Эхо 13. Род, которого нет. Том 4

Максим молчал, уставившись в стол.

Марк фыркнул, но тоже не возразил.

Я слушал вполуха, но внутренне соглашался. Любопытство зудело под кожей: желание снова заглянуть в эхо Кати было почти физическим. Но сейчас нельзя.

Во-первых, я боялся, что та сущность, что коснулась Кати, может попытаться вытащить Морока. Она его усыпила, она же может его и разбудить. А это уже совсем другой уровень угрозы – то, что умеет двигаться в сверхрежиме и владеет тьмой.

Во-вторых, мой собственный источник был переполнен тьмой – той самой, что успел накопить Морок, пока он был у руля. Источник не трещал, но я чувствовал, как внутри нарастает давление. Эту тьму нужно было выплеснуть, иначе Морок начнёт шевелиться.

Я уже точно знал: сначала – разговор с Филиппом и точка в вопросе Морока. Только после этого я смогу снова прикоснуться к Кате и понять, что за сила сидит внутри неё и чего она хочет.

Тётя Марина поставила передо мной тарелку, наконец смягчившись:

– Вот, господин, вот ещё булочек. И если захотите ещё кофе – вот кофейник, он на подогреве. Так что кушайте, не стесняйтесь. А эти, – она кивнула на обоих, – больше мешать не будут. Я с ними уже поговорила.

Она зло посмотрела на них:

– Ведь так мальчики?

Они оба быстро закивали головами. А тете Марина довольная результатом покинула беседку.

Я усмехнулся, глотнул кофе. В беседке было свежо – солнце пробивалось сквозь листву. И, пожалуй, впервые за всё утро стало по-настоящему спокойно.

Я перевёл взгляд на Марка.

– Ну что, рассказывай.

Он хрипло выдохнул, будто пыль всё ещё стояла в горле. Голос у него был сухой, с легкой хрипотцой.

– Ну а что мне рассказывать? – ответил он глухо.

Я сделал глоток кофе, чувствуя, как горечь возвращает концентрацию, и подбросил тему, понимая, что без этого он замкнётся:

– Из твоих криков, пока вы с Максимом барахтались, я понял одно – ты знаешь, кто находится в нашей Екатерине.

Василёк поднял бровь и посмотрел на меня, но ничего не сказал. Я усмехнулся:

– Не буду я на ней жениться. Не будет она четвёртой невестой, не думай.

Он фыркнул, но, кажется, с облегчением. А я – сам не заметил, как – задумался.

Катя… выглядит она, и правда, неплохо. Да, не так эффектно и роскошно, как мои невесты, но в ней есть то, что не купить ни кровью, ни титулом.

Тело – подтянутое, без излишеств. Платье, лёгкое, но облегающее, подчёркивало изгибы – правильные, живые. Не идеальная аристократическая фигура, а реальная, вылепленная трудом и солнцем. Лицо мягкое, миловидное. Каштановые волнистые волосы ложились на плечи свободно, и я подумал, что даже в простом деревенском платье она выглядела достойно.

Если у моих невест красота – результат крови и магии, то у Кати она – результат жизни. Настоящей.

И я слишком надолго задержал на этом мысли. Слишком.

Нет, четвёртой невесты мне точно не нужно. Пусть это счастье кому-нибудь из дружины достанется.

К тому же с Витей тоже надо будет разобраться.

Марк заговорил, голос его по-прежнему был шершавый:

– Господин… та тварь, что внутри неё, считает меня своим сыном.

Я нахмурился.

– Это я понял. Потому что единственный, кого я знаю и хоть как-то приближённо к имени «Маркиз»… – начал я, но не успел договорить.

Марк дёрнулся. На лице мелькнуло что-то, похожее на боль, или память. Он чуть скривился.

– Не называйте меня так, – выдохнул он.

Я посмотрел на него внимательнее.

