Наследие былой Цивилизации: Снайпер

Роман Бадалашвили

Наследие былой Цивилизации: Снайпер

Глава 1

— Эй. Наверное, это будет для тебя новостью, но ты сейчас умрёшь.

Моя лежанка была под крышей старого, полуразвалившегося дома. Я напряжённо вчитывался в сообщение в сети и одновременно держал на прицеле молодого кабана — он стоял метрах в тридцати. Снежные городские улицы выгодно подчёркивали тёмные тона звериной шерсти, и животное было хорошо видно.

В руках у меня была старенькая СВД — ещё советского производства, из тех времён, которые уже почти забылись. Для меня эта винтовка была всем: она давала еду, защищала и даже согревала — пусть и в переносном смысле.

Небо над заброшенным, некогда засекреченным городом Красногорском отливало свинцовым цветом. Уже пятнадцать минут не шёл густой снег, а радиоактивных дождей не было уже пару дней.

Москва, Ростов, Волгоград, Краснодар, Киев и даже многие зарубежные города превратились в каменные пустоши, где невозможно жить. Прошло уже несколько веков с тех пор, как на планете случилась экологическая катастрофа и мир погрузился в жестокий, смертельный хаос.

Восьмого апреля две тысячи тридцать третьего года по всему миру прозвучало тревожное сообщение: экологическое состояние планеты признано катастрофическим. Учёные уже шесть лет не могли исправить то, что в две тысячи двадцать пятом году сотворили фанатики одной из террористических организаций. Они взорвали самодельные микроядерные заряды на территориях сразу шести атомных, ядерных и тогда ещё совсем молодых нейтронных электростанций по всему миру.

Через год после этого оба полюса почти растаяли, а уровень океанов и морей поднялся на полметра по всей планете. Суша сократилась, пусть и не слишком сильно. Но это было только начало.

В две тысячи двадцать седьмом году на территории бывшего КНДР пролился радиоактивный дождь, а ещё через месяц над Ташкентом собрались первые свинцовые тучи — и начался кислотный дождь. В следующие пять лет такие дожди стали обычным явлением по всему миру. Миллиарды людей погибли, столько же остались инвалидами.

Государства всего мира за несколько лет создали лабораторию МСЖП — Министерство сохранения жизни планеты. После тридцать третьего года по всей планете начали отбирать людей для криосна: было набрано более ста тысяч идеально здоровых добровольцев. Они погрузились почти в вечный сон.

Но пока людей помещали в криокамеры, повсюду вспыхивали бунты. По основным серверам системы были нанесены удары — оружием тех, кто поднялся против происходящего. Системы дали сбой, и люди проснулись лишь спустя несколько сотен лет — когда природа наконец начала самостоятельно восстанавливать экологическое равновесие на планете.

В зависимости от того, где находились выжившие, они стали собираться в группы и общества со своими правилами. Многие отделились от больших сообществ и ушли в вольную жизнь, став кочевниками. Некоторые из таких малых групп начали нападать на других, объединяться и атаковать уже крупные поселения.

Щёлк. Примерно в метре от меня прогнившая балка потеряла часть своей структуры. Значит, это было предназначено для меня. Так я подумал и начал искать, откуда стреляли.

Щёлк. В полуметре надо мной в крыше появилась ещё одна дырка. Если бы это был хороший стрелок, он бы уже попал.

Краем глаза я заметил, как на одном из останков здания — примерно на третьем этаже — в полный рост встал молодой парень. До него было метров четыреста. «Ладно, — подумал я, — надо проучить его».

Лёгкая отдача в плече — и через секунду от стенки рядом с ним полетели мелкие обломки и камушки. Не смертельно, но мне хватило времени, чтобы покинуть позицию и спрыгнуть на обломок перекрытия девятого этажа.

По пути я схватил свой рюкзак — тот самый, что выкрал из общины, откуда меня выгнали, — и, водрузив его на плечи, быстро зашагал вниз. Пока спускался, успел завернуть винтовку в специальную ткань: если вдруг пойдёт дождь, химия в воздухе не нанесёт оружию урона.

