Да будет Кот!

Насте стало страшно, однако она уже была в процессе прыжка в неизвестность, и повернуть назад не было никакой возможности.

Приземлилась волчица на мягкий и и тёплый песочек. Никакого намека на траву, ветки или сухие листья, которыми была обильно устлана лесная окраина, здесь даже не было. Да и откуда было бы взяться всем этим листьям – вокруг не произрастало ни одного деревца, ни кустика, пусть даже маленького. Ей-богу, Настя отчётливо понимала, что всего лишь секунду назад с трудом пробиралась через непроходимые заросли, однако то, что творилось перед её глазами сейчас не поддавалось никакому объяснению. Вокруг была пустыня – необъятная, голая и безжизненная пустыня.

Но девушку более всего волновала сейчас то, что никаких намёков на болтливого кота она также не наблюдала. В пасти остался даже маленький кончик муськиного хвоста, который волчица случайно прикусила от волнения во время прыжка, однако самого котика не было нигде.

– Котик, – заволновалась Настя и позвала своего нового знакомого ещё раз, – Муська! Ну, кис-кис!

Честно говоря, она и не очень-то переживала в тот момент. Волчица была практически уверена в том, что кот по своему странному обычаю появится спустя пару секунд с какого-либо бока или вообще – сзади, при этом слегка напугает её, и они отправятся далее преследовать свою цель. Волчица была практически уверена в этом, потому что такое уже случалось, и становилось понятно, что с этим усато-мохнатым приятелем точно не заскучаешь.

Единственно, в чём ещё сомневалась Настя до сего момента, так это в том, что Муська имеет какое-то отношение к волшебству или магии. Ну, разговаривает, ну и что же из этого? Она же и сама сейчас в зверином облике бегает – так почему бы ей и действительно не уметь беседовать с другими шерстяными собратьями. Просто во время прошлого перевоплощения у неё как-то не выдалось ни времени, ни возможности для того, чтобы хоть парой слов перебросится с какими-либо представителями городской фауны. А тут лес – звериный дом, кот бездельничает, почему бы не поговорить?

Между тем Настя поймала себя на мысли о том, что уже в течение нескольких минут неспешно топает по мягкому и тёплому песочку, но никого, включая белоснежного котика, так и не встретила. А песочек был и впрямь настолько приятен на ощупь, что иногда возникало заманчивое желание резко остановиться и повалиться на бок часиков эдак на несколько в пользу блаженного отдыха. Да и солнышко на безоблачном небе даже и не думало привычно палить знойной жарой, а нежно и заботливо согревало ароматный воздух. Воздух…, а он и правда был ароматным, то есть вовсе не раздражал чуткое звериное обоняние какой-нибудь жгучей вонью, а осторожно окутывал прозрачным облачком ненавязчивых и совершенно незнакомых запахов. Хотя в округе не произрастало ни одной травинки, ни единого цветочка. Что же могло дарить такой аромат, не песочек же. Настя притормозила и осторожно принюхалась – да нет же, мягкая и сыпучая субстанция под её лапами совсем ничем не пахла. Просто мягкая и нежная субстанция, которая так манила прилечь…, ну, хотя бы присесть на время. И жадно вдыхать ароматный воздух, убаюкивающий воздух.

Волчица присела и с наслаждением зевнула. Кота так и не наблюдалось, но почему-то Настю это уже почти не беспокоило. Хотелось чуточку отдохнуть, вздремнуть самую малость. Тем более, что окружающая обстановка располагала к этому, как никогда.

«Да куда ж он денется, этот котяра, —○ подумала Настя, уже собираясь повалиться набок, – появится, как всегда, в самый неожиданный момент, начнёт болтать без умолку. А тут хорошо как…, ни колдунов, ни оборотней…»

– Эх, Муська, появился бы ты уж, – пробормотала волчица и закрыла глаза.

И в тот самый момент перед её сомкнутым взором и проявился так уже хорошо знакомый белый кот. Только в этот раз он совсем не походил на себя, а был каким-то слишком взъерошенным. Шерсть стояла дымом, глаза – вытаращены до предела, а острые когти – выпущены.

«Не смей останавливаться! – верещал Муська, – беги со всех лап дальше, пока не преодолеешь пустыню! Я не успел сказать тебе – это ловушка нашего мира, для того, чтобы избавляться от всех непрошенных гостей. Беги вперёд – кошки здесь никогда не останавливаются!»