– Значит, у нас и с тобой есть проблемы. Очень странная реакция. Словно ты что-то вспомнил.

Он опустил взгляд в чашку, потом, как будто для того, чтобы не смотреть на меня, сделал глоток воды.

– Я ничего не вспомнил, – тихо сказал он. – Это рефлекс. Что-то, что живёт само по себе.

Он передвинул стул, сел чуть ровнее, будто собираясь с мыслями.

– Я очень долгое время не разговаривал. Понимаете, господин, когда живёшь один, говорить не с кем. Мне, наверное, лет шестьдесят пять… может, восемьдесят пять. Я не считал. В какой-то момент перестал замечать время. Считал только, если это был срок заказа. Или время убийства. Всё остальное – пустота.

Он провёл рукой по щеке, словно проверяя, жива ли кожа.

– Но когда вы сказали «Маркиз»… у меня будто дрогнуло что-то в голове. Не память – инстинкт. И мурашки по коже. Словно если кто-то узнает моё настоящее имя – случится что-то нехорошее.

Я поставил чашку, посмотрел на него прямо:

– Та тварь, которая сидит в Кате, со мной говорила во время того взрыва, что вырубил всех в деревне. И тогда она сказала: «Передай привет Маркизу и скажи, что папа его любит».

Марк резко поднял взгляд. Пальцы дрогнули.

– Вот, господин, – сказал он хрипло. – Это существо почему-то зовёт меня своим сыном. Оно приходит в разных формах, но всегда – одно и то же. И я точно знаю: оно чего-то от меня хочет. Но подойти близко не может. Я много раз пытался убить эту дрянь. Много. Но она всё время уходит. И я чувствую – оно другое. У него не такое Эхо, как у людей.

Я чуть подался вперёд.

– Ты видишь Эхо?

– Нет, – покачал он головой. – Я его чувствую. Это у меня с рождения. Я могу определить силу человека. Не на сто процентов, но близко. Сейчас – ещё точнее. После модификаций.

Он обхватил пальцами кружку, сделал короткий глоток, словно смочить горло.

– Я могу с девяностопроцентной уверенностью сказать, какого ранга человек передо мной. Смотрю на вас – и вижу: седьмой ранг по пути силы, третий по пути магии. Но вы уже почти четвёртый. И внутри вас слишком много магии тьмы.

– То есть ты ещё чувствуешь аспект?

– Да, – Марк кивнул. – Это модификация. Её используют некоторые твари. Позволяет точнее определять силу человека и его аспект. У вас аспекта как такового нет, но тьма в вас плотная, вязкая. Предрасположенность к тёмной магии очевидна.

– Ну, тогда всё ясно, – сказал я, откинувшись на спинку стула. – Мне нужно всё обдумать.

Я перевёл взгляд на Марка.

– Давай договоримся так: пока Катю не трогаем. Даже если эта тварь сидит внутри неё, она её не контролирует. По крайней мере, я это так вижу.

Марк нахмурился, но промолчал.

– Мне нужно провести кое-какие манипуляции с Филиппом, – продолжил я. – Если всё пройдёт успешно, вернёмся к Кате.

Максим напрягся.

– Мне пойти с вами?

– Нет, – ответил я. – Не нужно. Лучше, чтобы рядом никого не было, когда я буду всё проводить.

Я допил кофе, встал, чувствуя, как лёгкое напряжение в теле сменяется собранностью.

Скрипнув стулом, отодвинул его и направился к выходу из беседки.

Пересекая аллею, ведущую к поместью, я поймал себя на мысли, что всё происходящее слишком быстро перестаёт казаться случайностью.

В голове крутилась одна и та же мысль – смогу ли я провести задуманное с Филиппом и остаться при этом собой.

Заметка автора.

Больше информации про Марка вы можете найти в отдельном цикле "Эхо убийцы. Лик, которого нет". https://author.today/reader/494164

Все дальнейшие модификации и моменты прошлой жизни Марка будут описаны в этом цикле более поверхностно, без углублений. Кому интересно узнать Марка глубже – добро пожаловать в цикл о нём!

