Книга I. Первая Матрица. Кувырком в вечности

Внутри этих парящих шаров свет сгущался в удивительную, мерцающую субстанцию — тот самый чистый нектар и ту самую небесную манну, о которой тысячелетия спустя, пуская слюни в жарких пустынях, будут слагать путаные мифы потерявшие память потомки.

Мы со Светозаром на полном ходу, сделав синхронный двойной переворот через голову, влетели внутрь огромного, с приличное озеро, водного шара, который лениво дрейфовал над верхушками сияющих рощ.

Никаких брызг, никакого сопротивления среды! Вода-кристалл расступилась и приняла нас в свои объятия, как родных. Внутри шара царило мягкое перламутровое сияние, а пространство было густым и сладким на вкус — хотя пробовали мы его не языком, а каждым квантом своего существа.

Посреди сферы уже блаженствовала наша коллега из Третьего Рода — ведущая ткачиха локальных вероятностей по имени Веяна. Она свернулась в изящную спираль и неспешно пропускала сквозь свои лучи струящиеся нити золотистой манны, которые сами собой сворачивались вокруг неё в причудливые геометрические узоры.

— О,явились,акробаты!— ласково пропело её поле,окатив нас волной тёплого мятного изумруда.— А я смотрю,кто это там на входе устроил бурю в стакане?Вы хоть перед погружением свои вихри прикручивайте,я тут вообще-то купаж из утренней Венеры и вечернего Сириуса дегустирую!

— Веяночка, душа моя, какой Сириус в такую рань! — Светозар блаженно растянулся по экватору водной сферы, мгновенно впитывая сверкающие кристаллы нектара и становясь раза в полтора ярче. — Ты лучше посмотри, какую партию праны сегодня через луну Деянию прокачали! Сплошной восторг с послевкусием сверхновой! Я сейчас две капли впитал — у меня сразу три новых чертежа для горного хребта на юге родились!

Я тоже прикрыл внешние контуры и позволил живому кристаллу воды пройти сквозь моё сознание.

Как объяснить это ощущение тому, кто привык закидывать в себя бутерброд на бегу к метро? Представьте, что вы пьёте жидкую радость, смешанную с абсолютным знанием! Вместе с этой небесной манной в тебя входила не просто энергия для движения — в тебя входила вся симфония Вселенной за текущие сутки. Ты вдруг начинал понимать, о чём шепчутся квазары на краю галактики, как дышит травинка на другом конце планеты и какую форму примет облако через триста лет. И никакого чувства тяжести, никакой сонливости и, уж простите за натурализм, никакой канализации на выходе! Всё усваивалось без остатка, превращаясь в чистый свет творчества.

Правда, даже в этом благословенном крае беззаботных кувырков и бесплатного нектара иногда случались мелкие бытовые курьёзы.

Допив свою порцию звёздного настоя, я решил сделать красивый пируэт на выходе из водного шара и вдруг краем глаза заметил внизу, в ложбине между двумя сияющими холмами, какое-то странное, совершенно неуместное серое пятно. Оно выглядело так, словно кто-то прожёг папиросой великолепный шёлковый гобелен. Внутри пятна не было ни цвета, ни звука, ни движения — просто густой, вязкий мрак.

Я резко затормозил в воздухе,перевернувшись вниз головой,и указал лучом в сторону ложбины:

— Эй,братцы...А это ещё что за клякса у нас на пейзаже?Вчера же тут текла нормальная радужная река!Кто свет в низине выключил?!

Светозар и Веяна вынырнули из водной сферы и повисли рядом со мной,с любопытством разглядывая тёмную проплешину.

— А, это... — беззаботно махнул лучом Светозар. — Не обращай внимания! Это обычная матричная пустота. Проектная недоработка! Я же вчера летал к центральному узлу, спрашивал у дежурных. Говорят, когда наши Девять Архитекторов Матрицу кроили, а потом экстренно Время туда запихивали, кое-где швы разошлись. Вот и образовались карманы, куда основной поток не доходит.

— Но там же темно, как в погребе! — возмутился я, чувствуя, как от одного взгляда на эту дыру моё поле начинает неприятно ёжиться. — Откуда в эталонном мире вообще взялся мрак?!