На улицу с обратной стороны я вышел, держа наготове натовский автомат G36 Kommando — укороченную версию G36. С собой у меня оставалось две обоймы и четыре патрона россыпью. В кобуре лежал советский пистолет ПБ: боеприпасы к нему встречались куда чаще, чем к СВД или G36.

До снайпера было примерно трипять домов. Немного выглянув изза угла, я увидел на старой площадке пару мутировавших псов и примерно семь щенят. Трогать их я не стал и аккуратно прошёл к соседнему дому. «Ну их к чёрту, — подумал я, — вдруг их стая гдето рядом». Хоть я и мог перестрелять их всех, шум привлёк бы лишнее внимание.

Так я потихоньку миновал второе здание и заметил кабана на противоположной улице. Он уже лежал и истекал кровью — я опоздал. Пока я высматривал стрелка, кабана, возможно, загрызли другие члены стаи, которую я видел.

Серое небо и серые дома с потёками бетона от радиоактивных и химических дождей создавали жуткую, почти зловещую красоту. Снег под ногами приятно хрустел, но ноздри уже раздражал запах химии — так и хотелось чихнуть. Самодельные затычки в носу делали своё дело: они не давали ядовитым испарениям проникать внутрь.

Изза соседнего, предпоследнего дома перед стрелком на меня выбежал и встал в ступор ещё один молодой кабан. Я остановился и, медленно доставая изпод плаща небольшой арбалет, старался не спугнуть его и не внушить ему опасность. Я даже боялся дышать. Это сегодня уже третий кабан — одного из них у меня украли городские псы.

Шик. Двадцатисантиметровый болт пробил череп кабана и ушёл в тело. Он даже не успел визгнуть.

Я медленно подошёл, сел, выглянул изза здания направо — там было пусто. Отработанным движением снял рюкзак, достал мешок и засунул туда тушу. Потом перекинул в квартиру первого этажа свёрток с добычей, собрал рюкзак и пошёл дальше.

По спине пробежала холодная дрожь. Я быстро оглянулся: там стоял матёрый городской пёс, под метр в холке. «Хрен на тишину, надо защищаться», — подумал я и поднял автомат. Но пёс фыркнул, убрал лапой полугодовалого щенка назад, повернулся и ушёл. «Надо же, — подумал я, — и такое возможно?»

Я повернулся и пошёл дальше. Уже подошёл к тому зданию, когда услышал среди этажей разговор:

— Ты уверен, что попал в этого тюфяка?— Да, я два раза стрельнул, и один раз чтото цветное брызнуло.— Но смотри: если ты его не убил, сегодня мы будем есть тебя.

«Ха. Так это людоеды решили взять к себе неприкосновенный запас еды на случай голода, да ещё и убивать учат», — подумал я.

Подняв голову, я примерно по звуку дальнейшего разговора определил, что они должны быть на третьем или четвёртом этаже. Тихо подойдя к двери, я увидел одного спящего людоеда. ПБ не дал осечки — тот остался в той же спящей позе, лицом к двери. За ним упало тело его товарища, который, видимо, отходил по нужде.

Я достал нож и аккуратно одним ударом пробил ему висок. По щекам потекла алая кровь. Вытащив нож, я пошёл по лестнице вверх. На переходе между вторым и третьим этажами под ногой щёлкнул щебень и покатился по ступеням наверх.

— …Что это? — раздалось этажом выше.

Я отступил на пару шагов назад. А когда на пролёте оказался ещё один, мой ПБ тихо щёлкнул.

— Ты слышал?— Что?— Внизу чтото щёлкнуло. Похоже на глушитель.

«Да ну нафиг. Значит, вы услышали ПБ, но не услышали, как падает тело под девяносто килограммов. Вы серьёзно?» — подумал я.

Они уже хотели пойти посмотреть, что случилось, но я остановил их порыв: появившись изза угла, сделал два выстрела — и ещё два тела сползли на пол.

