Откровение Люцифера: кто и зачем подменил Бога?

ГЛАВА IV

ЧЕЛОВЕК ИЗ НАЗАРЕТА. КЕМ БЫЛ ИИСУС НА САМОМ ДЕЛЕ?

«Есть люди, которые рождаются посмертно».

– Фридрих Ницше, «Антихрист»

Галилея первого века. Мир, в который пришёл Иисус

Существует фундаментальная ошибка, которую совершают большинство людей, думающих об Иисусе. Ошибка, которую совершают как верующие, так и неверующие – хотя и по разным причинам. Верующие видят в нём Бога, сошедшего в мир – и мир для них служит лишь декорацией, фоном для теологической драмы. Неверующие либо отрицают его историческое существование, либо видят в нём просто одного из многих религиозных реформаторов своего времени – и также не вглядываются в контекст достаточно внимательно.

Между тем контекст – это всё. Без понимания того, что представлял собой мир Палестины первого века нашей эры, невозможно понять ни одного слова Иисуса. Невозможно понять, почему он говорил то, что говорил. Почему делал то, что делал. Почему его убили. И почему то, что он говорил, было настолько опасным для системы, что система не могла его оставить в живых.

Начнём с географии и политики – потому что они неразделимы.

Палестина первого века — оккупированная территория. Римская провинция Иудея находится под властью Рима с шестьдесят третьего года до нашей эры — когда римский полководец Помпей взял Иерусалим. К моменту рождения Иисуса — а это примерно четвёртый-шестой год до нашей эры, поскольку традиционная дата рождества исторически неточна — Рим правит Палестиной уже больше полувека. Замечу: «провинция» здесь — упрощение. До шестого года нашей эры Иудея управлялась через местных царей — Ирода Великого и его преемников. Прямое провинциальное управление началось позже.

Понтий Пилат — наместник Иудеи в период распятия Иисуса — исторически документированная фигура. Его официальный титул, согласно найденной в Кесарии надписи, — praefectus Iudaeae, префект, а не прокуратор, как его обычно называют в литературе. Он упоминается не только в Евангелиях, но и у Тацита, у Иосифа Флавия. Это один из немногих персонажей евангельского повествования, существование которого подтверждено независимыми источниками.

Что такое римская оккупация с точки зрения обычного жителя Галилеи? Это налоги. Тяжёлые, многоуровневые, выжимающие из мелкого крестьянина и ремесленника значительную часть того, что он производит. Римский налог – он платится Риму. Налог в пользу Ирода или его преемников – он платится местной власти. Храмовая подать – она платится жречеству. Десятина – религиозная обязанность. Всё это вместе складывается в налоговое бремя, которое современные историки оценивают — по разным реконструкциям — в значительную часть дохода. Точные цифры оспариваются: называть конкретные тридцать-сорок процентов как универсальную величину было бы упрощением. Но для крестьянина, работающего на пределе выживания, любое налоговое бремя означает хроническую нищету, долги, потерю земли за долги – то самое, о чём говорили пророки шестью веками ранее. История повторялась с пугающей точностью.

Галилея – северный регион, в котором вырос Иисус – была в этом отношении показательна. Плодородная земля, густо населённая, стратегически важная. И хронически бедная – именно потому что хорошо производила, с неё много брали. Назарет — маленький городок, деревня по существу, несколько сотен жителей, по современным археологическим оценкам. Плотник – тектон по-гречески – это не тот образ благополучного мастера, который возникает в воображении современного человека. Это тяжёлый физический труд, низкий социальный статус, доход на уровне прожиточного минимума. Семья Иисуса была бедной – не нищей, но бедной. Это важно понимать, потому что это формирует взгляд. Человек, выросший в условиях крестьянской бедности в оккупированной стране, смотрит на мир иначе, чем аристократ или жрец.

Теперь – о религиозной ситуации. И здесь картина оказывается значительно сложнее, чем её принято рисовать.

Иудаизм первого века не был монолитной религией с единой иерархией и единым учением. Это был конгломерат различных течений, партий, школ – часто конфликтующих между собой и представлявших принципиально разные ответы на один и тот же вопрос: как еврейскому народу жить под властью языческого Рима и оставаться верным своему богу?