Это не реклама, а дальнейший план повествования книги.

Интерлюдия 0 – Яков

Синдер посадил нас за свой столик. У него здесь было собственное место – не удивительно, судья всё-таки. Удобный уголок с мягкими креслами, глушащими шум, и широким столом из тёмного дерева.

Бар жил привычной вечерней жизнью. За стойкой светились сотни бутылок, целая стена – метра на восемь, не меньше. Напитки переливались огнём и янтарём, а над всем этим пульсировали вывески – неон, смешанный с мягким белым светом. Воздух тёплый, пахнет жареным мясом, специями и алкоголем. Я давно не был здесь, но какие бы миры я ни посещал – бары везде одинаковые. Люди отдыхают, пьют, спорят, смеются. Всё по кругу.

К нам подошла официантка.

– Добрый вечер, что будете заказывать? – спросила она ровным голосом.

Синдер не дал мне и слова вставить:

– Два лучших ваших пива и самую лучшую мясную тарелку, какая есть. Ещё сырную. А потом, может, чего-нибудь покрепче выпьем. Нормально, Яков?

Хоть лицо официантки и не дрогнуло, я почувствовал – моё имя её напрягло.

Ну да, моё имя здесь не самое удобное. Яков. Здесь оно не принято, – мелькнуло у меня в голове.

– Да, конечно, друг, как скажешь, – сказал я вслух. – Ты же сам только что заблокировал мой магический счёт. Так что платишь ты.

Синдер усмехнулся, чуть откинувшись в кресле:

– Да ладно, не беспокойся. С магией у меня всё в порядке. Её точно хватит, чтобы мы сегодня хорошо посидели. А ты – наконец всё рассказал.

Я тоже усмехнулся и огляделся вокруг. Бар гудел, как живой. Пена в бокалах, звон стекла, голоса, редкий смех. Люди одинаковы во всех мирах – им всегда нужно место, где можно просто посидеть, выпить и на время забыть, кто ты есть на самом деле.

Синдер откинулся на спинку кресла, посмотрел на меня и сказал:

– Но сначала, Яков, хочу тебе рассказать, наверное, не самую приятную новость. Твоему сопляку, похоже, наступит полная ж***.

Я приподнял бровь.

– Да, ты меня отключил от возможности с ним связываться. Спасибо, конечно, за это. Мог бы и как-нибудь обойти эту часть.

Синдер усмехнулся:

– Извини. Там сидел этот… Каэрвиан. Он бы не дал мне упустить этот момент. Мы и так закрыли глаза на многое. Вообще, по-хорошему, я должен был тебя посадить, и ты сейчас точно не должен был бы сидеть здесь, пить вкусное пиво и есть мясо. Так что за это скажи спасибо.

Я нахмурился.

– И сколько у него ещё осталось?

– По моим прикидкам, около десяти вмешательств, – пожал плечами Синдер. – У них всегда в этом плане неплохо.

Я хмыкнул:

– Ну, ты же сам понимаешь, каждый из вас имеет разные права. Он не может делать, как ты. Прямых вмешательств у него вообще нет.

Синдер кивнул.

– Кстати, а что со светлыми в том мире? Всё как обычно?

– С них всё и началось, – ответил я. – Летоисчисление того мира.

Синдер прищурился:

– В этот раз что – крест? Треугольник? Или с горы скинули?

Я открыл рот, чтобы ответить, но к столу подошла официантка. На подносе два бокала, тарелка с нарезками и лёгкий аромат поджаренного мяса.

– Вот ваше пиво, господа, – сказала она и поставила перед нами бокалы. – А вот мясная и сырная нарезки. Всё свежее.