Пройдя весь этаж, я не нашёл комнату, где они разговаривали. Тогда я подошёл к разбитой части здания — туда, где сидел стрелок. Там, в конце разрушенной части здания, были двое: мужчина лет сорока и подросток лет шестнадцати. Пол был расчищен — возможно, они тут охотились уже не один день, а то и месяц, и всё обустроили для удобства.

Подойдя к стоящему мужику, я резким движением пробил ему грудь со спины своим ножом с тремя закрученными лезвиями, аккуратно опустил тело на пол и вытащил нож.

Парень обернулся и впал в ступор, увидев меня.

— Кто вы? — спросил он, не понимая, что произошло.

— Лучше скажи, кто ты и зачем ты в меня стрелял.

— Я не в вас стрелял, я стрелял вон в того кабана на дальней части улицы. А где все?

«Опа. Вот тут уже я офигел». Это были не людоеды, а охотники.

Парень хотел уже впасть в панику, но его голова разлетелась на десяток крупных и мелких частей. Я успел отпрыгнуть. Благо СВД и мешок я оставил в одной из комнат и не взял с собой.

Вернувшись под стеной к проходу, я осторожно глянул в сторону, откуда стреляли. В соседнем здании сидел снайпер и ждал, пока я появлюсь там. Но мой G36 думал иначе: снайпер вместе с винтовкой упал вниз.

Из помещения выбежал человек. Увидев меня, он выкинул оружие вниз, поднял руки и встал на колени.

— …Не стреляйте, пожалуйста, — услышал я голос девушки.

Показав пальцем, чтобы она оставалась на месте, я спиной пошёл к выходу. Вдруг у неё за спиной мелькнул ещё один ствол. Позже, зайдя в комнату, я забрал оружие и мешок, а затем спустился на первый этаж. Там взял автомат и один магазин к нему — на двадцать патронов. После этого направился в соседнее здание.

Аккуратно поднявшись на третий этаж, я увидел её: она прислонилась к стене, обняв ноги.

— Кто вы?

— Разбойники, — спокойно ответила она.

— Зачем вы убили того мальчика?

— А зачем ты перебил там остальных?

— По мне ктото стрелял. Я увидел его в прицел и подошёл к их дому. Там услышал разговор, похожий на речь людоедов, поэтому и убил. Думал, что тот парень для них — запасная пища. Теперь ты.

— Вы убили моего учителя. Он нашёл меня на пустошах Владикавказа. Говорил, что все, кто проснулись, несут вред и беды для мира. Поэтому он их убивал. И меня учил это делать. Теперь что, убьёте и меня?

Я стоял и думал: верить ей или нет. Белые волосы, лицо совсем не такое, как у тех, кто с Кавказа, стройная, немного тощеватая фигура и тонкие, словно спички, ноги. Я размышлял минут десять. Но с улицы пахнуло кислотой — скорее всего, скоро снова пойдёт дождь.

— Ладно. Вставай. Сколько тебе лет?

— Пятнадцать. А что, бабы давно не было? Не переживай, я привыкла. Амад часто мной пользовался.

— Нет. Не переживай, я не он. Пойдём.

— Куда?

— Туда, где тебя воспитают и дадут то, что забрал твой Амад.

— И что же это?

— Дом.

Я повернулся и пошёл вниз.

— А если я не пойду? — послышалось сзади.

«Значит, земля тебе бетоном», — подумал я. Но лёгкие, спешные шаги позади показали, что она не глупа и чтото понимает.

Выйдя из дома, я спокойно подошёл к мёртвому стрелку. У него была «Мосина» и шесть патронов Н1 — я даже улыбнулся. Он стрелял по людям бронебойными патронами. На поясе у него оказалось ещё пятьдесят патронов такого же типа в обоймах и около двадцати россыпью. «Неплохо», — подумал я.

Неподалёку от тела, буквально в паре метров, лежал АКС74У. По взгляду девочки я понял, что это было её оружие. Хотя вроде бы она выкидывала чтото покрупнее.

— Я знаю, о чём ты думаешь. Это тоже моё оружие, точнее, я его носила. При вас я выкинула вот это.

