Ипа-Каа. Мистическая общага

— Правильно. Добро пожаловать. А теперь верни меня до рассвета.

Мария вздрогнула.

— Это зуб? — спросила Иза, наклоняясь.

— Да. Он говорит со мной. Говорит, что я должна вернуть его в подвал.

— Он прав, — вздохнула Иза. — Ты должна. Но ты не пойдешь одна. Мы пойдем вместе.

— Мы? — переспросила Мария.

— Да. Я, Каэтано, Лукас, Валентина и Жуан. Мы уже договорились. Мы не дадим тебе умереть в первую же ночь. Это было бы слишком грустно. И, честно говоря, мы уже поспорили, выживешь ты или нет. Так что мы заинтересованы в твоей победе.

— Вы поспорили на меня?! — возмутилась Мария.

— Только по-дружески, — заверила ее Иза. — Каэтано поставил на то, что ты дойдешь до подвала, но не успеешь вернуться. Лукас — что ты испугаешься и сбежишь в джунгли. Валентина — что ты убьешь кого-нибудь зубом. А Жуан — что ты съешь зуб. Мы не знаем, почему он так думает. Он странный.

— И ты? — спросила Мария. — На что поставила ты?

Иза улыбнулась.

— Я поставила на то, что ты выживешь и станешь нашей подругой. Потому что я чувствую в тебе чтото… знакомое. Ты не такая, как все. Ты, как и я, немного сломана, но еще не до конца.

Мария не знала, что сказать. Это было одновременно мило и тревожно.

— Спасибо, — сказала она наконец. — И спасибо за чай.

— Пожалуйста. Теперь спи. Завтра у нас будет длинный день. Мы пойдем в подвал в пять утра, когда корни успокаиваются. Тебе нужно отдохнуть.

— Я не усну, — призналась Мария. — Я боюсь.

— Тогда я посижу с тобой, — предложила Иза. — Я могу слушать, как корни шепчут. Это успокаивает. Они рассказывают истории о тех, кто жил здесь до нас. Хочешь послушать?

— Расскажи, — сказала Мария, укладываясь на подушку.

Иза начала говорить. Она рассказывала о студенте 1934 года, который потерял зуб в подвале и так и не вернул его. О том, как он бродит по коридорам, ища свою потерю. О том, как он стал частью фундамента и теперь каждую ночь его голос слышен в тумбочках первокурсников.

Мария слушала, и постепенно ее веки тяжелели. Она провалилась в сон под шепот корней и тихий голос Изы.

3. СОН МАРИИ (00:15–04:45)

Марии приснился лес. Она стояла на поляне, окруженной гигантскими деревьями, чьи корни уходили в черную, как смола, воду. Вода была спокойной, но в ней отражалось небо, которого не было.

На поляне стоял стол. Старый, деревянный, покрытый резьбой. На столе лежал зуб. И голос, знакомый и чужой одновременно, сказал:

— Ты пришла. Ты можешь вернуть меня. Но ты должна знать, что если я вернусь туда, откуда пришел, я заберу твою память. Не всю. Только ту часть, что ты боишься потерять.

— Что это значит? — спросила Мария во сне.

— Это значит, что я знаю твой самый страшный секрет, — ответил голос. — Ты не хочешь его никому рассказывать. Я могу его забрать. Навсегда. Ты перестанешь о нем помнить. Но взамен ты отдашь мне свободу.

Мария открыла рот, чтобы спросить, какой именно секрет, но не успела. Ее разбудил грохот в коридоре.

4. ПРОБУЖДЕНИЕ (04:45)

Мария подскочила на кровати, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Рядом с ней сидела Иза, которая, кажется, вообще не спала.

— Что это было? — спросила Мария.

— Сеньора Смерть уронила ключи, — спокойно ответила Иза. — Она проверяла, все ли спят. Ты спала. Я сказала ей, что ты спишь. Она поверила.

— Поверила? — переспросила Мария. — Она же бессмертный монстр с тремя парами рук. Она не может просто поверить.

