобой и свирепостью. Много ещё всего можно вспомнить, чтобы раз и навсегда поколебать образ «милого мальчика».

– Мне милицию вызвать? – Всё никак не унимается бабка, – я спра…

Двигавшийся за мной Олег, вклинивается между мной и старушенцией, вынуждая последнюю, выпустить мой рукав из своих пальцев.

– Посмотрите на меня внимательно, – Олег наклоняется и, приблизив своё лицо к бабкиному, смотрит ей в глаза. – Я разве похож на хулигана, который бьёт стёкла? – неторопливо и раздельно произносит он, едва не касаясь своим носом её лба.

Тусклый белого цвета свет, которым светят лампы в подъезде Володи, добавляет Олегу ещё десяток лет возраста, подсвечивая каждую морщинку. Как говорится: «в гроб краше кладут».

И сейчас Олег, напоминает рассерженного вампира из фильма ужасов, только осталось, раздвинув тонкие губы обнажить клыки. А его тёмная, полувоенного образца куртка, навевает ассоциации с чёрным плащом. Вроде бы и вежливо говорит, но в голосе слышна неприкрытая угроза. «Ну-ка оставь нас в покое, старая лярва, а то приехавшая милиция тебя собаками не отыщет». Примерно так слышится мне его вопрос.

Мы проходим мимо и Олег, выпрямившись, повернув плечо, слегка сдвигает старуху, притиснув её к стене. Слышно как ткань куртки шуршит по бабкиному пальто. Постояв пару секунд без движения, только растеряно моргая, старушенция заторопилась к лифту, однако его уже кто-то вызвал наверх и ей не остаётся ничего, как опять ждать, что-то бормоча себе под нос.

– Интересно, стала бы эта бабуська так скандалить, если бы из подъезда выходили «чехи»? – спрашивает уже на улице Игорь.

– Вряд-ли, презрительно кривится Олег, – такие бьют исключительно своих, чтобы чужие боялись. А чужих, они сами боятся и потому не трогают.

На улице пасмурно и ранние сумерки выглядят темнее чем обычно, да ещё с неба сыплется какая-то хрень то ли мокрый снег, то ли ледяной дождь. Настроение паскудное, мы прощаемся и расходимся. Ребята уходят на автобусную остановку, чтобы доехать из нашего спальника до ближайшей станции метро, а я топаю к себе домой, на другой конец улицы.

3.

– Ну, вроде всё, ничего не забыли, – Володя оглядывает меня, сидящего на переднем сидении его старенького «Пассата»19, – рацию пока не включай, свяжешься, когда уже будете в квартире.

– Хорошо, я пошел. В этот момент, лежащая на торпедо рация, издав короткий писк, голосом Сергея сообщает одно единственное слово «вошли». Это значит, что Олег и Павел уже зашли в подъезд и заняли свои позиции. Теперь дело за мной, попытаться как можно быстрее проникнуть в нужную квартиру. Разумеется, что ребята, притаившиеся сейчас в подъезде, войдут туда вместе со мной. А первая моя задача, это сделать так, чтобы без лишнего шума и по возможности быстрее, нам открыли входную дверь. Совсем не обязательно долго торчать в подъезде нескольким незнакомым парням, возбуждая ненужное любопытство и собирая свидетелей.

Я быстро выхожу из машины и иду к нужному дому. Спустя десяток секунд, с заднего сидения выскользнет Игорёк и двинется за мной, сверкая по сторонам своими чёрными глазами. Владимир с Борей покинут машину последними, когда я свяжусь с ними, по рации. День сегодня ясный, даже к полудню небо не закрыли налетающие тёмные тучи. Как раз о такой погоде сказал когда-то классик, что, дескать, мороз и солнце день чудесный. Правда, он говорил про утро, а сейчас послеобеденное время, но тем лучше. Будем считать, что нам повезло, и везение на этом не закончится.