Она протянула мне, держа за цевьё, старенький АК105. «Офигеть. Откуда у них это оружие?» — пронеслось у меня в голове. Даже я, зная, где находятся законсервированные оружейные склады, не смог раздобыть себе подобное. А у них и «Мосина», и АК — да ещё какой.

Я с удивлением посмотрел на неё. Она лишь развела плечами.

Я отдал ей «Ксюху» и пошёл в дом за вещами. Я был уверен — или, по крайней мере, надеялся, — что она понимает: одна она не выживет, и не выстрелит мне в спину.

Зайдя в подъезд, я прошёл мимо трупов в комнату с вещами и оружием, которое нашёл у местных. Из всего арсенала я забрал обрез вертикалки и около тридцати патронов к ней, пару обойм для ПБ и полмагазина к АК. Остальное оставил под завалами — как тайник. Ну а вдруг пригодится.

Обойдя весь дом, я нашёл пару консерв и несколько кусков жареной кабанятины. Той, что я про себя прозвал Малой, я отдал одну консерву и один кусок. Больше там ничего не было.

Выйдя из дома, я подошёл к месту, где убил кабана, и услышал за окном внутри дома чавканье. Подтянувшись на руках, я заглянул внутрь и увидел пару радиоактивных крыс — и одну небольшую собаку, которая вотвот должна была стать их следующей жертвой. «Вот блин, ещё одного украли, твари», — пронеслось у меня в голове.

Малая шла молча, вопросов не задавала. Пару кварталов мы прошли спокойно. Живности в городе было много, но собаки нас не трогали — еды хватало на всех.

В какойто момент из многоэтажки стаей вырвались стервятники — их было штук двадцать, а то и больше. Я ускорил шаг, Малая сделала то же самое, но её шаги получались довольно громкими. К счастью, стервятники заметили другую жертву — не нас. Мы спокойно прошли ещё пару кварталов.

Вскоре я заметил, что Малая начала медленно отставать, — я сбавил темп. Так мы преодолели ещё около трёх кварталов, пока я не услышал сзади тяжёлое дыхание. Я повернулся и достал из рюкзака флягу с водой. Она взяла и выпила почти всё. Хоть такая растрата воды для меня была критической и непозволительной, я смолчал. «Ребёнок. Что ему скажешь? Даже такой ребёнок — всё равно ребёнок».

Она сделала ещё несколько глотков, потом выпрямилась, шаг её стал увереннее, и мы снова набрали прежний темп.

В какойто момент мы остановились: она попросила отойти в туалет. Мы зашли в ближайший дом. Она ушла в одну из комнат, а я встал у окна и стал смотреть на реку. Когдато по ней плавали лодки и катера — об этом напоминали их остовы, то тут, то там лежавшие или едва видневшиеся у берегов.

Вдали я заметил стаю диких коров: похоже, они пытались перейти реку по привычному маршруту. Но не в этот раз. На них чтото напало. Пара коров успела перебраться на другой берег, а от остальных вода окрасилась в краснорозовый цвет и потекла дальше. Через пару минут кровавое пятно обогнали с десяток непонятных существ: они были похожи на сомов, но с огромными шипами или пластинами на спине. Ещё у них появились лапы, которыми они, как и хвостом, активно гребли.

От наблюдения меня отвлекла девочка — она позвала меня в другую квартиру. В одной из комнат оказалось гнездо какихто змееподобных существ с лапами — возможно, даже нечто вроде крокодилов.

«А точно прошло то время, которое было на том таймере?» — спросил я себя.

Я заложил заряд тротила рядом с гнездом, а в мешок достал бутыль с керосином и поставил её рядом со взрывчаткой. Отойдя на квартал, я дождался взрыва — здание окутало огнём. Чуть позже прогремел ещё один, куда более мощный взрыв. Он был настолько сильным, что руины обрушились.

«Ого, а разве керосин сразу не должен был взорваться?» — подумал я.

— Это не керосин. Это какашки. Лапохваты — те, что ты видел в реке. Это было их гнездо в доме. Некоторые используют их экскременты как материал для костра: они очень хорошо горят. Но пока свежие, выделяют много разных газов и могут взорваться.