— Она может, если ты пьешь ее любимый чай, — улыбнулась Иза. — Я добавила в твой чай немного листьев, которые она любит. Теперь она считает тебя своей.

— Своей? — Мария почувствовала, как холодок пробежал по спине. — В каком смысле «своей»?

— Она теперь будет следить за тобой чуть меньше. Или чуть больше. Сложно сказать. С ней всегда сложно. Но она не тронет тебя сегодня.

Мария выдохнула.

— Сколько времени?

— Почти пять утра. Скоро корни успокоятся. Мы можем идти.

— Куда?

— В подвал, конечно, — ответила Иза. — Ты забыла? У тебя зуб. И он хочет домой.

Мария пошарила под подушкой, нащупала зуб, который, как оказалось, переместился туда, пока она спала.

— Как он сюда попал? — спросила она, сжимая светящийся предмет в руках.

— Он всегда находит путь к своему хранителю, — пожала плечами Иза. — Это у зубов в крови. Ну, в эмали. Идем. Нас уже ждут.

5. СБОРЫ (05:00)

В коридоре стояла вся компания. Каэтано — высокий, с влажными волосами и слегка заспанными глазами. Он держал фонарик, который, судя по всему, был сделан из сушеного светляка.

— Привет, — зевнул он. — Ты готова идти в самое страшное место в этом кампусе?

— Не совсем, — честно призналась Мария.

— Отлично. Тогда идем. Это помогает перестать бояться. Надо просто испытать свой страх.

Лукас стоял в тени, и его тень, как обычно, жила своей жизнью: она пыталась убежать в стену, но он удерживал ее за амулет.

— Я буду следить, чтобы никто не потерялся, — сказал он. — И чтобы тени не сбежали.

— Это ты про свою тень? — уточнила Мария.

— Нет, — серьезно ответил Лукас. — Я про твою. Она уже начала сворачиваться в трубку, когда ты проснулась. Не дай ей сбежать. Тени здесь опасны.

Валентина стояла с видом: «я все знаю, мне все равно, я устала». Она откинула челку, открывая третий глаз, и уставилась на зуб.

— Он светится, — сказала она. — Это значит, что его владелец близко. Очень близко.

— Он в подвале? — спросила Мария.

— Он везде, — ответила Валентина. — Он — часть фундамента. Ты должна вернуть зуб в круг, чтобы он стал целым. Иначе он будет гнить в твоей тумбочке, пока ты не сойдешь с ума.

— Спасибо, что подбодрила, — сказала Мария.

— Пожалуйста, — ответила Валентина без иронии.

Жуан стоял позади всех, пряча руки в карманах, чтобы не распылять споры.

— Я пойду с вами, — сказал он тихо. — Но, если я начну светиться, не паникуйте. Это грибы. Они просто… реагируют на страх.

— А если ты начнешь светиться в подвале? — спросила Мария.

— Тогда бегите, — ответил Жуан. — Это значит, что я встретил родственный гриб. А родственные грибы в подвале — это не к добру.

Мария поняла, что ее друзья — полные психопаты. Но они были единственными, кто согласился пойти с ней в подвал, чтобы вернуть зуб чужого мертвеца, который преследовал ее в тумбочке. И это было почти мило.

6. ПУТЬ В ПОДВАЛ (05:15)

Спуск в подвал начинался в корпусе «Кобра». Люк был прикрыт ржавой решеткой, которая, по задумке архитекторов, должна была выглядеть пугающе. Архитекторы преуспели.

Каэтано присел на корточки и поддел решетку фонариком.

— Осторожно, — сказала Иза. — Корни здесь активны до 05:30. У нас есть 15 минут. Они спустились по лестнице, которая была покрыта слизью.

Мария держалась за перила, пытаясь не поскользнуться.

— Почему здесь так влажно? — спросила она.

— Потому что здесь живут корни, — ответила Валентина. — Они дышат. И выделяют влагу. Это нормально.

— Ничего из того, что здесь происходит, не является нормальным, — пробормотала Мария.