Настя испуганно взвизгнула и тут же открыла глаза. Кота не было, вокруг по-прежнему простиралась безжизненная пустыня. Волчица нахмурилась и снова закрыла глаза.

«Беги! – продолжал орать вновь проявившийся Муська и, чуть сбавив тон, заметил, – кстати, очень хорошо, что ты догадалась позвать меня, а то я намучался бы с поисками. Сам-то я прямиком в свою резиденцию перекинулся. Не переживай, скоро мы увидимся. Ты только прямо сейчас, – кот опять округлил глаза, – беги! Беги со всех лап! А не то пустыня сожрёт тебя!»

И когда Настя в очередной раз открыла глаза, она с ужасом поняла, что мягкий и тёплый песочек почти полностью поглотил её. Пока она, зажмурившись, выслушивала Муськины предостережения, пустыня упрямо и уверенно засасывала её тело. На поверхности оставалась лишь часть её мордочки – туловище и лапы уже успели сгинуть в глубине. И не то, чтобы выкарабкаться на поверхность, даже пошевелиться не было никакой возможности.

Тут волчица и поняла, что песок уже начинает засыпаться ей в глаза и в открытую в безмолвном крике пасть. Настя успела лишь тихонько взвыть, перед тем как пустыня поглотила её целиком.

Невозможно было пошевелиться – ни одной из лап, ни головой, ни даже хвостом. Казалось, как будто бы многотонный груз неотвратимо повалился на тебя невероятно мягким основанием. То есть, как таковой давящей тяжести вовсе не ощущалось, однако было понятно, что выбраться отсюда просто-напросто нереально. Песок забил рот, нос, глаза было бесполезно даже пытаться открыть. А скоро и дышать станет совсем невозможно – вот он глупый и нелепый финал бесполезного существования.

Волчица уже прощалась с жизнью, когда вдруг почувствовала твёрдую почву под своими лапами. Это было настолько неожиданно, что все её конечности мгновенно подкосились, и Настя шумно шлёпнулась на бок.

Стоп! Как же могли лапы подкоситься, и как могла волчица упасть, если ещё секунду назад её тело было прочно заковано песочным омутом. Нет, твёрдую поверхность под ногами можно было как-то объяснить, ссылаясь на то, что жертва якобы достигла дна этой пустынной ловушки, но каким образом можно грохнуться, если вокруг песок?

Настя удивлённо фыркнула – в пасти также не оказалось никаких инородных субстанций, да и нос втягивал воздух без каких-либо препятствий. Обычный лесной воздух, лишённый тягучего и снотворного аромата иного мира.

Волчица резко открыла глаза. Перед ней простиралась такая уже до боли знакомая полянка, на которой Настя оказалась, удирая от стаи волков. Вон впереди маячат колючие кусты, мохнатый бок греет жухлая травка. Однако беспокоило какое-то странное ощущение безжизненности – ни малейшего ветерка, ни единого звука. Как будто бы мир поставили на паузу.

«Я умерла», – как-то особенно спокойно подумала волчица.

4. Вторая попытка прыжка

И в тот самый миг в её голове что-то оглушительно громко щёлкнуло, и мир ожил, и всё вокруг приобрело способность шевелиться и издавать звуки.

Настя поморщилась. В её сознании каким-то мучительным отзвуком, словно навязчивое эхо, кружилась уже хорошо знакомая фраза: «Следуй за белым котиком!» Волчица повернула голову в сторону колючих кустов и с ужасом заметила, как в их листве теряется кончик белого кошачьего хвоста.

Всё последующее действо произошло буквально за долю секунды.

Моментально вскочив на свои мощные волчьи лапы, Настя в тот же миг совершила стремительный прыжок в объятия этих кустов, пытаясь успеть вслед за хвостиком, пока тот окончательно не потерялся в листве.

– Получилось! – радостно взвизгнула волчица, приземляясь на мягкий и тёплый песочек.

С силой вдохнув ароматный воздух и злобно рыкнув в адрес обманчивой пустынной ловушки, Настя, не медлив ни секунды, понеслась вперёд со всех лап. И пускай однообразный пейзаж создавал впечатление, будто она стоит на одном месте, глупо и яростно перебирая ногами, волчица и не думала тормозить и останавливаться.

«Спасибо, Муська, – размышляла по пути она, – я же знаю, что это ты помог мне. Не понимаю как, но помог, иначе я давно осталась бы погребённой под этой толщей песка».