Фарисеи — наиболее влиятельное религиозное движение. В большинстве своём — люди среднего достатка, знатоки закона, верившие в возможность спасения через точное соблюдение Торы в повседневной жизни. Они развили сложнейшую систему интерпретации закона – устную Тору, впоследствии записанную в Талмуде. Фарисеи верили в воскресение мёртвых, в ангелов, в загробное воздаяние. С ними Иисус полемизировал наиболее интенсивно – и это не случайно. Они были ближайшими к нему идеологически – и именно поэтому расхождение было болезненным.

Саддукеи – аристократическая партия, тесно связанная с храмовым жречеством. Богатые, консервативные, отвергавшие устную традицию фарисеев и признававшие только письменную Тору. Не верили в воскресение мёртвых – смерть для них была окончательной. Их власть держалась на контроле храма – главного экономического и религиозного института страны. Они были заинтересованы в стабильности – то есть в сохранении статус-кво с Римом. Любое народное волнение угрожало этой стабильности и, следовательно, их власти. Иисус, просвещавший народные массы, был для них угрозой вполне конкретной и вполне политической.

Зелоты – радикальное политическое движение, выступавшее за вооружённое сопротивление Риму. Их предшественники – так называемая «четвёртая философия», основанная Иудой Галилеянином в шестом году нашей эры – действовали с самого начала римского правления. Их логика была проста: бог обещал Израилю землю, Рим эту землю занял, следовательно борьба с Римом – религиозный долг. В шестьдесят шестом году нашей эры эти движения вылились в открытую Иудейскую войну, закончившуюся разрушением Иерусалима и храма. Среди учеников Иисуса был как минимум один человек с прозвищем, связанным с зелотской средой — Симон Кананит, называемый также Симоном Зелотом. Это не случайная деталь, хотя и не обязательно означает принадлежность к организованному зелотскому движению: прозвище могло быть дано по характеру или прошлому.

Ессеи — аскетическое движение, удалившееся в пустыню. Ждали конца времён, жили коммунами, отвергали храмовое жречество как коррумпированное и нелегитимное. С ессейской традицией обычно связывают знаменитые Кумранские рукописи — Свитки Мёртвого моря, обнаруженные в тысяча девятьсот сорок седьмом году и ставшие одним из важнейших открытий в истории изучения раннего христианства. Замечу: связь Кумрана с ессеями — гипотеза, хотя и широко принятая. Некоторые исследователи её оспаривают.

И наконец – народ. Простые люди, не принадлежавшие ни к одному из этих движений. Крестьяне, рыбаки, ремесленники, мытари – сборщики налогов, ненавидимые как коллаборационисты. Проститутки. Больные – прокажённые, слепые, парализованные, которых общество выталкивало на обочину, потому что болезнь считалась наказанием за грех. Именно к этим людям – к народу, к отверженным, к тем, кого система не замечала или презирала – именно к ним обращался Иисус. Именно среди них он действовал. Именно их он называл первыми в царстве бога.

Это не романтика. Это политический выбор. Осознанный, последовательный, провокационный.

Далее – о самом болезненном в политическом контексте. О том, что редко говорят прямо.

Иерусалимский храм первого века был не только религиозным центром – он был экономической корпорацией огромной мощи. Это был банк, рынок, налоговая служба и религиозный институт в одном здании. Каждый еврей был обязан платить храмовую подать – половину шекеля в год. Для обмена иностранной валюты на храмовую – то есть ритуально чистую – существовали менялы, сидевшие прямо в храмовом дворе. Торговцы продавали животных для жертвоприношений – по ценам, которые Иосиф Флавий описывает как грабительские. Всё это происходило на территории храма – и со значительной выгодой для тех, кто контролировал эту территорию. То есть для первосвященника и его окружения.