Они оказались в небольшом коридоре с каменными стенами. Стены были покрыты резьбой — те же лица, что и на пончо Сеньоры Смерть, только теперь они выглядели более… живыми.

— Не смотри на них долго, — посоветовал Лукас. — Они могут начать двигаться.

— Они двигаются? — переспросила Мария.

— Иногда, — ответила Иза. — Когда им скучно.

Они прошли в конец коридора, и перед ними открылось пространство. Огромный круглый зал, стены которого были покрыты корнями — такими большими, что они походили на колонны. В центре зала на полу был начерчен сложный узор, напоминающий мандалу. И в центре мандалы лежал скелет. Не полностью. Частично. Без черепа. Без одной руки. Без левой ноги. Мария замерла, глядя на скелет, который, казалось, ждал ее.

— Это он? — спросила она шепотом.

— Да, — подтвердила Валентина. — Это студент 1934 года. Он потерял зуб здесь. И его душа не может упокоиться, пока зуб не вернется на место.

— А что, если я положу зуб, и он вернется? — спросила Мария.

— Тогда он упокоится, — ответил Каэтано. — И ты станешь легендой. Или умрешь. Все зависит от того, что он скажет.

— Что? — переспросила Мария. — Он может… говорить?

— Он уже говорит, — заметил Жуан. — Он говорит через зуб. Ты слышала его голос.

— Но я не хочу, чтобы он говорил! — воскликнула Мария. — Я хочу отдать зуб и забыть об этом!

— Нельзя забыть, — сказала Иза, подходя к мандоле и опускаясь на колени. — Но можно отпустить. Ты должна положить зуб в центр. И сказать: «Я возвращаю тебе то, что ты потерял. Найди покой».

Мария подошла к мандоле, держа зуб в руке. Он светился ярче, чем в комнате.

— Почему он так светится? — спросила она.

— Потому что он знает, что близок к хозяину, — ответила Валентина. — Клади, пока он не начал жужжать. Это плохой знак.

Мария медленно опустила зуб на пол, в центр узора. Зуб лег ровно.

— Я возвращаю тебе то, что ты потерял, — прошептала она. — Найди покой.

Мгновение ничего не происходило. Потом пол под скелетом затрясся. Из трещин полезли тонкие, белые корни обвили скелет, добрались до зуба и соединили его с челюстью. Глазницы скелета засветились тусклым белым светом. В воздухе раздался вздох — длинный, медленный, усталый, будто из груди, которой уже не было, наконец вырвался застоявшийся воздух. А потом — тишина. Свет в глазницах погас. Корни сжались и уползли обратно в пол, словно стыдясь того, что их застали за делом. Зуб исчез.

— Ты сделала это, — сказала Иза с улыбкой. — Ты вернула его на место.

— И теперь он упокоился? — спросила Мария, чувствуя, как сердце бьется гдето в горле, а ноги становятся ватными.

— Да, — подтвердил Лукас. — Ты спасла себя. И, возможно, весь кампус. Но это уже история.

Мария выдохнула и чуть не упала на колени. Иза подхватила ее.

— Пойдём, — сказала она. — Надо выбраться до того, как корни окончательно проснутся. У нас есть десять минут.

Они пошли назад, оставляя подвал с его тенями, костями и шепотом, который теперь звучал не как угроза, а как благодарность.

Мария чувствовала, как с плеч сваливается гора, которую она даже не замечала, пока та давила на нее. Она вернула зуб. Теперь она могла спать спокойно. Или хотя бы до следующей ночи.

7. ВОЗВРАЩЕНИЕ (05:45)

Когда они выбрались из подвала, уже светало. Джунгли просыпались. Птицы кричали, обезьяны улюлюкали, а вдали слышался звук воды — то ли водопад, то ли река, то ли гигантский сом, который выдыхал пузыри.

Мария стояла на крыльце корпуса «Кобра», опираясь на плечо Каэтано, и смотрела на рассвет. Небо меняло цвет с темно синего на бледно розовый, будто кто-то осторожно протирал стекло, за которым пряталась настоящая жизнь.