Не было видно ни конца ни края загадочной пустыни, однако Настя не сдавалась и летела вперёд, не замечая усталости.

И вдруг песчаная местность закончилась так же резко, как и началась. Это было так неожиданно, что Насте показалось, как она с разбегу преодолела какую-то невидимую грань, переход сквозь которую перемещает тебя в очередное иное пространство.

Никакого песка, никакой пустыни как будто бы и не было никогда. Как будто бы прорвав тонкую и незаметную плёнку, Настя шагнула в какой-то совсем другой мир. Ничего общего с той солнечной местностью, которую волчица спешно покинула, здесь не было.

А точнее – было здесь прохладно и даже холодно, и в то же время крайне душно. Вдоль поверхности земли стелился густой туман, но перемещался он очень быстро, будто бы гонимый ветром дым. Однако всё-таки это был холодный и густой туман. И явно повышенная влажность воздуха ни капельки не спасала от духоты.

Почву под лапами совсем не было видно, даже когда клубы тумана, казалось бы, расступались, различить что-либо не представлялось возможности. Зато точно ощущалось, что когти постукивают по твёрдой, скорее всего – каменистой – субстанции.

А вокруг, как и в прошлом – песочном – мире, ни единого существа, ни человечка, ни букашечки.

«Стой, подруга! – вдруг промурлыкал в голове у Насти Муськин голос, – эта ступенька не менее опасна, чем пустынная ловушка».

– Меня туман сожрёт?! – встрепенулась волчица и тут же затараторила, – куда мне опять бежать, как можно быстрее, не останавливаясь?»

«Здесь бежать бесполезно, – каким-то подозрительно обречённым голосом прошептал кот, когда Настя уже приготовилась к стартовому прыжку, – здесь уже по ходу решать придётся – выдержишь ты это или нет. Учти, что здесь всё зависит, а вернее – зависело – только от тебя».

– Ах, ты котяра бесстыжий! – зарычала волчица, – подставил меня под непонятно что, а сам смылся куда-то, и вот дудонит мне в голову всякие страшилки из-за укрытия. А ну, выползай, морда усатая!»

«Просто успокойся, – мурлыкнул Муська, – и приготовься встретить своё прошлое».

– Нам только найти…, нам только дойти, ага?! – начала уже свирепствовать Настя и, оскалившись, передразнила приятеля, – «следуй за чёртовым котиком-обормотиком»!

Однако Муська больше не произнёс ни слова. Тем временем происходило нечто очень странное – прямо перед Настей начали как-то особенно активно клубиться облачка тумана. И вдруг эти самые облачные сгустки резко расплескались в разные стороны, и волчица увидела, что прямо перед ней стоял маленький серый котёнок.

Настя не понимала в чём дело. Однако почему-то этот котёнок казался ей знакомым. Такой тощий, взъерошенный – сразу было видно, что родился и вырос на улице. И взгляд этих ясных огромных глаз – умный, и в то же время до невозможного печальный.

«Я знаю людей, – прошептала Настя фразу, которая внезапно всплыла в её памяти, – я слишком хорошо знаю людей, от того мне особенно грустно».

Именно такие слова, такую фразу, придумала она для котёнка, которого однажды увидела на автобусной остановке. Тогда наступила уже поздняя осень, шёл холодный ненастный дождь, а этот маленький шерстяной комочек, судорожно дрожа, замерзал на ледяном ветру.

– Фантик, – испуганно произнесла Настя и, дождавшись того, что котёнок отреагировал на зов, вопросительно повторила, – Фантик, Фант…

Девушка чувствовала, как задрожал её голос. Она помнила – ей было тогда примерно одиннадцать лет – как она подхватила дрожащего котёнка на руки, расстегнула курточку, прижала промокшего зверька к своей тёплой кофточке и, повторяя только что придуманные слова о том, что «хорошо знаю людей, от того мне очень грустно», понесла его домой. Маленькая Настя даже успела придумать имя для своего питомца – Фантик… Девушка помнила, как кричала её мама о том, что не потерпит никакого зверья в своём доме, что-то ещё о шерсти и аллергии, а потом поставила дочку перед выбором – или кот или собственная мама. Конечно же, Настя вынуждена была, заливаясь слезами, отказаться от зверька. Хоть и оставила она его не под холодным дождём, а в своём подъезде, но всё равно было неспимо горько.