— Ну ты даёшь, инженер! — рассмеялась Веяна, кувыркнувшись вокруг моей оси и обдав меня веером золотых брызг. — Мрак — это же не какая-то отдельная субстанция, которую кто-то специально привёз в мешке и высыпал под кустом! Мрак автоматически появляется там, где не проявляется свет! Не дотянули Архитекторы струну до этого оврага — вот там и образовалась тень. Подумаешь, мелочь какая! Облетай её стороной по дуге, да и делов-то! Нам что, места в небе мало?!

— Не нравится мне эта дырка, — проворчал я, хотя в воздухе Сверхбореи после завтрака из жидких кристаллов ворчать было практически невозможно — любой брюзгливый импульс тут же сам собой переплавлялся в мажорный аккорд. — Как бы в эти пустоты с окраин космоса каких-нибудь сквозняков не надуло... Или, чего доброго, квартирантов непрошеных, которые темноту любят...

— Ой, не занудствуй! — крикнул Светозар, уже срываясь в головокружительное пике к горизонту и крутя в полёте восьмёрки. — Какие квартиранты?! У нас четыре Луны на страже и прямой канал до Солнца! Догоняй давай, сейчас будем над океаном воздушные мосты без опор вешать — чисто ради искусства! Кто последний прилетит, тот настраивает лягушачьи хоры в соседнем болоте!

И мы, хохоча всем спектром своих бессмертных душ, рванули за ним следом, кувыркаясь в тёплых струях безвременья. Мы летели сквозь сияющие шары живой воды, пили на лету звёздную манну и совершенно не обращали внимания на редкие тёмные пятна внизу — те самые крошечные пустоты в расписании Архитекторов, из которых совсем скоро на нас посмотрят очень голодные, очень жёсткие и совсем не склонные к поэзии глаза.

Ты каждое утро тяжело поднимаешь с кровати своё уставшее тело, пьёшь мёртвую воду из-под крана и боишься оступиться, потеряв почву под ногами. Но вся твоя тяжесть — лишь оттого, что ты слишком долго смотрел в пустоту и поверил, будто мрак реален. Мрак — это просто место, куда ты сегодня забыл посветить своим вниманием. Вспомни, как кувыркается в невесомости твоя мысль, когда ты ни за что не держишься: тебе не нужны крылья за спиной, чтобы летать, тебе нужно просто перестать бояться упасть в небо.

Глава 2. Воздушные замки и ручные водопады

«Когда в мире нет силы тяжести, единственное, что может обрушить твой мост — это слишком тяжёлая мысль инженера. Поэтому думай легче, иначе придётся изобретать цемент и сопромат». (Из памятки градостроителя ранней Сверхбореи)

Если вы когда-нибудь наблюдали, как в вашем дворе кладут асфальт в дождливую среду или как бригада уставших прорабов пытается состыковать две кривые бетонные плиты с помощью лома и богатого фольклора, вы ни за что не поверите, что когда-то архитектура на этой же самой планете была чистой поэзией.

Сегодня человек строит дом так, словно готовится к круговой обороне против всего мироздания. Ему нужно вырыть котлован, залить туда тонны жидкого камня, наставить арматуры, возвести глухие стены, врезать три железных замка, а потом всю оставшуюся жизнь бояться, что у него потечёт крыша или треснет фундамент. И всё это — ради того, чтобы спрятать свой бесценный белковый скафандр от сквозняка и соседей!

В Сверхборее к вопросу недвижимости подходили с тем восхитительным, почти хулиганским легкомыслием, какое бывает только у бессмертных богов на выездном пленэре.

Начнём с того, что нам вообще не нужно было прятаться от природы, потому что мы сами эту природу только что в обед и доделали! Наша первая тысяча звёздных инженеров расселилась вдоль экватора и на полюсах — там, где в юной, ещё слегка шатающейся Первой Матрице уже проявились первые твёрдые, благодатные земли и где сходились главные силовые узлы сцепки Неба и Земли.

Но строить на этих землях какие-то приземистые бараки или копать землянки? Да помилуйте! Зачем прижиматься к грунту, если вокруг тебя — океан послушной антигравитации?!