Она выжила. Ее первая ночь закончилась. Она не умерла, не потеряла память, не стала женой Бото и не превратилась в жабу.

— Доброе утро, Мария, — сказала Иза, подходя и протягивая ей кружку с чаем. — Как спалось?

— Ужасно, — честно призналась Мария. — Но я в порядке.

— Это главное, — улыбнулась Иза.

— И, Мария, — добавил Каэтано, — добро пожаловать в «ИпаКаа». Ты официально выжила.

— Я выжила, — повторила Мария, делая глоток теплого чая.

Вкус был странным: в нем чувствовались мята, мед, древесная кора и чтото еще, едва уловимое, как воспоминание, которое никак не удается поймать.

И в этот момент из столовой донесся голос Доны Селесты:

— ЗАВТРАК! НЕ ОПАЗДЫВАТЬ, А ТО ОСТАНЕТЕСЬ БЕЗ КАШИ! И БЕЗ ДЕСЕРТА!

Мария засмеялась. Впервые за двадцать четыре часа. Смех вышел немного нервным, но настоящим.

— Идем, — сказала Иза. — Я обещаю, что с кашей здесь все будет вкусно. А с духами — уже не так страшно.

— Ты уверена? — спросила Мария.

— Нет, — призналась Иза. — Но нам же весело, правда?

Мария посмотрела на своих новых друзей: на Каэтано, который чесал затылок и пытался скрыть улыбку; на Лукаса, который боролся со своей тенью — та снова пыталась улизнуть в стену; на Валентину, которая уже мысленно составляла лекцию о том, как правильно возвращать зубы мертвым студентам; и на Жуана, который тихо светился, но, кажется, от счастья, а не от родственных грибов. Она улыбнулась.

— Да, — сказала она. — Весело.

И они пошли завтракать в корпус «Жаба». Первая ночь закончилась. Впереди был новый день. И Мария была готова к нему. Ну, почти.

8. ЭПИЛОГ: ЗАВТРАК В 06:30

В столовой пахло кашей, жареными муравьями и страхом. Запах страха был едва уловимым, но он витал в воздухе, как легкий дым от костра, который давно погас, но оставил после себя запах гари.

Дона Селеста стояла за раздачей и смотрела на каждого студента, заходящего в столовую, своим третьим глазом — он располагался у нее на затылке и, казалось, видел даже то, что происходило у студентов в мыслях.

— Вы опоздали! — закричала она на Каэтано. — На две минуты! У тебя будет двойная порция муравьев!

Каэтано вздохнул и пошел к столу, где его уже ждали. Мария села рядом с Изой. На столе лежала записка, написанная каллиграфическим почерком — буквы были тонкими, изящными, будто их выводили не пером, а иглой.

«Ты сделала это. Молодец. С уважением, Сеньора Смерть».

Мария посмотрела на записку, потом на изображение зуб, которого больше не было, потом на своих друзей, и поняла: она теперь часть этого мира. И этот мир был странным, страшным, абсурдным, но… ее. Она сделала глоток чая, улыбнулась и сказала:

— А каша здесь действительно вкусная. Иза рассмеялась. — Добро пожаловать домой, Мария. Ты теперь одна из нас.

ГЛАВА 3. СТОЛОВАЯ: ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. ИЛИ «КАК Я ПЫТАЛАСЬ НЕ УМЕРЕТЬ ОТ КАШИ»

1. ЗАВТРАК: ВСТРЕЧА С ДОНОЙ СЕЛЕСТОЙ

Утро в «Гнилом Улье» начиналось не с кофе.

Оно начиналось с запаха.

Мария проснулась в 06:30 от того, что в комнате пахло... жареным луком? Или это были муравьи? Или, что еще хуже, это пахло тем самым «Каннибальским пирогом», о котором предупреждал Сеньор Сапу?

Она села на кровати, потянулась и услышала, как ее позвоночник издал звук, похожий на скрип старой двери.

— Доброе утро, — сказала она самой себе. — Ты выжила. Ты вернула зуб. Ты не стала женой Бото. Ты — молодец.

