9 скрытых жизней

Я встречаюсь взглядом с Умой.

– Уверена, все хотят как лучше, – добавляет она.

– Я и не говорю, что это не так, но…

– Мы все знали, что это может занять время, – говорю я. – Нужно набраться терпения. Я уверен, кто-то знает что-то, что поможет нам понять, почему Алака остановилась на Хадли-хилл в тот пятничный вечер.

Уходя из нашего сада, Ума говорит, что сегодня у нее в амбулатории весь день расписан.

– А ближе к вечеру у меня еще пара выездов. Если будете дома, постараюсь заскочить.

– Было бы здорово, – отвечает Дэни, – если, конечно, к тому времени у меня не начнутся схватки.

– Обещаю, ждать осталось недолго.

Мы с Дэни стоим рядом с Сэмом у края Хадли-коммон и смотрим, как Ума идет обратно к тропе вдоль реки. Когда она скрывается из виду, Сэм отступает назад и присаживается на садовую стенку. Дэни устраивается с ним рядом.

– Ты всегда поддерживал связь с доктором Джа? – спрашивает она.

– Всегда, – отвечает он. – Ну, в некоторые годы все ограничивалось разве что открыткой на день рождения и подарком к праздникам, но я никогда не забывал. Каждый год в годовщину смерти ее матери я посылаю Уме букет розовых гвоздик.

– Это очень трогательно.

Дэни сжимает его руку.

– Мне правда нужна почти что не меньше, чем ей.

– Не вини себя, Сэм.

– Не могу. В день убийства, ближе к вечеру, где-то после пяти, Алака позвонила мне домой. Я ее оборвал, сказал, что слишком занят чем-то, казавшимся мне тогда куда более важным. Сейчас я уже и не вспомню, чем именно. Надо было ее выслушать, но вместо этого я попросил ее перезвонить вечером, сказал, что тогда у меня будет время поговорить. Конечно, она уже не позвонила. Она была мертва.

Глава 4

Проходя мимо главной улицы Сент-Марнема, Ума свернула с набережной и вышла на узкий тротуар, тянувшийся вдоль прибрежной дороги. Она прошла под железнодорожным мостом и отступила в сторону, пропуская молодую мать с детской коляской. Ума улыбнулась женщине, и та в ответ одними губами ее поблагодарила. Ума тем временем полезла в карман за ключами от машины. Она собиралась доехать от своей квартиры до амбулатории – это занимало всего три минуты, – чтобы, приняв последнего пациента, сразу отправиться по вызовам. Но в кармане ничего не было. Ума тихо выругалась. Должно быть, оставила ключ дома.

Уже собираясь повернуть назад, она машинально взглянула через дорогу и заметила на деревянной скамейке у набережной молодую пару. Оба были в черных анораках с капюшонами, и Уме первым делом подумалось, как же им, наверное, жарко в такой прекрасный солнечный день. Она увидела, как женщина потянулась к мужчине и ткнула пальцем ему в грудь. В ответ тот поднял руку. Ума снова остановилась, раздумывая, не перейти ли дорогу, но тут мужчина повернулся к женщине спиной.

Ума вышла из-под моста и быстрым шагом пошла по тротуару, пока не дошла до своего дома – георгианского жилого дома с видом на Темзу. Она толкнула небольшую кованую калитку и, подойдя ко входу, наклонилась к цветочному горшку – подобрать смятую пивную банку, брошенную каким-то неряхой-прохожим. Открывая дверь, она снова обернулась взглянуть на пару на набережной. Мужчина перегнулся через скамейку и резким движением сдернул с женщины капюшон. Та оттолкнула его руку и тоже отвернулась.

Поднимаясь в древнем лифте на свой пятый этаж, Ума все возвращалась мыслями к этой паре на скамейке. Она вспомнила, как сама сидела на этой самой скамейке со своим мужем, Эдвардом. Всего две недели назад, ленивым воскресным утром, они с удовольствием пили кофе в лучах позднего летнего солнца. На прошлой неделе там сидели отец с маленьким сыном и смотрели, как по реке мчатся гребные команды. На следующий день она видела там пожилую пару, все еще державшуюся за руки после пятидесяти лет вместе – они просто коротали там время, – а вчера на скамейке в одиночестве сидела женщина, погруженная в свои мысли. Сколько разных жизней, должно быть, видит эта скамейка…