Прошла неделя после нашей встречи дома у Володи. За это время удалось так подогнать рабочие смены, чтобы все ребята были выходными, да и у Володи нашлось свободное окно в графике. Правда окно это оказалось после ночного дежурства, и он совсем не выспался, но благодаря многолетней привычке с виду это совсем не заметно.

Я быстро иду по улице. На мне лёгкая спортивная куртка, которая не сковывает движений, а с ролью свитера очень неплохо справляется бронежилет. На голове у меня утеплённая бейсболка, которая отнимает ещё лет пять от моего возраста. Что-ж в данный момент роль «хорошего милого мальчика», мне только на руку.

Владимир говорил, что у нариков, бывает задержка в развитии и они часто выглядят много моложе своего возраста. Правда это бывает только на начальном этапе, а в дальнейшем маятник качнётся в другую сторону и недоразвитая фигурка двадцатилетнего пацана, будет увенчана головой с лицом сорокалетнего мужика. Впрочем, многие нарики до этого не доживают. Где-то сзади за мной, насвистывая и сунув руки глубоко в карманы, шествует Игорёк, этакой обманчиво-ленивой походкой, как умеет делать только он.

Немного не доходя до нужного мне подъезда, я замечаю движущуюся мне навстречу высокую фигуру. Ба, да это Серёга так вырядился!

В длинной, меховой куртке-Аляске, накинув капюшон на голову, с каким-то пакетом в руках, Сергей смотрится молодым супругом, которого жена выпроводила в магазин за покупками. Сергей с Павлом и Олегом приехали на метро, на полчаса раньше нас, чтобы понаблюдать за обстановкой, поэтому, сегодня я вижу Сергея первый раз.

Подойдя к подъезду и протянув руку к двери, я едва успеваю её отдёрнуть, когда дверь неожиданно распахивается. В проёме появляется молодая и высокая девушка, с большой, зелёной коляской. От неожиданности она сильно вздрагивает, её темно карие глаза становятся почти чёрными из-за расширившихся зрачков и на какую-то секунду она застывает в тревожном ожидании.

А что ещё делать молодой маме, в доме которой расположился и благополучно функционирует наркопритон? Наверняка она не раз сталкивалась с неадекватными посетителями. А возможно видела и Олега с Павлом, которые затаились где то там, на лестнице, что, конечно же, не добавило ей спокойствия.

– Здравствуйте! – Я весело улыбаюсь ей. Красивым девушкам всегда приятно и легко улыбаться. – Давайте помогу, – максимально распахнув дверь и придерживая её рукой, я смещаюсь в сторону, освобождая проход для коляски. Я буквально вижу, как из её глаз уходит тревога, и расслабляются застывшие черты лица. Она даже слегка улыбается мне, одними губами.

А девушка и правда красива, яркая брюнетка, выше меня ростом, с выбивающимися прядями волос из под стильной вязаной шапочки. И судя по фигуре, занималась каким-то спортом до рождения ребёнка. Её движения точные и плавные. Как легко и грациозно она выкатила коляску и, окинув меня быстрым взглядом, вежливо поблагодарила, произнеся: «Спасибо» неожиданно низким и в то же время женственным голосом.

От её былой тревоги не осталось и следа. На улице ярко светит солнце, отражаясь ярким блеском от больших белых сугробов и невысокий, улыбающийся юноша (милый мальчик), придержавший дверь, уж никак не может представлять какой-нибудь опасности.

Краем взгляда я замечаю, как поравнявшись с проходящим мимо Сергеем, Игорёк, окидывает его равнодушным взглядом и продолжает идти, куда-то в сторону детской площадки. Я догадываюсь, что Сергей (молодой супруг), сейчас обойдёт вокруг дома, следя за обстановкой и потом «случайно» окажется возле Игоря. Молодая мама, выкатив коляску на тротуар, неспешно катит её в сторону детской площадки, не подозревая о разыгрывающейся здесь и сейчас драме. Всё выглядит настолько обыденно и естественно, что если какая бабка и смотрит в окно, то ничего подозрительного она не увидит.