Из-под кровати донеслось:

— Не расслабляйся. Завтрак — это самое опасное время суток.

Мария подпрыгнула, ударилась головой о стену и зашипела.

— Это... это ты, зуб? — спросила она, заглядывая под кровать.

Пусто. Только пыль и сухой лист, на котором было написано:

«Доброе утро. Корни скучают по тебе».

— Я схожу с ума, — сказала Мария, вставая с кровати. — Или уже сошла. Или это норма для этого места.

Она оделась, умылась (вода была холодной и, почему-то, пахла мятой), причесалась (волосы снова намотались на расческу, будто сопротивлялись), и вышла в коридор. Там ее уже ждала Иза.

— Доброе утро! — сказала она с улыбкой, которая была слишком яркой для человека, который не спал всю ночь (если она вообще спала).

— Как спалось?

— Ужасно, — честно призналась Мария. — Тумбочка молчала, но корни под кроватью шептали. Они говорили на португальском, но с каким-то странным акцентом.

— Это диалект корней, — объяснила Иза. — Они говорят на старом языке. Ты привыкнешь.

— Я не хочу привыкать! — воскликнула Мария. — Я хочу нормальный завтрак! Без приключений!

— Добро пожаловать в столовую, — сказала Иза, открывая дверь корпуса «Жаба». — Здесь приключения начинаются уже на входе.

Мария вошла.

Столовая оказалась огромной, с высоким потолком, который был покрыт корнями. Корни свисали вниз, словно живые люстры, и на их концах горели маленькие огоньки. Свет был теплым, но каким-то... неживым.

Пахло кашей, жареными муравьями и... страхом. В центре зала стояли деревянные столы, покрытые резьбой, а вокруг них — стулья, которые, казалось, смотрели на входящих.

Мария заметила, что один стул стоял отдельно. На нем была табличка:

«ЗАНЯТ. НЕ САДИТЬСЯ. СТУЛ 3».

— Это тот самый стул? — спросила она у Изы.

— Да, — ответила та. — Он кусается. Но если ты с ним подружишься — он станет твоим лучшим другом. Просто погладь его перед тем, как сесть.

Мария подошла к Стулу 3, погладила его по спинке и прошептала:

— Привет. Я Мария. Я не буду тебя обижать.

Стул скрипнул, как будто одобрительно.

— Отлично, — сказала она. — Ты меня принял.

Она села. И тут услышала голос:

— НОВОЕ ЛИЦО! ОТЛИЧНО!

Мария подскочила, ударилась коленкой о стол и зашипела от боли. Перед ней стояла Дона Селеста.

Женщина была огромной — не то чтобы высокой, но очень... внушительной. У неё были седые косы, уложенные в корону на голове, и фартук, заляпанный всеми цветами радуги. Ее лицо было смуглым, с глубокими морщинами, но глаза горели огнем. А на затылке у нее был третий глаз. Он был открыт. И он смотрел прямо на Марию.

— Новая студентка! — закричала Дона Селеста, поставив перед Марией тарелку с кашей. — Худенькая! Бледная! Ты ешь! Ты будешь есть!

— Я... я... — начала Мария.

— МОЛЧИ И ЕШЬ! — заорала Дона Селеста. — Я вижу твой страх третьим глазом! Ты боишься каши! Не бойся! Это моя каша! Она не убьет! Почти!

Мария посмотрела в тарелку. Там была каша. С жареными муравьями.

— Это... это муравьи?! — переспросила она, пытаясь не заплакать.

— Конечно, муравьи! — закричала Дона Селеста. — А ты думала, мы едим овсянку? Это Амазонка, дорогая! Здесь едят то, что бегает!

— Я... я не могу есть муравьев, — прошептала Мария.

— МОЖЕШЬ! — заорала Дона Селеста. — Ты будешь есть! Ты станешь сильной! Или ты хочешь, чтобы я тебя покормила через силу? Я могу! У меня есть ложка с заклинанием! Она сама залетает в рот!