Когда Иисус вошёл в храм и перевернул столы менял и торговцев голубями – это не был жест религиозного благочестия, возмущённого осквернением святого места. Этот эпизод можно интерпретировать как публичный вызов не только религиозному порядку, но и связанным с храмом экономическим и властным механизмам. Это было настолько же политически заряженным, как если бы кто-то сегодня ворвался в центральный офис крупнейшего банка и начал уничтожать оборудование. Именно после этого события – согласно синоптическим Евангелиям – первосвященники начали активно искать способ убить Иисуса. Не за богохульство как таковое. За угрозу их власти и их доходам.

Это важно понять – потому что это меняет всю картину. Исторически можно уверенно говорить о том, что распятие было римской формой казни и что римская власть применяла его в том числе к людям, воспринимавшимся как угроза порядку. В случае Иисуса религиозный и политический аспекты могли пересекаться. Какая именно формулировка обвинения была представлена Пилату и насколько она отражала реальные мотивы участников, остаётся предметом исторической реконструкции. Распятие было римской формой казни, применявшейся прежде всего к рабам, мятежникам, разбойникам и другим категориям осуждённых, которых власть считала особо опасными или низшими. Иисус мог восприниматься как политически опасная фигура – прежде всего потому, что его проповедь и публичные действия затрагивали вопросы власти, порядка и отношений между религиозным руководством и народом.

Его казнь могла быть связана с тем, что его деятельность воспринималась как угроза общественному и политическому порядку. Религиозный и политический аспекты в этом случае могли пересекаться, но точная мотивация участников и формулировка обвинения остаются предметом исторической реконструкции.

Это стандартная схема уничтожения неудобных людей во все эпохи – и Палестина первого века не была исключением.

Но чтобы понять, почему он был так опасен – нужно понять, чему он учил. А чтобы понять, чему он учил – нужно понять, кто его учил. Где формировались его идеи. Откуда пришли образы, которые он использовал. Почему его учение было таким – именно таким, а не иным.

И вот здесь мы упираемся в одну из самых интригующих загадок Нового Завета.

Евангелия рассказывают об Иисусе от рождения до примерно двенадцатилетнего возраста – эпизод в храме, где он изумляет учителей своими вопросами и ответами. Потом – молчание. Восемнадцать лет. Следующий раз Иисус появляется в нарративе в возрасте примерно тридцати лет – когда приходит к Иоанну Крестителю на крещение в Иордане.

Восемнадцать лет. Примерно треть всей среднестатистической жизни. В текстах, которые считаются полным изложением жизни и учения Иисуса – восемнадцать лет молчания. Как будто их не было...

Где был Иисус эти восемнадцать лет? Что он делал? Где учился? У кого?

Это вопрос, который следующий блок поставит прямо и рассмотрит честно. Без уклончивости. Без защитных оговорок. Потому что ответ на этот вопрос – или хотя бы честное исследование возможных ответов – многое объясняет в том плане, кем был Иисус и откуда взялось его учение.

Египет, Иоанн Креститель и восемнадцать лет молчания

Восемнадцать лет. Повторю эту цифру ещё раз — потому что она заслуживает того, чтобы на ней остановиться. Евангелия претендуют на то, что являются жизнеописанием Иисуса — самого важного человека в истории, с точки зрения тех, кто эти тексты создавал и хранил. И в этих жизнеописаниях отсутствуют восемнадцать лет. Примерно с двенадцати до тридцати лет — пустота. Пробел. Молчание. Мы не знаем, где был Иисус эти годы. Есть только гипотезы. И я предлагаю рассмотреть их именно как гипотезы.

В любой другой биографии любого другого исторического деятеля такой пробел немедленно вызвал бы вопросы. Историки бросились бы искать источники, сопоставлять свидетельства, строить гипотезы. И действительно – исследователи это делали. Делали серьёзно, методично, с привлечением широкого круга источников. Но результаты этих исследований крайне редко выходят за пределы академической среды – потому что они неудобны для официальной религиозной традиции.

Что могло происходить в эти восемнадцать лет? Рассмотрим возможные варианты честно – без заранее известного ответа.