И вот теперь Фантик – тот самый взъерошенный Фантик – взирал на неё из-за густых клубов тумана.

Настя застыла на одном месте и просто не могла пошевелиться. Конечно, легко было наглому Муське говорить «просто успокойся». А как тут успокоиться, когда на тебя во все свои несчастные глаза взирает существо – вероятнее всего, погибшее уже давно и не очень завидной смертью – и ощущать в полном объеме конкретно свою вину в его гибели.

«Что же он собирается делать со мной? – тряслась всем своим мощным телом зубастая волчица от страха перед маленьким взъерошенным котиком, – я же не виновата! Я же не убивала тебя, Фантик! Я даже от холодного дождя защитила тебя, оставив в подъезде».

Но как же предательски разъедало душу это слово «оставив».

«Я думала, что тебя кто-нибудь заберёт! Я же думала… думала…

Котёнок медленно привстал на своих маленьких лапках и неуверенно двинулся по направлению к волчице. Она почувствовала, как у неё замерло дыхание, и сердце застучало каким-то безжалостным барабаном. Настя даже думать о чём-то не могла сейчас.

«Успокойся, – крутилось вихрем в её голове, – спокойно, успокойся, спокойно».

Тем временем котёнок подошёл к волчице вплотную и даже потянулся по направлению к ней своей мордочкой, как будто бы хотел обнюхать. Настя даже почувствовала его дыхание – оно было на удивление тёплым и спокойным.

– Прости, – прошептала волчица, – я виновата.

Она не понимала, почему решила сказать именно эти слова Фантику, хотя всё время, с той самой секунды, как он проявился из тумана, только и занималась тем, что пыталась оправдать себя. Ну и что же теперь станется? Её безжалостно растерзают чёрные кошки и оправят прямой дорогой в ад? Ну и пускай! В любом случае общаться с Муськой после таких признаний будет уже не очень просто. Ведь не мог же не узнать о них – он же, судя по всему, знает всё.

Однако, сразу же после того, как волчица попросила у котёнка прощения, тот чуточку отстранился от неё, опять уставился в глаза, и не отводил взгляда некоторое время, после чего просто-напросто жалобно мяукнул, как будто бы моля о помощи. Моля о помощи у той, кто однажды уже предала его?

Настя оцепенела. Сейчас она уже совсем не знала, что ей делать. Животный страх уже улетучился, однако его место заняло удивление, которое утвердилось в сознании вполне логичным вопросом: «что же нужно от меня этому котёнку?»

А Фантик всего лишь осторожно прокрался мимо Насти и бесследно растворился в тумане. только и всего. После этого всё затихло – вокруг волчицы лишь беззвучно и волнительно клубились густые облачка.

Настя стояла неподвижно до тех пор, пока окончательно не устала ждать непонятно чего. Что же ещё должно было произойти для того, чтобы она смогла двигаться дальше.

Внезапно откуда-то сбоку, как будто бы из-за угла (тогда как никаких «углов» в этой реальности не было, да и быть не могло), выпорхнул внушительных размеров рой всяческой мошкары. Призрачные насекомые, оглушительно визжа и жужжа, всем облаком налетели на волчицу и, моментально миновав её, точно так же, как и Фантик, сгинули в тумане. Настя, крепко зажмурив глаза, долго ещё отплёвывалась от мошек, которых якобы наглоталась по ходу их атаки, однако волноваться по этому поводу не стоило, ибо, как уже было сказано, насекомые были призрачными.

А по земле тем временем незаметно пробежали мимо несколько туманных тараканов.

Туман сгустился настолько, что уже невозможно было разглядеть что-либо даже вплотную перед своими глазами. Повеяло обжигающим холодом, какой-то колючий ветер царапал мощное тело волчицы, ловко ныряя между шерстинок и просачиваясь до самой кожи. Влажные туманные облачка кружились обезумевшими вихрями, из-за чего казалось, что сам воздух как будто бы кипит внутри гигантской чаши, пускай и без соответственных для кипячения температур. А туман становился всё плотнее и темнее. Казалось, что непроглядный мрак в скором времени проглотит весь мир. Вот-вот, уже недолго осталось. И когда Настя с ужасом подумала, что погружается в очередную ловушку – ловушку кромешной тьмы, из которой невозможно будет выбраться, туман вдруг резко и неожиданно развеялся.