Я захожу в подъезд и начинаю подниматься по лестнице. Лифта в доме нет и, если девушка с коляской живёт не на первом этаже, то я ей искренне сочувствую. Никаких коридоров и тамбуров в доме не предусмотрено, а на каждом этаже находится небольшой квадрат лестничной площадки, куда выходят двери четырёх квартир. Нужная мне дверь находится рядом с лестницей.

Сразу же я замечаю и Олега, прижавшегося к соседней двери и старающегося скрыться за выступом стены, разделяющим соседские квартиры. Кивнув мне, он разворачивается в мою сторону и, сгруппировавшись, замирает. Павел должен находиться между этажами выше и пока никак себя не проявляет.

Я коротко жму, на кнопку звонка и в глубине квартиры слышится дребезжащее треньканье. Против ожидания, дверь открывается очень быстро, как будто специально кто-то дежурил в коридоре.

– Держи. – Я сразу протягиваю свёрнутую пачку денег молодому парню, открывшему дверь. – Педжик сказал на всё и побыстрей. Это первое на чём настаивал Владимир, снабдивший меня деньгами.

– Как только приоткроется дверь – сразу суй им деньги, говорил он. – Человек, как только видит пачку денег, которую ему предлагают, сразу же расслабляется, особенно если пачка выглядит очень внушительно. Это очень важно для первичного контакта. И сразу же начинай говорить, стараясь сказать то, что человек хочет услышать. Понятно?

– Ясно, а кто такой Педжик?

– Одна местная «знаменитость», о котором, они просто не могут не знать.

Парень, сразу же хватает деньги, на какую-то секунду опустив взгляд на купюры. Смотреть есть на что, красноватая пачка из стотысячных купюр выглядит очень солидно и внушительно. И даже на первый взгляд тянет на несколько миллионов рублей20.

Мне вполне хватает этого времени, чтобы сделать маленький шажок вперёд и оказаться в створе приоткрытой двери, совсем рядом. В следующее мгновение, резко вскинув согнутую руку, которой протягивал деньги, я бью его локтем в лицо, одновременно толкая свободной рукой вперёд.

Откинув назад голову, парень отскакивает внутрь квартиры, куда следом впрыгиваю и я. Коридора как такового нет, небольшой пятачок перед входной дверью, куда сходится пара проходов в комнату и кухню. Выронивший деньги парень, сумел удержаться на ногах и стоит, передо мной согнувшись. Я ещё успеваю увидеть, мелькнувшее на кухне лицо другого, когда рядом со мной, как будто из воздуха, возник рослый силуэт Олега. Он коротко и без замаха бьёт резиновой палкой по голове и плечам согнувшегося парня, буквально впечатывая его в пол. И мгновенно сориентировавшись, каким-то тигриным прыжком летит на кухню, откуда уже слышится звон падающей посуды. Я бью ногой в солнечное сплетение, лежащего на полу парня. Всё, теперь он точно не закричит, даже если и очень захочет. В ближайшие пару минут, он будет вновь, учиться дышать, стараясь протолкнуть в непослушные лёгкие, глоток свежего воздуха. В этот момент, появившийся в коридоре Павел, тихо прикрыл входную дверь и наклонился над лежащим на полу.

Надев перчатки и достав свою резиновую палку, которую я прятал до поры до времени сзади под курткой, я быстро иду в другую комнату, чтобы убедиться в отсутствии остальных обитателей квартиры. О да тут есть ещё комнаты, большая, в которую я зашёл, переходит во вторую комнату, поменьше. Как это называется, проходная комната и запроходная?

В комнатах на удивление чисто, а на стенах неплохо сохранились зелёные обои с золотистым рисунком. У окна на собственной тумбе стоит, надувшись кинескопом большой цветной телевизор. Мебель хоть и старая, но добротная. Я приоткрыл шкаф и быстро прошёлся по маленькой комнате. Никого. Да и спрятаться тут негде.