Ума забежала в квартиру, схватила ключ от машины и успела снова спуститься на лифте вниз, прежде чем старая кабина успела уползти. Снаружи у ближайшей круговой развязки уже скапливался транспорт. Она пошла по тротуару прочь от деревни, но, когда поток машин на миг поредел, остановилась. Женщина стояла у скамейки и что-то кричала мужчине; ее капюшон теперь был опущен. Из-за шума машин Ума не могла разобрать ни слова, но, увидев ее без капюшона, сразу узнала. Хотя Шерил Генри и не была ее пациенткой, Ума не раз пыталась ей помочь. Только в прошлом месяце она устроила ее в местную программу реабилитации для наркозависимых. Однако организатор программы потом позвонил и сообщил, что Шерил перестала приходить уже после первой встречи.

Мужчина натянул свой капюшон еще ниже, поднялся со скамейки и повернулся к Шерил спиной. Он зашагал прочь, но Шерил бросилась за ним и схватила за руку. Он резко обернулся, и в тот же миг она размахнулась правой рукой и со всей силы ударила его по лицу. Ума невольно поморщилась, увидев, как мужчина попятился, прижав ладонь ко рту. Шерил не стала ждать ответной реакции – она развернулась и поспешила прочь.

– Ах ты, сука гребаная! – заорал он, и его злой голос перекрыл даже шум машин.

Не обращая на него внимания, Шерил продолжала идти в сторону главной улицы Сент-Марнема. Ума замерла, опасаясь, что он кинется за ней, но вместо этого мужчина развернулся в другую сторону и тяжело зашагал по дорожке вдоль реки.

Ума взглянула на часы и поняла, что рискует опоздать на прием, поэтому свернула в боковой переулок, где жители вечно воевали за немногочисленные парковочные места, закрепленные за домом. Но когда она достала ключ от машины, внезапное покалывание в затылке заставило ее оглянуться через плечо. С дорожки на набережной мужчина, все еще прижимая руку к щеке, смотрел прямо на нее. Он что, следил за ней?

Она поспешила дальше и не оглядывалась, пока не дошла до машины. Нажимая кнопку разблокировки, она снова посмотрела в сторону реки. Мужчина исчез. Ума шумно выдохнула и скользнула в салон. И только когда нажала кнопку запуска двигателя, заметила записку, зажатую под дворником. “Да ладно, опять из-за парковки?” – подумала она, прежде чем снова выбраться из машины. Она вытащила записку из-под щетки стеклоочистителя и развернула ее.

перестань задавать вопросы, пока еще можешь.

не повторяй ошибку своей матери.

Глава 5

Памела Катберт стояла у цветочного ларька с видом на пруд Сент-Марнема. Она улыбнулась цветочнице, ловко перевязывавшей букет ярко-красных роз, пока рядом нервно расхаживал немолодой мужчина в джинсах на размер меньше, чем нужно. Памела заметила, как он нетерпеливо посмотрел на часы.

– Одну минутку, – крикнула ей из-за прилавка цветочница.

– Не спешите. Я никуда не тороплюсь, – ответила Памела, вдыхая насыщенные цветочные ароматы.

Она медленно обошла ларек, любуясь поздними летними цветами.

– Какая эффектная композиция, – сказала она, когда цветочница обернула букет огромным бантом.

– Это для моей матери, – тут же отозвался мужчина.

Он положил на прилавок две двадцатифунтовые купюры и схватил цветы.

– Так необычно в наши дни видеть наличные, – заметила Памела, когда мужчина протиснулся мимо нее.

Тот не ответил и быстрым шагом направился в сторону деревни. Из висевшей на его плече сумки торчало горлышко бутылки шампанского. Какими же мужчины порой бывают дураками.

Она снова повернулась к цветочнице.

– Эти розовые георгины просто прелесть. Не могли бы вы сделать мне небольшой букетик, всего полдюжины?

Через две минуты Памела положила цветы в шоппер и перешла дорогу. Яркое послеполуденное солнце отражалось в пруду. Небольшая группа детей выбежала из местной начальной школы, и Памела смотрела, как они гоняют по берегу стайку грузных уток. Она взглянула на часы. До приема у врача оставалось всего пять минут, и она велела себе не задерживаться.