Она чуть наклонилась к Синдеру и с улыбкой добавила:

– Повар помнит ваши вкусы, господин Синдер. Добавил мясо молодого капсдедара, только сегодня доставили.

Синдер ухмыльнулся, кивнув.

– Вот за это я и люблю это место. Спасибо.

– Всегда к вашим услугам, – подмигнула она и поставила рядом небольшую кнопку. – Как обычно: два нажатия – срочный вызов – одна магическая единица.

Я усмехнулся, глядя ей вслед.

– Когда я уходил, таких функций ещё не было. Платить за то, чтобы официант подошёл быстрее – прогресс, мать его.

Синдер хмыкнул.

– Здесь всё теперь так. Даже за воздух платим.

Я снова сделал глоток пива – крепкого, с мягкой горечью, и вернулся к разговору.

– Бери глубже, – сказал я, улыбнувшись. – Самоубийство.

Синдер поднял бровь.

– В смысле?

– Он в разлом полез, – пояснил я.

– О-о-о… То есть он использовал одно из своих вмешательств на разлом?

– Ну да.

– Много артефактов им подкинул?

– Да нет, парочку. Топор один. А там они уже сами с ним разобрались.

– Опять же, ты знаешь, что это не совсем вмешательство, – напомнил Синдер.

– Знаю.

Синдер наклонился вперёд, глядя в глаза:

– Так и что, почему тебя так зацепил этот парень? Ты же вообще не относишься к Эхо. Что тебе так интересно?

Я усмехнулся:

– Ну, знаешь, Синдер, когда ты увидишь, как оно работает, ты поймёшь.

– Да что ты мне рассказываешь?.. Я прекрасно знаю, что оно вроде как сильнее. Первоначало, легенды… Но ты же не тот, кто верит в легенды.

Я посмотрел в кружку:

– Я так же думал, когда попал в тот мир. Но сейчас моё мнение изменилось. Самое главное, чтобы Тёмный не смог сделать то, что он задумал. И может быть, мой сопляк доберётся до финала.

Синдер хмыкнул:

– Ну, у тебя же нет больше вмешательств. В ближайшие лет сто ты точно не сможешь попасть в тот мир.

– Во-первых, не сто. Если я буду себя хорошо вести, то, может, до пяти лет срок сократят, – возразил я.

– Ой, не начинай, – вздохнул Синдер. – Я же знаю, ты сейчас пойдёшь по всем знакомым, упрашивать себе помилование. Но ты же понимаешь, что в этом теле ты туда вернуться не сможешь. И напрямую сказать, кто ты есть, тоже.

– Правила переходов можешь не рассказывать. Я их знаю очень хорошо, – ответил я.

Синдер усмехнулся:

– Ага. И поэтому мне приходится прикрывать твою ж***, да?

Я лишь усмехнулся, потому что в голове уже появился план к кому пойти первому за помилованием.

Глава 3

Я вошёл в дом и поднялся к себе в кабинет. Всё здесь стояло на своих местах – аккуратно, как я и оставил. Подошёл к шкафу, открыл створку и достал небольшую шкатулку. Внутри, под красным бархатным платком, лежал камень Морока.

Не знаю почему, но именно так захотелось его хранить. Может, из-за того, что бархат хорошо скрывал ту мертвую тяжесть, что исходила от него. Я откинул платок и взял кристалл в руки. Он, как обычно, никак не откликнулся – ни тёплым сиянием, ни тянущей силой, только лёгкое покалывание в ладони.

Силы я в нём не чувствовал, но понимал: без этой части задуманное не получится.

Я закрыл глаза и напряг чувства. Где кто находится… Девушки в своих комнатах, каждая занята своим делом. Злату я пока не чувствую – она ещё не прошла ритуал. А вот Филипп… Филипп, как обычно, сзади.

Утреннюю стирку никто не отменял, поэтому он со Светой на заднем дворе.

Я усмехнулся. Уже столько со всеми повидался, но так и не раздобыл себе новый телефон. Придётся топать ножками.