Над разобранным двуспальным диваном, символом достатка советских времён, висит большой, зелёный ковёр. Такие ковры и в наши дни, многие не торопятся снимать. Квартира выглядит очень даже ничего, наслушавшись Володиных рассказов о том, как выглядят наркопритоны, я был готов увидеть совсем другой интерьер.

Я возвращаюсь в коридор, где на полу лежат двое квартирантов в наручниках, с заклеенными широким скотчем ртами. У второго, которого Олег притащил из кухни, под головой лежит белое полотенце, запачканное кровью. Олег стоит над ними, помахивая резиновой палкой, а Павел смотрит в глазок входной двери, проверяя, что твориться на лестнице.

– Больше никого, – отвечаю я на безмолвный взгляд Олега.

– Давайте оттащим их в дальнюю комнату, пока ещё кто-нибудь не припёрся. Я достаю Вовкину рацию и, включив, бросаю в эфир два слова: «Нормально, ждём». Без всяких дебильных позывных, типа: «первый, первый – я второй» и тому подобной галиматьи, что так любят показывать в фильмах.

Володя изначально настроил все рации на одну частоту, максимально отодвинув её от диапазона частот милиции, но кто знает, что может случиться?

– На лестнице всё тихо, – Павел отрывается от глазка и приподнимает парня, который открыл мне дверь. Внезапно в коридоре начинает ощутимо пахнуть туалетом.

– О, один обосрался уже, – Павел берёт его под мышки и волочёт в дальнюю комнату. Сам пацан идти не может, он только трясёт головой и моргает глазами. Подопечный Олега встаёт сам и, шмыгая носом, сглатывая кровь, идёт в комнату на своих двоих, поддерживаемый сзади.

Вот я лопух! Я запоздало распахиваю дверь в ванной. Бегая по комнатам, я совсем забыл про туалет. Вдруг кто-то затаился и там? Но нет, в большом, совмещённом санузле никого нет. Между маленькой, сидячей ванной и унитазом, находится большая раковина и судя по толстенным стальным трубам на которых она крепится, весит она чуть поменьше чем ванна. Даже страшно представить, что будет с ногами, обутыми в домашние тапочки, если всё это хозяйство рухнет вниз.

Пискнув, в кармане оживает рация и голосом Сергея сообщает: «Встречайте наших». Ага, значит, сейчас поднимутся Володя с Борисом. Я подхожу к входной двери и смотрю в глазок. В подъезде освещение ещё не включили, но через пыльные окна проходит достаточно света, чтобы пятачок перед входной дверью был хорошо виден. Заметив поднимающихся ребят, я быстро распахиваю перед ними дверь и сразу же закрываю её, едва они оказываются в квартире.

– А ничего квартирка,– Владимир быстро осматривается по сторонам. Я думал, будет намного хуже. Ага, тут кухня, здесь сортир…

На пороге большой комнаты возникает Павел.

– Камрады, а мы туда вообще попали? Дверью не ошиблись? Закрывающая лицо шапочка не даёт рассмотреть мимику, но в голосе явно звучит насмешка. – Не похожи они на нариков.

Владимир строго-настрого запретил, чтобы мы называли друг друга по именам, поэтому Павел и воспользовался обезличенной формой. Можно было ещё сказать: Бойцы, или парни.

– А они и не нарики, так, барыжки мелкого пошиба, точнее их подручные. Такие сами не вмазываются, – перешёл на наркоманский сленг Володя. Он быстро проходит в большую комнату и, не останавливаясь, идёт в следующую, где под присмотром Олега, на кровати лежат оба пленника. Я тихонько проскальзываю следом. Уж очень интересно, как Владимир станет их «допрашивать», никогда не присутствовал при подобных ситуациях.