Амбулатория находилась на другой стороне пруда, и, подходя ко входу, она ненадолго остановилась, пропуская поворачивающую маленькую синюю машину. Внимание Памелы привлекла женщина в черном анораке и рваных джинсах, прислонившаяся к выбеленной стене, тянувшейся вдоль парковки перед амбулаторией. Памела подозревала, что дыры на одежде женщины вовсе не были данью моде. Заметив, что Памела смотрит в ее сторону, та натянула капюшон, скрывая лицо, несмотря на теплое послеполуденное солнце.

Кроме мужчины, приехавшего на синей машине, в зале ожидания никого не было. Памела выбрала место у открытой двери, откуда хорошо была видна стойка регистрации. Ей не хотелось упустить возможность поздороваться с кем-нибудь из знакомых. Дорогу от ее дома на Хадли-хилл, мимо лодочных сараев и по извилистой тропинке вдоль реки, она проходила сотни раз за свою жизнь.

Когда-то на это у нее уходило чуть больше получаса, теперь же – почти час. Ей было уже семьдесят пять. Стопы болели, лодыжки отекали, а шишки на руках воспалялись чуть ли не через день. Но она говорила себе, что ей еще повезло – она по-прежнему способна наслаждаться прогулкой. И она знала, что доктор Джа будет довольна тем, что она не бросает физическую активность.

Памела услышала, как распахнулась входная дверь амбулатории, и, слегка подавшись вперед, увидела в вестибюле женщину в черном анораке. Сняв капюшон, та огляделась и, не увидев никого за стойкой, нерешительно подошла к электронному терминалу регистрации. Там нужно было ввести дату рождения, почтовый индекс и время приема, и в первый раз, когда Памела пользовалась этим экраном, ей пришлось просить помощи. А помощь, как она знала, приходила только после звонка в колокольчик на стойке. Она потерла заднюю поверхность ноги. Ишиас снова давал о себе знать. Она упомянет об этом доктору Джа, но только вскользь, потому что та наверняка спросит, делает ли она упражнения на растяжку спины. Потом она упомянет узелки на ладонях. Осматривая их раньше, доктор Джа сказала, что стоит подумать об инъекции стероидов или даже об операции, но Памела не считала, что стало хуже. Хотя пускай посмотрит еще раз – хуже не будет. Со стороны стойки регистрации доносились все более раздраженные тычки по экрану. Памела не любила глазеть, но, посмотрев в ту сторону, увидела, что женщина так и не смогла пройти дальше первого экрана. Памела начала сомневаться в том, что у той вообще есть запись.

Главная причина, по которой сама Памела записалась к доктору Джа, заключалась в том, что в начале недели она прочла в местной газете: исполнилось тридцать лет, как убили мать доктора. Последние двенадцать месяцев доктор Джа относилась к ней с редким сочувствием и заботой. Когда Памела провела четыре недели под арестом до суда, храня последнюю тайну своей дочери Джинни, доктор Джа была одной из первых, кто навестил ее. Доброта, которую она проявила к Памеле, казалась куда большей, чем поддержка, полученная ею от многих так называемых друзей. Памела слишком хорошо представляла, как тяжело сейчас доктору Джа. Этот прием давал ей возможность сказать доктору, как много она о ней думает.

Женщина ударила ладонью по экрану регистрации. Памела резко выпрямилась. Женщина ударила по экрану снова, а потом, явно почувствовав на себе взгляд Памелы, повернулась в ее сторону. Памела быстро опустила глаза в телефон. Через мгновение, чуть сдвинувшись, она увидела, как женщина резко зашагала к пустой стойке регистрации. Секундой позже зал ожидания огласили несколько дребезжащих звонков. Памела почти не сомневалась, что рядом со звонком было приклеено короткое объявление. Там было написано: “Пожалуйста, звоните один раз”.

Через минуту из-за перегородки, разделявшей регистратуру надвое, появилась администратор. Ее звали Линда, и Памеле она часто казалась чересчур чопорной.

– Чем могу помочь? – спросила она сухо.

– Я хочу видеть доктора Джа. Сейчас же! – сказала женщина, повышая голос.

– У вас есть запись?

– Нет, я просто хочу ее увидеть.

Без записи на это не было ни малейшего шанса – Памела это знала. Последнее окно на день она забронировала онлайн. Она всегда старалась выбирать самое позднее время, чтобы доктор не торопилась с ее десятью минутами, прикрываясь тем, что в очереди ждут другие пациенты. Когда она записывалась через Линду, та всегда пыталась подсунуть ей более ранний прием. И в одном Памела была совершенно уверена: женщину, стоявшую сейчас перед Линдой, ждал холодный отказ. И она не ошиблась.