Направился за дом. Там, где натянуты бельевые верёвки, шелестело на ветру свежее бельё. Интересно выходит: ни из одного окна, выходящего во двор, этих верёвок не видно. Совпадение или хорошая привычка Филиппа – не светиться. Удобное место, чтобы прятаться со Светой.

Я шёл, размышляя, с чего начать. Всё это пока только теория. Как она поведёт себя на практике – неизвестно. Какой результат получится – тоже. Останусь ли я самим собой? Выживет ли Филипп?

Хотя, если подумать, он уже умирал однажды, как и я, – вряд ли ему страшно умереть ещё раз.

На полпути я, по привычке, проверил меч. Провёл ладонью по клинку. Тот откликнулся – Эхо в нём жило, ровное, спокойное, узнающее.

На этих мыслях я вышел из дома. Навстречу как раз вышел Максим Романович.

– Господин, – сказал он, – хотел вам передать новый телефон. У дружины есть свой запас на такие случаи, как с вами. Старый ведь уничтожен. Да, это не последняя модель, но на первое время вполне подойдёт. Если понадобится что-то лучше – отправим кого-нибудь в город, купят.

Я усмехнулся, взяв телефон в руки.

Да какая разница, подумал я. Всё равно никто особо не звонит. Интернетом я пользуюсь с компьютера, и сейчас времени на него нет – ни на ноутбук, ни на моноблок. Мелкие вопросы я и так могу уточнить у кого-то из своих, или просто воспользоваться этим телефоном.

Обычный сенсорный телефон, ничем не отличающийся от других. Я даже не стал смотреть, какая на нём фирма – всё равно здесь названия схожи с нашими, да и запоминать нет смысла.

(Автор сознательно не использует названия реальных компаний, чтобы избежать рекламы или нарушения авторских прав.)

– Спасибо, Максим Романович, – сказал я. – Вы, как всегда, вовремя. Я как раз хотел уточнить у кого-нибудь, где взять новый телефон или кого отправить за ним.

Максим Романович кивнул коротко, по-военному, сдержанно.

– Пожалуйста, господин. Кстати, я уже вбил все основные номера. На всякий случай. Также добавил дополнительные – всех ваших невест. И мой номер поставлен на приоритетный вызов. Если зажмёте левую кнопку и подержите, пойдёт экстренный сигнал именно мне.

Я усмехнулся.

– Спасибо за заботу, Максим Романович, но в последнее время ты от меня и так особо не отходишь.

Он чуть заметно улыбнулся, но ничего не ответил.

Я прищурился:

– Подожди, Максим Романович, а ты случайно не специально сюда подошёл под предлогом отдать мне телефон? Чтобы я один не пошёл проводить то, что собрался с Филиппом? Или мне это только кажется?

Глаза Максима на миг забегали – будто я его поймал на мелочи. Хотя я понимал: это наигранная реакция. Этот человек умеет держать эмоции, но сейчас он словно показывал, что не собирается их прятать. Что относится ко мне не только как к господину, но и как к другу.

– Нет, что вы, господин, – сказал он. – Я реально беспокоюсь, чтобы вы были на связи. Вдруг вам что-то понадобится, или произойдёт что-нибудь страшное, или вы опять захотите потерять сознание. Так вы хотя бы сможете вызвать меня. Вы же сами дали понять, что будете делать что-то опасное. А в такие случаи с вами должен быть кто-то.

– Ну, я же буду это делать на территории поместья, – ответил я.

– Всё равно. А вдруг что-то пойдёт не так? Кто вас тогда сможет защитить?

Из тени стоящего рядом дерева вышел Марк. И этот туда же.

– Вот я так же подумал. Поэтому мы пойдём с вами, – сказал он.