Первая версия — самая простая и самая официальная. Иисус жил в Назарете. Работал плотником вместе с Иосифом. Изучал Писание в местной синагоге. Вёл жизнь обычного благочестивого еврея из небогатой семьи. Это возможно. Это не противоречит ничему известному. Но это и не объясняет многого — в частности, откуда у сына плотника из маленького галилейского городка такая система идей.

Такая версия удобна. Она не противоречит ничему известному. Она не требует объяснений. Но она и не объясняет ничего. Она не объясняет, откуда у сына плотника из маленького галилейского городка – без формального религиозного образования, без принадлежности к какой-либо школе, без известного учителя – взялась система идей, настолько радикально отличавшаяся от всего, что говорили его современники. Не объясняет глубины его знания не только иудейской традиции, но и более широких интеллектуальных течений эпохи. Не объясняет специфического характера его учения – с его парадоксами, с его кажущимися противоречиями, с его удивительным сочетанием глубочайшей иудейской укоренённости и принципиально нового взгляда на бога, человека и их отношения.

Простые люди так не учат. Не потому что они глупее – а потому что учение такого рода требует учителей. Требует школы. Требует погружения в интеллектуальную традицию, выходящую за пределы еженедельного синагогального чтения.

Вторая версия – ессейская. Иисус был связан с ессейским движением – той самой монашеской общиной, которая удалилась в пустыню и ждала конца времён. Эту версию разрабатывали серьёзные исследователи – в том числе после открытия Кумранских свитков. Параллели между учением Иисуса и доктриной Кумранской общины действительно существуют – и их достаточно много, чтобы не объяснять их случайностью. Однако прямых свидетельств связи Иисуса с ессеями или Кумраном у нас нет. Сходство не доказывает прямого контакта.

Ессеи практиковали общность имущества – Иисус говорит о невозможности служить богу и мамоне, о раздаче имущества, о том, что богатому труднее войти в царство бога, чем верблюду пройти сквозь игольное ушко. Ессеи подчёркивали ритуальную чистоту через омовение – крещение Иоанна Крестителя и последующая христианская практика крещения явно перекликаются с ессейскими обрядами. Ессеи ждали двух мессий – царского и жреческого – и жили в напряжённом ожидании конца существующего порядка. Иисус говорит о приближении царства бога как о реальном, близком, уже начавшемся событии.

Иоанн Креститель – фигура, с которой начинается активная деятельность Иисуса – по многим признакам был связан с ессейским движением или близкими к нему кругами. Он жил в пустыне. Он практиковал омовение-крещение. Он носил аскетическую одежду и питался пустынной пищей. Он провозглашал близкий суд и призывал к покаянию. Всё это – характеристики ессейского или близкого к ессейскому образа жизни.

Если Иисус провёл часть своих восемнадцати лет неизвестности в ессейской общине или в близких к ней кругах – это объясняет многое. Объясняет его знакомство с развитой религиозной и этической традицией. Объясняет его аскетические черты. Объясняет его эсхатологическое – то есть связанное с концом времён – учение. Объясняет связь с Иоанном Крестителем.

Но ессейская версия не объясняет всего. Потому что Иисус в своём учении отходит от ессейской логики в нескольких принципиальных пунктах. Ессеи были сектой – закрытой, жившей отдельно от грешного мира, сохранявшей ритуальную чистоту через изоляцию. Иисус идёт к грешникам. Он ест с мытарями и блудницами. Он прикасается к прокажённым. Он разговаривает с женщинами – публично, в нарушение всех норм. Он нарушает субботу ради помощи больному. Ничего из этого не вписывается в ессейскую логику чистоты через изоляцию.

Иисус берёт нечто от ессеев – и одновременно переворачивает их базовую установку. Это характерно для человека, который прошёл через традицию – и вышел за её пределы.

Третья версия — египетская. И вот здесь мы подходим к тому, о чём говорить особенно неудобно — но что заслуживает откровенного рассмотрения.