Когда в твоём распоряжении нет давящего земного притяжения, но есть беспредельная скорость мысли и прямое управление торсионными полями, градостроительство превращается в чистую музыку. Города ранней Сверхбореи не стояли на земле — они парили над ней! Это были те самые легендарные воздушные замки и левитирующие крепости, о которых миллионы лет спустя в ваших языках останется лишь насмешливая поговорка для мечтателей-неудачников.

Представьте себе исполинские, сотканные из уплотнённого света и переливающегося кварца террасы, которые неспешно дрейфуют в двух километрах над цветущей долиной. Вокруг них — хоровод парящих скал, увитых светящимися мхами, а между скалами и воздушными башнями перекинуты ажурные, полупрозрачные мосты. И самое забавное — эти мосты вообще ни к чему не крепились!

То есть абсолютно! Никаких тебе быков, свай, вантовых растяжек и заклёпок. Мост просто висел в лазурном воздухе сам по себе, начинался посреди сияющего облака, изящной дугой огибал солнечный луч и заканчивался в трехстах метрах от ближайшей беседки. Зачем нам вообще нужны были мосты, если мы летали кувырком? О, это прекрасный вопрос прагматичного ума! Отвечаю: исключительно для красоты и художественной завершённости пейзажа! Ну согласитесь, приятно же иногда посреди тройного кульбита притормозить, картинно опереться световым локтем на перила висящего в пустоте моста и полюбоваться тем, как восходят сразу три луны!

Но главным нашим развлечением была, конечно, гидроинженерия.

Современные учёные, разглядывая в туристических буклетах какую-нибудь Ниагару или Анхель, с умным видом рассуждают о миллионах лет эрозии почв и тектонических разломах. Хочется похлопать их по плечу и сказать: «Ребята, какие разломы? В Первой Матрице никаких разломов не было и в помине, мы сдали объект без единой трещины!»Все водопады на Земле — это дело рук (вернее, лучей) наших тогдашних ландшафтных дизайнеров! Это было стопроцентно искусственное порождение, чистый арт-объект!

Посудите сами: вода висит в небе огромными жидкими кристаллами-шарами. Внизу расстилаются изумрудные равнины. Чтобы запустить вечный круговорот свежести и музыки, мы брали русла будущих рек и ювелирно совмещали их с энергетическими силовыми линиями самой планеты. Как только русло попадало в резонанс с меридианом Земли, вода по нему начинала течь сама — бесконечно, без всякого уклона, иногда даже снизу вверх или по спирали вокруг горного пика! А там, где нам хотелось добавить в симфонию пространства немного серебряного грома и радужной пыли, мы просто подвешивали в воздухе каскад из трёх-четырёх водных сфер и пускали из них вниз ручные водопады.

Я как раз курировал монтаж одной такой водной галереи над Северным кольцом,когда ко мне снизу,лавируя между исполинскими кронами,поднялся наш старший дендролог и специалист по кристаллической флоре — невозмутимый,переливающийся глубоким янтарным светом Яросвет.

А надо вам сказать, что лес под нами шумел совсем не такой, в какой вы сегодня ходите по осени с лукошком за сыроежками. В окружающей среде Первой Матрицы было колоссальное, просто неприличное по нынешним меркам содержание оксида кремния. И вся местная биосфера росла на кремниевой основе, щедро запитанной прямым потоком от луны Деянии.

Знаете, что происходит с обычным деревом, если вместо жалкой углеродной диеты дать ему кремниевую матрицу и отменить гравитацию? Оно превращается в живой небоскрёб! Наши деревья спокойно вымахивали в высоту на пять, семь, а кое-где и на десять километров! Их стволы — в несколько сотен метров в обхвате — светились изнутри мягким кварцевым огнём и гудели, как гигантские органные трубы, проводя сквозь себя токи от ядра Земли прямо в стратосферу. Между прочим, когда много позже мир рухнет в плотность, обломки и пни этих кремниевых исполинов окаменеют, а ваши геологи с серьезными лицами назовут их «столовыми горами» и «базальтовыми столбами», уверяя всех, будто это лава так аккуратненько шестигранниками застыла! Ну-ну, видели бы они, какие на этой «лаве» распускались цветы размером с дирижабль!