– Вы у нас зарегистрированы?

– Я хочу видеть доктора Джа.

– Когда вы зарегистрируетесь у нас, сможете записаться к одному из наших врачей.

– Я имею право попасть к доктору Джа. Я в списке Национальной службы здравоохранения.

Памела прищурилась и внимательнее присмотрелась к женщине. Так и есть. Дыры на джинсах были не данью моде, а результатом износа. Памела могла бы и сама заштопать их, но сомневалась, что женщина сказала бы ей спасибо.

– Я могу дать вам необходимые бланки для заполнения, или вы можете зарегистрироваться онлайн.

Голос Линды звучал монотонно, и Памела с трудом могла вспомнить, чтобы он когда-либо был другим.

– Это срочно.

– В каком смысле?

Женщина не ответила. Вместо этого она отступила на шаг и начала беспокойно ходить взад-вперед по зоне регистрации.

– Если у вас неотложное состояние, советую обратиться в отделение неотложной помощи в Ортоне.

– А если мне нужен рецепт?

– В больнице вам с этим помогут.

Женщина ничего не сказала. Аргументы для спора с Линдой кончились.

– Вот бланки, если хотите у нас зарегистрироваться. – Администратор протянула бумаги.

Памеле понадобилось мгновение, чтобы осознать, что произошло дальше. Еще секунду назад женщина тянулась вперед, чтобы вырвать бланки из руки Линды, а в следующую уже схватила администраторшу за запястье и прижала ту головой к стойке.

– Я хочу видеть доктора Джа! – закричала женщина.

Глава 6

Памела дернулась, увидев, как слюна женщины брызнула Линде на щеку. На другом конце зала ожидания мужчина, приехавший на синей машине, уже убрал телефон, но вмешиваться пока не стал.

– Мне кажется, надо что-то сделать, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал одновременно вежливо и твердо. Мужчина был еще нестарый, лет сорока с небольшим. На миг Памела даже задумалась, зачем он здесь – выглядел он совершенно здоровым, – но тут же заставила себя вернуться к происходящему. – Линде нужна помощь, – добавила она, пытаясь придать голосу настойчивость.

Мужчина поднялся на ноги, но лишь встал в дверях, заслонив Памеле обзор. Она переместилась ему за спину. Уже собиралась подтолкнуть его вперед, к драке, как по всей клинике разнесся пронзительный сигнал тревоги. Свободной рукой Линда дотянулась под стойку регистратуры и нажала тревожную кнопку. Женщина тут же отпустила ее и, пошатнувшись, отступила назад от неожиданности.

– Я хочу видеть доктора Джа! – снова крикнула женщина, перекрывая вой сирены.

Лицо у нее пылало, и Памела решила, что женщина, должно быть, наркоманка. Она читала о миллионах подсевших на обезболивающие американцев, и была уверена, что однажды то же самое случится и в Лондоне. Она даже сама сократила дозу, принимая на ночь всего полтаблетки нурофена – просто на всякий случай.

– Полиция уже едет, – ответила Линда спокойным голосом. Какие бы стычки у них ни случались в прошлом, сейчас Памела могла лишь восхищаться ею.

Упоминание полиции, похоже, подействовало. Женщина еще мгновение яростно смотрела на Линду, а потом бросилась к выходу. Но, почти добежав до двери, споткнулась. И сильно ударилась рукой о застекленную дверь. Одно стекло разбилось. Памела невольно поморщилась, увидев, как женщина вытаскивает окровавленную руку обратно через осколки, раздирая кожу. Но та не остановилась: просто рванула дверь на себя и умчалась.

Линда наклонилась за стойку и выключила сигнализацию.

– Мне пойти за ней? – нерешительно спросил мужчина.

– Не стоит, – ответила Линда. – Она у нас на камерах.

Дверь кабинета доктора Джа открылась.

– Линда, что происходит?

– Все в порядке. Ничего необычного.

Памела не сумела скрыть удивления. Если это – ничего необычного, значит, ей стоит почаще заходить в клинику.

– Вы уверены? – спросила доктор Джа.

– Я возьму щетку и уберу стекло. – Линда пересекла зону регистратуры и распахнула дверцу углового шкафчика. – Сегодня вечером пришлют кого-нибудь поставить новое.

– Что случилось? – спросила доктор Джа, остановившись рядом со стойкой регистратуры.