Я покачал головой:

– Нет, товарищи мои, ситуация другая. Там будет работа с тёмной магией, и она не совсем контролируемая. Ты, Максим Романович, мог это заметить, когда мы имели проблемы с Мороком. Поэтому давайте я всё сделаю сам. И даже уйду, наверное, в ритуальный зал, потому что я понял – я опасен от таких воздействий, а у ритуального зала есть экранизация, и я в теории никому не наврежу.

Они оба попытались что-то сказать, но я поднял руку:

– Это приказ. Никому не подходить к ритуальному залу, пока мы оттуда не выйдем с Филиппом.

Развернулся и пошёл, оставив их с их мыслями.

За домом всё выглядело так же, словно дежавю. Света показывала свой холод, а Филипп – наоборот, максимально свои эмоции. Хотя оба любили друг друга, как дети малые.

Я подошёл ближе:

– Филипп, доброе утро. Света, доброе утро.

Они оба поклонились.

– Доброе утро, господин, – сказали они.

– Филипп, нам нужно с тобой провести один ритуал, – сказал я.

Филипп посмотрел на меня, словно ждал этого.

– Да, конечно, господин. Командуйте. Идёмте, – покорно ответил он, хотя я чувствовал, что он переживает.

– Ну, пошли, – сказал я.

Мы направились в сторону Зала Эхо. Я решил не заходить через поместье и пошёл через уличный вход в подвал, ведущий вниз.

По дороге я попытался в двух словах объяснить Филиппу, что собираюсь сделать, но ничего не вышло – я сам ещё не знал точно, как всё это будет.

– Просто верь мне, – сказал я. – Может быть больно. И мне, и тебе. Но прерывать это нельзя.

– Да, господин. Как скажете, – повторил он.

Мы дошли до подвала и спустились вниз. Воздух здесь уже был другим – будто его очистили. Раньше в нём стояла тяжёлая сырость, а теперь она исчезла, остался лишь лёгкий прохладный оттенок камня. Стены тоже изменились. Ещё недавно они были неровные, вырубленные вручную, а теперь выровнялись, будто их полировали годами. Даже свет стал мягче – не тусклый, как прежде, а спокойный, ровный, золотистый.

Чем сильнее глава рода, тем чище становится ритуальный зал, – мелькнула мысль.

Интересно, если это так, то у Императора, наверное, стены из золота, барельефы по углам и фонтаны посреди комнаты. Хотел бы я на это посмотреть… Когда-нибудь у меня будет такой же зал.

Я остановился в центре и сказал:

– Сергей, ложись. Расстегни рубашку.

Он послушно лёг на пол, прямо в центре зала. Я достал кристалл Морока, откинул с него бархатный платок и аккуратно положил камень ему на грудь.

– Теперь держи мою руку, – сказал я. – Ту, которой я прикасаюсь к камню. Если вдруг я начну терять сознание, или что-то пойдёт не так, ритуал должен продолжаться. Ты должен удерживать мои руки на своей груди при любых обстоятельствах – больно, страшно, неважно. Просто держи.

Сергей усмехнулся:

– Не думаю, что это будет больнее, чем когда меня пытал Яков.

Я хмыкнул, но ничего не ответил.

Сел напротив, скрестив ноги в позе лотоса – так, чтобы спина оставалась ровной. На колени положил меч и левой рукой коснулся клинка. Холод металла отдавал в пальцы, соединяясь с пульсом.

Если потоки Эхо пойдут не туда или не так, то лишнюю или неправильную тьму или что-то другое придётся направить в меч, потому что я сам еще не понял до конца, что я хочу сделать – как в тот раз с Миленой.

Пусть это будет мой план Б.

Правую руку с кристаллом я удерживал на груди Сергея. Камень был холодный, но внутри чувствовалось что-то живое, сдержанное.

– Если я всё правильно продумал, – тихо сказал я, – всё должно сработать. Или хотя бы не убить нас обоих.

Я глубоко вдохнул. Воздух в зале дрогнул, словно само Эхо прислушалось к моим словам. Свет чуть усилился, и на миг показалось, что стены будто дышат.