Египет упоминается в связи с Иисусом уже в самом начале его жизни. Евангелие от Матфея сообщает: после рождения Иисуса Иосиф получает предупреждение во сне – бежать в Египет, потому что Ирод ищет младенца. Семья уходит в Египет и остаётся там до смерти Ирода. Важно подчеркнуть: исторических подтверждений этому сюжету вне текста Евангелия нет. Иосиф Флавий, подробно описывавший злодеяния Ирода, об избиении младенцев не упоминает. Большинство историков считают этот рассказ теологической конструкцией Матфея, созданной, чтобы представить Иисуса как «нового Моисея». Но даже если считать это не историческим фактом, а богословским повествованием, оно помещает Иисуса в смысловое поле, связанное с Египтом с самого начала. Матфей цитирует пророка Осию: из Египта воззвал я сына моего. Потом – возвращение. Поселение в Назарете.

Эта официальная версия говорит о кратком пребывании в Египте в младенчестве. Но любопытно уже то, что Египет появляется в самом начале. Потому что Египет в религиозно-интеллектуальном контексте того времени – не просто географическое место. Это центр мудрости. Это место, где сосредоточены древнейшие религиозные традиции мира. Это Александрия – крупнейший интеллектуальный центр эллинистического мира, где иудейская традиция встречалась с греческой философией, с египетскими мистическими учениями, с персидским влиянием.

В Александрии жила огромная еврейская диаспора. Именно там была написана Септуагинта – греческий перевод Еврейских Писаний, ставший основным текстом для большинства первых христиан. Именно там Филон Александрийский – еврейский философ, современник Иисуса – разрабатывал синтез иудейского богословия и греческой философии, концепцию Логоса как посредника между богом и миром, которая войдёт в Евангелие от Иоанна: в начале было Слово – Логос...

Ряд исследователей — не маргинальных фантазёров, а серьёзных историков и текстологов — полагает, что так называемые «потерянные годы» Иисуса частично или полностью связаны с Египтом. Подчеркну: это гипотеза, а не установленный факт. Прямых свидетельств нет. Но есть косвенные параллели, которые заслуживают рассмотрения.

Что говорит в пользу этой версии? Несколько фактов.

Первое – характер учения Иисуса. В нём явственно слышатся параллели не только с иудейской традицией, но и с более широкими духовно-интеллектуальными течениями той эпохи. Концепция любви как высшего закона – она есть у Иисуса, но она есть и в египетской теософской традиции, и в греческой философии, и в зороастрийской этике. Идея о том, что внутреннее состояние человека важнее внешнего ритуала – она есть у Иисуса, но она есть и у египетских жрецов высшего посвящения, и у греческих философов, и у персидских мудрецов.

Второе – специфика чудес, приписываемых Иисусу. В античном мире существовала традиция магических практик, связанная с Египтом. В позднейшей античной и эзотерической традиции Египет нередко представлялся источником древней мудрости, магии и сакрального знания. Однако этот образ самого Египта во многом сформирован последующими интерпретациями и не должен автоматически переноситься на религиозную практику I века. Некоторые описания исцелений Иисуса можно сопоставить с более широким ближневосточным и египетским контекстом представлений о болезни, очищении и исцелении. Такое сходство представляет интерес, но не доказывает, что Иисус непосредственно обучался египетским практикам.

Третье – имя. Уже упоминавшееся нами наблюдение Фрейда о том, что имя Моисей является египетским, применимо и здесь – с оговорками. Имя Иисус – греческая транслитерация еврейского Иешуа, что означает «Яхве спасает». Это вполне еврейское имя, широко распространённое в то время. Но интересно другое – в египетских магических папирусах второго-третьего веков нашей эры имя Иисуса упоминается как магическое имя особой силы. Позднейшие египетские магические тексты используют имя Иисуса как имя, обладающее сакральной силой. Это показывает распространение образа Иисуса в определённых магических кругах поздней античности, но само по себе ничего не доказывает о его исторических знаниях или практике.

Четвёртое – александрийский след в раннем христианстве. Евангелие от Иоанна – самое философски насыщенное из четырёх канонических Евангелий – написано языком, удивительно близким к языку Филона Александрийского. Филон Александрийский — один из наиболее известных представителей иудейско-эллинистической традиции, в которой понятие Логоса получило развитую философскую интерпретацию. Поэтому сходство между прологом Евангелия от Иоанна и некоторыми идеями Филона представляет интерес, но само по себе не доказывает прямого заимствования.