– Какая-то наркоманка требовала рецепт. По дороге к выходу запуталась в собственных ногах. Уверена, в приемном отделении ей дадут все, что нужно.

Доктор Джа покачала головой и через мгновение повернулась к Памеле.

– Миссис Катберт, как приятно вас видеть. Не хотите пройти?

Следуя за доктором Джа в кабинет, Памела обернулась и посмотрела на Линду. Ее спокойствие в кризисной ситуации вызывало у нее только восхищение. Но вот в способностях регистраторши верно оценивать происходящее Памела уже сомневалась. Женщине был нужен не рецепт – она хотела поговорить с доктором Джа лично.

Глава 7

Я потягиваю кофе, сидя на диване в глубине нашей кухни. Ссутулившись над ноутбуком, просматриваю несколько статей, которые сегодня вечером предстоит выложить на наш новостной сайт. Вечерний свет меркнет, и я тянусь назад, чтобы включить лампу над головой.

Сэм смотрит на часы.

– Мне пора. По пятницам вечером в “Крикетерс” дают фиш-энд-чипс.

На кухню заходит Дэни.

– Точно не хочешь остаться и поужинать с нами?

Сэм качает головой.

– Меня уже ждут в пабе.

– Бен будет готовить.

Я отрываю взгляд от экрана, но ничего не говорю.

– Звучит заманчиво, конечно, но мне все-таки пора. Сразу после бара заеду к Мадлен.

Он встает, а Дэни садится рядом со мной.

– Бен, уже почти шесть, а ты все еще пьешь кофе. Не представляю, как тебе это удается.

– Последняя чашка за день.

– Ты же потом не уснешь.

– Зато смогу составить тебе компанию.

Она смеется, и ее ярко-голубые глаза загораются. За последние два месяца ей редко удавалось поспать больше пары часов подряд, чтобы ребенок ее не разбудил. Как ей при этом удается сохранять такое хорошее настроение, я не знаю. Я закрываю ноутбук.

– Есть еще что-нибудь в ответ на статью?

– Шестьсот тринадцать комментариев, – говорит Сэм, поднимая телефон. – Сегодня ночью все прочитаю.

– Помни про терпение, – говорю я.

Дэни кладет подбородок мне на плечо.

– Что у нас на ужин?

– Я зашел в рыбную лавку в Сент-Марнеме и купил креветок. Могу соорудить салат.

– И все?

– Так, мне точно пора, – говорит Сэм, подмигивая Дэни.

– А как насчет тех пирогов, что занесла Памела? – спрашивает она.

– Которые с курицей и беконом?

– Ну да, вот это уже другое дело.

– И с картофельным пюре? – добавляет Сэм.

– Ты вроде уходить собирался, – замечаю я.

В нашу входную дверь стучат.

– Я открою, – говорит Дэни. – Не хочу задерживать твои приготовления к ужину.

Из прихожей я слышу, как Дэни и Сэм здороваются, а затем узнаю голос Умы Джа. Сэм говорит ей, что уже уходит.

– Можете задержаться на пару минут? – спрашивает она. – Мне кажется, вам стоит это увидеть.

Услышав тревогу в ее голосе, я быстро выхожу в прихожую.

– Ума, – говорю я, – что случилось?

– Кто-то оставил это под дворником моей машины. Я нашла это сегодня днем.

Она протягивает мне сложенный клочок бумаги.

Перестань задавать вопросы, пока еще можешь.

Не повторяй ошибку своей матери.

Я сразу замечаю тревогу на лице Дэни.

– Вы никого не видели возле машины? – спрашивает она.

– Никого.

– Помните, когда в последний раз ездили на ней?

– Во вторник днем. Я заезжала в Ортон повидать отца.

Дэни поворачивается ко мне.

– А твоя статья вышла в “Ричмонд таймс” в среду, так?

– Да, – вмешивается Сэм, прежде чем я успеваю ответить. – Прошло сорок восемь часов, и это первая серьезная реакция. Кто-то явно занервничал.

– Может, это просто ерунда, – говорит Ума.

– Нет, не ерунда, – отвечает Сэм. – Мы застали кого-то врасплох, и теперь этот кто-то себя выдал. Это может привести нас к настоящему прорыву.

Я слышу в его голосе возбуждение, и Дэни тоже.

– Не уверена, что это так уж хорошо, – говорит она, а затем поворачивается к Уме. – Вам нужно быть осторожнее.