Улица мгновенно очистилась от каких-либо намёков на дым. В глаза ударил яркий свет, моментально разогнавший тяжёлую и мрачную тьму. Однако то, что предстало сейчас перед глазами волчицы, никаким образом улицей назвать было уже нельзя.

Настя оказалась в просторном светлом помещении. Точнее, это была комната – без окон и дверей, с чистыми белыми стенами, белым и таким же белым потолком. Причём, ни на потолке, ни на стенах не наблюдалось ни единой лампочки, так что не совсем понятно было, откуда просачивается свет в комнату без окон. А на полу стояло одно-единственное огромное коричневое кресло, обивка которого была активно подрана чьими-то острыми когтями. Да и само кресло казалось не очень-то новым. И вот, во всю ширь сидения этого весьма любопытного предмета мебели вольготно развалился белоснежный Муська. Можно было подумать – он спал самым крепким и непробудным сном, ибо котяра принял такую уморительную позу, что казалось – он просто-напросто растёкся на мягкой и комфортной поверхности.

Однако, не меняя этой чудесной позы ни на миллиметр, кот лениво приоткрыл один глаз, зацепился взглядом за фигуру удивлённой волчицы и заискивающим голосом произнёс:

– Ага, вот и ты. Вовремя я тебя выцепил. Жду хотя бы реверанс в знак благодарности.

– Я сейчас тебе хвост откушу в знак благодарности, – рявкнула Настя, – это что ещё за подставу ты мне устроил с дурными ловушками и погибшими питомцами?

– Ну извини, – пристыжено мурлыкнул Муська, спешно убирая хвост с поля зрения собеседницы, – но по-другому в кошачью страну попасть невозможно.

– Но ты же попал! – зарычала Настя.

– Но я же кот, – парировал кот.

Волчица нахмурилась ещё больше и, громко сопя, задумалась.

– Пойми же, это кошачья страна, – попытался помочь её мыслительному процессу Муська, – поэтому котам ничего не стоит попасть туда. Остальным же существам это сделать гораздо труднее, – и чуть тише добавил, – а точнее, практически невозможно.

– Я это заметила, – согласилась Настя.

– Все остальные существа могут подойти к границам кошачьего мира только по дорожке смерти, – продолжал кот, как будто бы не замечая того, как округляются глаза волчицы, – однако необходимо вовремя свернуть с этой дорожки, и я помог тебе это сделать. Из той реальности, где тебе встретились зверят, в гибели которых ты виновата, ты могла бы попасть в несколько иную реальность, откуда возвращение в мир живых невозможен.

– И что это за несколько иная реальность? – спросила Настя.

Муська немного помолчал, всматриваясь куда-то вдаль и, наконец, ответил:

– А вот там всё с точностью до наоборот. Тебя встретили бы животные, которым ты за свою жизнь успела сделать только хорошее.

– Ну а в этом-то что опасного? – удивилась Настя. – Ведь они – эти питомцы – наверняка только добрые, так что нападать вряд ли станут.

– Нет, не станут. – как-то грустно согласился кот – Да только это ещё хуже для тех, кто пока не собирается покидать мир живых.

Волчица непонимающе заурчала.

– Посуди сама, – печально улыбнулся Муська, – если ты сперва встречаешь недовольных твоим отношением животных, то рискуешь только одним – тем, что они затащат тебя в адское пекло. В самом прямом смысле и против твоей воли – ты дёрнешься, побежишь – и сиганёшь прямиком в пропасть с адским пламенем. Или же, если таких зверьков обиженных достаточно много, то они и самолично могут затолкать тебя в кипящий котёл.

Настя даже нервно вздрогнула, представив, как кучка маленьких милых котиков тянут за шкирку какого-нибудь упирающегося всеми конечностями амбала на хорошенько прогретую сковородку.

– Вот так прямо гурьбой? – уточнила она. – И без всякого суда?

– А чего тут мелочиться? – ответил кот. – Животные ведь не люди, чтобы бесполезные речи да выяснения разводить. Они помнят боль и просто-напросто заставляют вспоминать о ней того, кто эту боль им причинил. Сможет жертва преодолеть натиск зверей – пожалуйста – может спокойненько ожидать закономерного и подробного разбора грехов своих.

– Предполагаю, – усмехнулась Настя, – что ни единому охотнику не удаётся пройти этот этап. Наверняка ведь крайне трудно устоять перед стадами убиенных оленей или кабанчиков, не говоря уж о более крупных и серьёзных зверях.