— Нет, нет, — быстро сказала Мария, хватая ложку. — Я сама.

— Вот и молодец! — сказала Дона Селеста, разворачиваясь и уходя к плите. — Ешь! И не забудь сказать «Спасибо, лес»! Иначе я тебя прокляну!

Мария посмотрела на кашу. Муравьи были маленькими, черными, с блестящими панцирями. Они пахли... чесноком.

— Это не страшно, — прошептала она. — Это просто белок. Белок – это хорошо. Белок делает тебя сильной. Она закрыла глаза, засунула ложку в рот и проглотила. Вкус был... странным. Не то чтобы плохим. Острым. Похожим на жареные орешки с перцем.

— Ну как? — спросила Иза, подсаживаясь к ней.

— Это... съедобно, — удивилась Мария. — Даже вкусно. Немного.

— Дона Селеста знает свое дело, — улыбнулась Иза. — У нее не бывает невкусной еды. Но у нее бывает опасная еда.

— Что значит «опасная»?

— Ну, например, если ты съешь три тарелки супа из черепахи, ты превратишься в черепаху. Или если добавишь слишком много специй в рис, ты увидишь ауры своих соседей. Это не страшно, если ты знаешь меру.

— А если не знаешь?

— Тогда твоя первая лекция будет очень... красочной.

Мария решила, что съест только одну тарелку каши.

2. КАЭТАНО И ЕГО ПРОБЛЕМЫ

К ним подсел Каэтано. Он выглядел заспанным, его волосы были влажными, как будто он только что вылез из озера (что, скорее всего, так и было).

— Привет, — сказал он, зевая.

— Как спалось?

— Ужасно, — ответила Мария.

— А ты? — Я не спал. В озере шумели духи. Я пошел их успокаивать.

— Духи в озере? — переспросила Мария.

— Ну да, — ответил Каэтано, пожимая плечами. — Они живут в черной воде. Иногда они вылезают на берег и танцуют. Сеньора Смерть запрещает им танцевать после 22:00, но они не слушаются.

— Я начинаю привыкать к тому, что здесь все странное, — призналась Мария.

— Это хорошо, — улыбнулся Каэтано. — Потому что дальше будет только страннее.

Он подозвал Дону Селесту и заказал три тарелки супа из черепахи.

— Ты собираешься превратиться в черепаху? — спросила Мария.

— Нет, — ответил Каэтано. — Я кайман. Черепахи — моя еда. Я просто голоден.

Мария задумалась, как он ест суп с черепахой, если он по сути должен съесть своего родственника, но решила не спрашивать.

— Ты приготовился к первой лекции? — спросила она, меняя тему.

— У нас нет лекций сегодня, — ответил Каэтано. — Сегодня — «День знакомства». Нас будут запугивать, тестировать и проверять на прочность.

— Что? — переспросила Мария. — Я думала, у нас сразу начнутся занятия.

— Так и есть, — сказала Иза. — Но «День знакомства» — это тоже занятие. Это как... экзамен по выживанию. Ты должна показать, что ты не боишься.

— А если я боюсь?

— Тогда тебя съедят, — пожал плечами Каэтано.

— Ну, не съедят, конечно. Но превратят в жабу на три дня.

— Я хочу домой, — прошептала Мария.

Иза ободряюще сжала ее руку.

— Не бойся. Мы будем рядом. И, кстати, Дона Селеста уже успела полюбить тебя. Она поставила тебе двойную порцию.

Мария посмотрела в свою тарелку и поняла, что каши стало больше.

— О боже, — прошептала она.

— Ешь, — посоветовал Каэтано. — Ее нельзя обижать. Она может добавить в твою еду что-то, что ты не захочешь есть.

Мария начала есть быстрее.

3. СТУЛ 3 И ДРУГИЕ ОБИТАТЕЛИ СТОЛОВОЙ

После завтрака Мария решила осмотреть столовую. Она подошла к Стулу 3 и погладила его.

— Ты хороший стул, — сказала она. — Ты не кусался, когда я села. Спасибо.