Существует несколько объяснений. Одно из них – что автор Евангелия от Иоанна был знаком с александрийской философией и использовал её категории для интерпретации личности Иисуса. Это наиболее распространённое объяснение в академической среде. Другое – более радикальное – что сам Иисус был знаком с александрийской традицией. Что александрийский след в его учении представляет собой не результат позднейшей интерпретации, а отражение реального интеллектуального формирования.

Я не утверждаю, что египетская версия верна. Я использую её как гипотезу, которую можно рассмотреть наряду с другими версиями. Прямых свидетельств длительного пребывания Иисуса в Египте в этот период нет, поэтому степень её обоснованности нельзя ставить в один ряд с минимальной реконструкцией, согласно которой он продолжал жить в Галилее.

Теперь – об Иоанне Крестителе. Потому что это фигура, без которой понять Иисуса невозможно. И фигура, которую официальная христианская традиция последовательно уменьшала — превращая предтечу в декоративный персонаж, существующий только для того чтобы указать на Иисуса и уйти. Это моя интерпретация. Но она основана на текстах: у синоптиков Иоанн действует, у Иоанна Богослова он почти сразу становится свидетелем, а не самостоятельной фигурой.

В реальности – насколько мы можем судить по источникам – Иоанн Креститель был самостоятельной фигурой огромного масштаба. Иосиф Флавий посвящает ему отдельный и весьма уважительный раздел в своих «Иудейских древностях» — причём Флавий описывает его не как предтечу Иисуса, а как самостоятельного религиозного деятеля, пользовавшегося огромным влиянием в народе. Это важное свидетельство: Флавий — не христианин, он пишет для римской аудитории, и его описание Иоанна не зависит от евангельской традиции. Настолько огромным, что царь Ирод Антипа казнил его именно из политических соображений – боясь народного восстания, которое мог поднять Иоанн. Иосиф Флавий объясняет казнь Иоанна опасением Ирода перед его влиянием на народ и возможностью беспорядков. Евангельская версия добавляет иной мотив, связанный с Иродиадой и клятвой Ирода. Эти версии не обязательно взаимоисключающие, но представляют разные способы реконструкции событий.

Какая версия ближе к исторической правде? Флавий писал примерно через шестьдесят лет после казни Иоанна – и у него не было теологической мотивации изображать казнь как результат политического расчёта, а не как злодеяние развратного двора. Евангелия писались примерно в то же время или позже – и у них была теологическая мотивация: показать Иоанна как праведного мученика, казнённого из-за порочности правителя...

Но вернёмся к Иисусу и Иоанну.

Иисус пришёл к Иоанну. Пришёл – как ученик к учителю. Принял крещение от него. Евангелие от Марка – самое раннее из четырёх – начинает повествование об Иисусе именно с этого момента. Иоанн крестит – и в момент крещения Иисуса происходит нечто, описанное как видение: небеса разверзаются, голубь нисходит, голос говорит: «ты сын мой возлюбленный, в тебе моё благоволение».

Это момент призвания – по структуре полностью аналогичный призванию пророков. Исайя видит видение в храме. Иеремия слышит слово Бога. Иезекииль переживает грандиозное видение в пустыне. Иисус слышит голос при крещении в Иордане. Но что происходит потом – деталь, которую обычно проходят быстро. После крещения Иисус уходит в пустыню. На сорок дней. Один. Без еды. Там он испытывается – дьяволом, искушениями, предложениями использовать свою силу для земных целей. И отвергает эти искушения.

Сорок дней в пустыне. Это не случайная цифра. Число сорок неоднократно используется в библейских текстах для обозначения длительного периода испытания, странствия или подготовки. Сорок лет в пустыне для израильтян. Сорок дней Моисея на горе Синай. Сорок дней Илии в пустыне до горы Хорив. Иисус помещается в эту традицию – осознанно, как человек, знающий эту традицию и говорящий её языком.