– В этом случае, кстати, вопрос весьма спорен. – развёл лапами Муська. – Если ты прибьёшь живность ради выживания своего, ради пищи, то жертва твоя и после смерти вправе простить тебя. Нет, встречи со зверями этими не миновать, но они просто-напросто пройдут мимо тебя, как будто бы и не замечая. Никто не осуждает хищников за то, что они тоже кушать хотят.

– Какие охотники в наше время ради пропитания охотятся. – рассмеялась волчица, однако тут же посерьёзнела и продолжила. – Так всё же, что не так с другими – хорошими – животными? Почему после встречи с ними-то возврата нет?

– Тут, понимаешь ли, всё совсем по-другому. – вздохнул Муська. – Перед тобой возникают существа, которых ты любил и потерю которых ты искренне переживал. И вот – все они перед тобой, и тогда ты попросту ломаешься. Ты уже не захочешь назад, даже если у тебя и была бы такая возможность. И если в случае с несчастными животными тебя заталкивают в ад, то здесь ты уже сам выбираешь путь.

– Погоди, как это не захочу?! – возмутилась Настя. – А если семья-родные останутся без тебя? Кот живой останется без тебя, в конце концов?

– Нет, – покачал головой Муська, – ты начнёшь оценивать мир совсем с другой точки зрения. Ты отпустишь живых, всё равно они к тебе ещё придут когда-то… позже. А умершие любимцы – нет, ты ведь до этого полагала, что потеряла их навсегда.

Настя нахмурилась и очень крепко задумалась.

– Да не бери в голову, – попытался взбодрить подругу кот, – когда-нибудь тебе придётся полностью пройти этот путь, вот тогда ты всё и поймёшь. А сейчас нам пора творить волшебство, так ведь?

– Сейчас нам пора творить волшебство, – как заворожённая повторила волчица.

И тут кот поднялся на лапы, тело его выгнулось упругой дугой, как будто бы только что он увидел стаю злобных псов. Шерсть моментально встала дыбом, и Муська очень серьёзно и внятно произнёс:

«Тот, кто должен быть человеком, станет человеком».

– И это всё? – удивлённо прошептала Настя.

Однако это было не всё. Кот до предела вытаращил свои и без того не маленькие глаза и вдруг истошно заорал. И в тот самый момент в ушах волчицы зазвучали, вторя друг другу и перекрикивая друг друга, сотни – нет – тысячи, если даже не миллионы, разнообразных кошачьих голосов. Они вопили, мяукали, шипели и выли. Казалось, что никакого предела этому попросту быть не может.

Настя не могла более терпеть этого многоголосого воя, и потому очень скоро потеряла сознание.

5. Волшебство и его последствия

Очень долго не хотелось открывать глаза. Однако голова была ясной, общее самочувствие – превосходным. Хоть прямо сейчас вставай и пляши вокруг волшебного кресла, да только вот почему-то не было желания именно в этот момент являть этому миру себя – такую вот бодрую и адекватную. Да ещё, скорее всего – уже изменённую, или, говоря точнее – возвращённую.

А ведь страшно. А вдруг нет? Вдруг – ничего? Ведь столько раз уже было такое в течение этого короткого времени – с того момента, как Настя попала в проклятый лес – стоило открыть глаза, так обязательно происходила какая-то неожиданная гадость. Но сейчас же другое дело – кот Муська же всё подробно пояснил, исправно проорал заклинание. В общем, вряд ли что-либо могло пойти не так.

«Стоп! Стоп! Стоп! – Настя зажмурила глаза ещё плотнее. – Стоп, не нужно уговаривать себя, не нужно уговаривать… Просто открой глаза и убедись».

Она открыла глаза и раздражённо вильнула хвостом. Нетрудно было предположить и такого исхода – ничего не получилось. Настя осталась точно такой же лохматой волчицей, какой и была. Только дополнительно к этому её, судя по всему, опять выкинуло из кошачьего мира. Судя по окружающей обстановке, валялась она именно на той же самой полянке, на которой и встретила этого лживого Муську.

«Никуда я отсюда больше не пойду, – обречённо думала Настя, смиренно наблюдая, как плавно колышутся верхушки деревьев где-то очень высоко, под самыми облаками. – Пускай меня тут хоть без остатка сожрут, мне всё равно».