Стул скрипнул, как будто улыбнулся. Мария засмеялась.

— Ты умеешь разговаривать?

Стул промолчал.

— Ладно, это была глупая мысль, — сказала она.

Но когда она отошла, стул издал тихий скрип, похожий на шепот:

«Ты хорошая. Приходи еще».

Мария обернулась, но стул стоял на месте, как обычный деревянный стул.

— Мне это кажется, — сказала она себе. — Просто мне кажется.

Она решила больше не думать о говорящей мебели. Она подошла к стойке, где стояла Дона Селеста и что-то варила в огромном котле.

— Сеньора Селеста, — начала она. — Я хотела бы поблагодарить вас за завтрак.

Дона Селеста обернулась, и ее третий глаз уставился прямо в душу Марии.

— Ты хорошо ела, — сказала она. — Это хорошо. Ты не боишься моих муравьев. Я запомню это.

— Спасибо, — сказала Мария.

— Но, — добавила Дона Селеста, — ты забыла сказать «Спасибо, лес».

— О, простите, — сказала Мария. — Я исправлюсь.

— Исправляйся, — сказала Дона Селеста. — Иначе в следующий раз я добавлю в твою еду острый перец, который заставит тебя разговаривать только на языке амазонских духов.

— Я поняла, — быстро сказала Мария. — Спасибо, лес! — прошептала она, поднимая глаза к корням на потолке.

Корни слегка зашевелились, как будто одобрительно.

— Хорошо, — сказала Дона Селеста. — Ты принята. Теперь иди, пока я не передумала. Мария поспешно отошла, чувствуя, что в этом месте даже еда требует ритуалов.

4. ВСТРЕЧА С ПТИЦЕЙ-КУРУМИМ (незапланированная)

Когда Мария вышла из столовой, она увидела высокую фигуру, которая стояла в тени коридора. Это был Птица-Курумим. Он стоял неподвижно, словно статуя. Его пончо из перьев тукана казалось частью тени. Клюв был черным, изогнутым, а глаза — желтыми, с вертикальными зрачками. Он смотрел на нее.

— Ты... ты Сеньор Птица? — спросила Мария.

Он медленно моргнул.

— Я знаю, кто ты, — сказал он.

Его голос был шепотом, похожим на шелест страниц.

— Ты — та, кто вернула зуб.

— Да, — сказала Мария. — Я вернула его в подвал.

— Ты думаешь, что ты его вернула, — сказал Птица-Курумим. — Но зуб — это не просто кость. Это память. И память не исчезает просто так.

— Что... что вы имеете в виду? — спросила Мария.

Птица-Курумим наклонил голову, и его желтые глаза сверкнули.

— Ты носишь в себе его память. Ты думала, что зуб ушел. Но он оставил в тебе след. Ты теперь связана с ним. И, возможно, ты связана с тем, кто его оставил.

— Но я не хочу быть связанной с умершим человеком! — воскликнула Мария.

— Желание здесь не имеет значения, — сказал Птица-Курумим. — Ты здесь не случайно. Ты здесь, потому что твоя бабушка была шаманкой. И ты — ее наследница.

Мария замерла.

— Откуда вы знаете про мою бабушку?

— Я знаю все, что написано в книгах, — ответил Птица-Курумим. — А в одной книге написано о твоей бабушке. Она была мудрой женщиной. Она знала, что ты придешь сюда. И она просила меня помочь тебе, когда это случится.

— Помочь мне? — переспросила Мария. — В чем?

— В том, чтобы выжить, — сказал Птица-Курумим. — Ты — «Голос». Ты та, кого выбрали корни. И если ты не научишься слышать их, ты не проживешь здесь и трех дней.

Мария почувствовала, как ее сердце упало куда-то в пятки.

— Но я не умею слышать корни! — сказала она. — Я обычный человек!

— Ты обычный человек, — согласился ли Птица-Курумим. — Но ты — наследница. И корни это знают. Они уже тянутся к тебе.

Мария опустила взгляд и увидела, что корни под полом действительно медленно двигались в ее сторону.