Ну что ж… начнём.

Я подключился к его Эхо – и первое, что ощутил, это удивительное ощущение контроля. Поток был живой, откликающийся, словно часть моего собственного источника. Не нужно было подстраиваться, выравнивать ритм или искать соединение – оно само легло ровно, гладко, будто мы были одним целым.

Пульсации шли от кристалла Морока, лежащего на груди Сергея, к моим пальцам. Эхо его тела текло ровно, послушно. Я попробовал легкое движение – и поток послушно ответил. Почти идеально. Как будто это моё Эхо.

Сила шла от камня вверх, через мою руку, и возвращалась обратно – циклом, образуя стабильный контур. Энергия не рвалась наружу, не выстреливала, а текла, послушно, как дыхание. На короткий миг я ощутил, что могу управлять всем его потоком – изменить частоту, направление, даже оттенок силы.

Но чем дольше я удерживал связь, тем отчётливее чувствовал: где-то глубже, под этим слоем, скрыт другой ток. Чужой. Холодный, вязкий. Он будто наблюдал за мной, ждал, что я сделаю дальше.

Я усилил концентрацию, вжимая ладонь крепче в кристалл. Мир вокруг начал меркнуть, всё сливалось в звуки дыхания, биение сердца и гул Эхо.

Я сосредоточился.

Перед глазами проявилась сложная схема – сеть линий, пересечений и узлов, похожая на бесконечный чертёж, в котором невозможно понять, где начало, а где конец. Потоки шли слоями, будто намеренно создавая путаницу. Всё двигалось, менялось, и чем больше я пытался навести порядок, тем сильнее оно сопротивлялось.

Потоки Эхо не поддавались. Они скользили, ломались, расползались, как живые. Нет. Так я ничего не увижу.

Я сменил подход – заставил восприятие перестроиться.

Мир вокруг словно проломился внутрь себя, и линии превратились в символы. Пространство заполнилось знаками, напоминающими древние письмена. Некоторые из них были похожи на руны – острые, угловатые, с внутренними пересечениями, словно отражали смысл через форму.

Я различал знакомые очертания: «ᚦ» – как старонорвежская Турс, будто удерживающая границы; рядом нечто похожее на славянскую «Берегиню», но вывернутую в противоположную сторону; а в стороне вспыхнула руноподобная вязь, близкая к египетскому символу защиты.

Все они были связаны невидимыми линиями – и это уже напоминало живую систему, не хаос.

– Вот теперь удобнее, – тихо сказал я, чувствуя, как структура выравнивается.

Теперь я видел масштаб. Морок занимал значительную часть моего источника, как густая паутина, натянутая по внутренним стенкам. Символы складывались слоями, будто страницы книги, каждая со своим смыслом, с отдельным узором.

В центре пульсировал тёмный узел – плотный, будто выжженный изнутри. От него шли тонкие струны Эхо, соединяя всю систему. Именно там чувствовалось присутствие, разум.

Я сделал мысленный шаг к центру. Линия символов дрогнула, будто оценивая, стоит ли впускать меня. Давление усилилось, но я не отступил.

Теперь я видел ясно. Морок не просто жил внутри моего источника – он был его частью, чужим элементом, вросшим в основу. И если я хотел понять, что это такое, мне придётся коснуться самого центра.

Я коснулся центрального узла.

Я почувствовал как окружающее Эхо вздрогнуло. Сознание соскользнуло вниз, и я почти потерял ощущение тела. Казалось, я падаю, но при этом всё ещё чувствовал, что сижу в ритуальном зале, ладонь Филиппа всё так же прижимала мою руку к его груди.

А потом тьма рассеялась.

Белый свет. Ровный, без теней и источника. Комната, если это вообще можно назвать комнатой – просто пространство без границ, белое и холодное. Я непроизвольно хмыкнул: