Отец моего парня. Клубничка созрела

Отец моего парня. Клубничка созрела

Глава 1. Тортик

София

В кафе «У Шарлотки» три часа дня. Тишина, которую нарушает только жужжание кофемашины да тихая джазовая композиция из динамиков. Я, в фартуке поверх белой рубашки, с русой косой и веснушками на переносице, старательно протираю и без того чистую стойку. Второй раз за час.

— Вроде бы всё блестит, — шепчу себе под нос, переставляя чашки на полке.

Посетителей нет.

Администратор Лена ушла в подсобку смотреть сериал, и я осталась одна. Чувствую себя глупо, делая вид, что сильно занята. Протирка превращается в ритуал. Поправляю салфетки в диспенсере. Пересчитываю сдачу в кассе — в десятый раз.

«Может, позвонить Антону?» — думаю, доставая телефон. Но тут же убираю: он сказал, что у него важная встреча и вечером он заедет за мной со своими друзьями. Мы все поедем отдыхать на его дачу. Точнее, на дачу его отца, пока тот в командировке.

За окном моросит осенний дождь, всюду лужи, по стеклу сползают капли, делая картину ещё более унылой. Скука.

И тут я замечаю её.

Красное пальто на сером фоне улицы. Катя идёт быстрой, уверенной походкой, не замечая луж. Узнаю́ эти длинные прямые волосы, выкрашенные в холодный блонд, и то, как она держит плечи — словно весь мир должен ей просто потому что. Катя — подруга Антона. Часть его компании.

Она останавливается перед витриной, поправляет волосы и, заметив меня, широко улыбается. Я радостно машу ей в ответ. Мне приятно. «Вот, хоть кто-то зашёл. И не просто кто-то, а друг Антона! Значит, всё-таки замечают меня не только как "девушку Антона"».

— Сонька! Привет, зайка! — Катя влетает в кафе, скидывая мокрый зонт прямо на пол. — Боже, ты тут работаешь? Как мило.

Смущённо поправляю фартук:

— Привет, Кать. Да. Ты за кофе? У нас отличный раф.

— Ой, Сонь, ты просто не представляешь, какая я голодная! С самого утра во рту ни крошки. — Катя садится на высокий стул у барной стойки, закидывая ногу на ногу так, что край юбки поднимается неприлично выше колена. Она не замечает или делает вид. — Ты же угостишь свою любимую подругу? А то я совсем на мели. — Она невинно хлопает длинными ресницами.

«Подругу» — мне приятно слышать такие слова. У меня никогда не было близких подруг.

— Конечно! — улыбаюсь я и уже иду к кофемашине. — Какой кофе?

— Латте ванильный двойной. И… — Катя смотрит на витрину. — Брауни с орехами. И чизкейк. Не люблю выбирать, так что давай оба.

Внутри ёкает: брауни и чизкейк — почти вся моя дневная смена. Но нельзя, же оставить её голодной. Тем более что у неё сейчас сложная ситуация с деньгами. Антон всегда говорил, что надо быть проще, щедрее и добрее к людям.

Я набираю заказ, мысленно вычитая его из своей зарплаты.

— Держи! — ставлю перед Катей высокую кружку с пеной и две тарелки с десертами. Она даже не говорит «спасибо». Отпивает кофе, морщится:

— Малосладкий. Но ладно, сойдёт.

Я теряюсь от недовольного комментария, но быстро беру себя в руки и тут же улыбаюсь:

— Могу добавить сиропа.

— Не парься. — Катя откусывает половину чизкейка, крошки падают на стол. Она смотрит на меня с каким-то странным, изучающим выражением. — Слушай, а вы с Антоном как? Всё хорошо?

— Да. У него сейчас столько планов! Он хочет свой бизнес открыть…

— Ага, знаю, — перебивает Катя, криво улыбнувшись. — Он про это много говорит. Особенно по ночам.

Мои брови хмурятся. Мне неловко такое спрашивать, но какое-то нехорошее предчувствие ворочается в груди.

— Правда? Ты с ним общаешься по ночам?

— Ну да, — Катя отодвигает пустую кружку и берётся за брауни. — Мы же друзья. Тесные такие. Антон вообще душевный парень, если узнать его поближе.

Я киваю, принимая ответ, но тревога внутри не отпускает.

Катя резко встаёт, поправляет волосы, подхватывает с пола зонт. Десерты съедены, кофе выпит. На столе — крошки и влажный след от кружки.

— Ладно, Сонь, я побежала.

— А… — я мнусь на месте, всё ещё надеясь, что гостья задержится, расскажет об Антоне что-то ещё. О чём они переписываются? — Может, ещё чай?

— Ой, зайка, ты такая добренькая. — Она наклоняет голову, глядя на меня как на щенка. — Ты всегда такая заботливая? Со всеми?

Щёки вспыхивают, и я не знаю, комплимент это или вопрос.

— Ну… Я просто люблю делать приятное.

— Это заметно, — Катя усмехается одними уголками губ. — Очень заметно. Антон, наверное, на седьмом небе от счастья.

Она идёт к двери, но на пороге оборачивается.

— Знаешь, Сонь… Ты слишком хорошая для этого мира. Честно.

— Правда?

— Ага. — Её глаза холодные, но голос приторно-сладкий. — Нежная. Доверчивая.

— Это хорошо, наверное? — неуверенно спрашиваю я.

— Конечно, зайка. Пока.

Дверь закрывается. Я медленно убираю со стола. На ободке кружки — след от чужой помады. Ярко-алый, будто кровь на белой эмали. Тру его тряпкой, и в голову приходит дурацкая мысль:

«Доверчивая. Нежная». Странно. Но она же улыбалась. Значит, хочет дружить. Наверное.

Тряпка замирает в руке на секунду. Потом качаю головой и усмехаюсь собственной мнительности.

— Глупости, — говорю вслух. — Она просто добрая. И смешная.

Сзади из подсобки выходит администратор Лена.

— Клиентка ушла? Опять кого-то бесплатно угощала? Сонь, ты дура, что ли?

— Катя — подруга Антона, — тихо отвечаю, оправдываясь. — Мы теперь тоже подруги. Она сказала, что я слишком хорошая для этого мира. Это же приятно, правда?

Лена смотрит на меня как на инопланетянина. Открывает рот, закрывает. Потом машет рукой и уходит обратно смотреть сериал.

Я остаюсь одна. Достаю телефон. От Антона — сообщение: «Я освободился. Заеду за тобой в восемь. Будь готова к этому времени. Не задерживайся».

Вечер. До закрытия остаётся минут десять. За окном уже темно, дождь усилился. Тяжёлые капли барабанят по стеклу. Я мою кофемашину в последний раз, когда звякает колокольчик.

— Добрый вечер, — говорю на автомате, не поднимая головы. — Мы закрываемся через…

Поднимаю глаза и замолкаю.

Передо мной мужчина. Под два метра ростом. Чёрные короткие волосы, влажные от дождя, зачёсаны назад. Серые глаза в обрамлении густых бровей смотрят хищно. Черты лица грубые, угловатые. Под глазами — тени усталости, и короткая щетина делает его опасно притягательным.

Я невольно делаю шаг назад. Он такой… большой. От него веет уверенной силой и контролем, от которых внутри всё сжимается — то ли от страха, то ли от чего-то другого.

— Закрываетесь? — Его голос низкий, спокойный и немного хриплый, словно он долго молчал.

— Да, но… — я сглатываю, заставляя себя вежливо улыбнуться. — Если вам что-то нужно, я могу быстро…

Уголок его рта тянется вверх в добродушной ухмылке. И она меняет всё. Хищные глаза теплеют, и он становится… чертовски обаятельным. У меня внутри что-то ёкает. Совсем не так, как от слов Кати. По-другому. Волнующе.

— Ты всегда так смотришь на клиентов? — спрашивает он и совсем немного наклоняется вперёд.

— Как? — выдыхаю я.

— Как на привидение.

— Простите…

Щёки снова предательски теплеют. Он замечает, и его ухмылка становится шире. Боже… какой же он красивый, когда улыбается.

— Мне просто двойной американо с собой, — говорит он. — Без сахара и сиропа.

— Сейчас сделаю.

Пока варю кофе, чувствую его взгляд на своей спине. Ладони потеют, руки слегка дрожат. Я делаю глубокий вдох.

Спокойно, Соня. Обычный клиент.

Мужчина облокачивается на стойку, наклоняясь чуть ближе.

— Ты здесь давно работаешь?

— Третий месяц. — Ставлю стакан на стойку. Он протягивает карту, я берусь за неё, но он не отдаёт. Поднимаю взгляд.

— И всегда так боишься посетителей?

Мотаю головой.

— Только вас.

Он подаётся ещё немного ближе, и я чувствую запах его одеколона. Что-то древесное с ноткой свежести.

— Значит, я особенный? — Его голос тише, вкрадчивее. От него по телу бегут приятные мурашки.

Я теряю дар речи, чувствуя, как тепло с лица перебирается на шею.

Он флиртует со мной? Не может быть. Мне просто кажется. Хватит уже смущаться, как школьница, София. Возьми себя в руки.

Мужчина видит мою реакцию. Он издаёт тихий удовлетворённый смешок, выпрямляется и наконец отпускает карту. Я выбиваю чек, избегая ответа. Но вдруг набираюсь смелости. Сама не знаю откуда.

— Можно вопрос? — говорю робко.

Мужчина поднимает бровь. Ухмылка остаётся на месте.

— Вы… сладкое едите?

Пауза. Он молча смотрит на меня, и мне кажется, что я сейчас провалюсь сквозь землю.

— Я спрашиваю, потому что… — тараторю я. — У нас десерт дня. Тортик с клубникой.

Он усмехается. По-настоящему.

— Я сладкое не ем.

— Ах, ну… Может, для своей девушки? — Я опускаю глаза, чувствуя себя полной дурой.

— Для девушки? — повторяет он задумчиво. — Заверните.

Я достаю с витрины тортик в коробочке, украшенный клубникой. Ставлю перед ним на стойку.

— У меня нет девушки, — вдруг говорит он.

Я хлопаю глазами, не понимая.

— Но вы же не едите…

— Не я.

— А тогда зачем?..

Он снова улыбается этой своей обаятельной ухмылкой и, положив на коробочку ладонь, отодвигает её обратно ко мне.

— Для тебя. — Он усмехается. — За кофе и… за милые красные щёчки.

Вспыхиваю до корней волос, открываю рот, чтобы что-то сказать. Смущённо поблагодарить или отказаться? Подмигнув мне, он забирает свой американо и уходит, но у дверей оборачивается и вдруг спрашивает:

— А у тебя есть парень?

— Есть, — говорю на автомате.

— Ему повезло. — Он кивает. В глазах ни тени разочарования. Только лёгкая усмешка. — Хорошая ты. Клубничка.

Хлопает дверь.

Я смотрю в окно, как он идёт к чёрной и явно дорогой иномарке. Садится за руль. Двигатель оживает, фары разрезают темноту. И он уезжает.

А я стою с глупой улыбкой на лице. На стойке — подаренный им тортик. Там, где лежала его ладонь, осталась тысячная купюра. Чаевые, которые я заметила только сейчас. А в голове одна мысль: Почему Клубничка?

После закрытия кафе я уже переоделась и стою на крыльце. Сапоги намокли, как и куртка. Подъезжает серая иномарка Антона. Короткий громкий сигнал — он не любит ждать.

— Давай быстрее. По дороге ещё в магазин надо будет заехать.

Открываю дверь и сажусь на переднее сиденье.

— Привет, — чмокаю его в щёку.

Он даже не поворачивает головы. Просто кивает и жмёт на газ.

— Ну как твоя смена? — бросает небрежно.

— Нормально, — отвечаю я.

Но в мыслях — не Антон. И даже не его нетерпеливый тон.

Чёрная машина. Серые глаза. Усталая ухмылка. И торт, который он купил, но оставил мне.

Сзади кто-то шумно выдыхает. Я оборачиваюсь. Катя. Сидит между двумя друзьями Антона, скрестив руки на груди. Смотрит на меня с таким выражением, будто я у неё что-то украла.

— О, Кать, — говорю я. — Привет ещё раз.

— Ага, — цедит она сквозь зубы. — Привет.

Антон бросает на неё быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Катя отворачивается к окну. Наверное, она просто не в настроении.

Откидываюсь на сиденье. В кармане куртки — чаевые от того мужчины. Держу руку в кармане и неосознанно глажу гладкую купюру.

— Сонь, — Антон прерывает тишину. — Ты сегодня какая-то задумчивая.

— Просто устала, — вру я.

А сама думаю о том, как тот мужчина смотрел на меня.

«Почему я о нем думаю? Меня раньше никогда не привлекали взрослые мужчины. Это же… Неправильно. Да?»

Вопрос остаётся без ответа, и волнение от случайной встречи никуда не уходит.

Салон заполняется музыкой. Друзья Антона обсуждают какую-то ерунду. Катя молчит и буравит меня взглядом из темноты.

Я закрываю глаза. И в темноте вижу другие — серые глаза в обрамлении густых бровей.

Дорога до дачи заняла около часа. За городом дождь наконец закончился — сначала превратился в мелкую морось, а потом и вовсе стих. Асфальт сменился грунтовкой, машину начало потряхивать на ухабах. Антон за рулём молчал, иногда бросая короткие взгляды в зеркало заднего вида. Я сидела на переднем сиденье, прижимая к груди пакет с продуктами. В ногах — второй.

Багажник занят алкоголем, Катиной сумочкой и колонкой.

— Не прижимай так, помнёшь всё, — бросил он, не глядя.

Я ослабила хватку, но пакет всё равно упирался мне в живот. Сидеть так было неудобно, но я не жаловалась. Просить Антона убрать хотя бы один пакет назад было бесполезно: Катя ещё у магазина стала капризничать, что сзади тесно и с пакетами в ногах она никуда не поедет.

— Скоро приедем, — сказал он, сворачивая в лесополосу. — Там отдохнём нормально.

— Ещё как отдохнём, — эхом отозвалась Катя сзади. В её голосе мне послышалась насмешка. Я облегчённо выдохнула. Хотелось поскорее распрямиться из неудобной позы, от которой уже ныла спина.

Дом появился неожиданно — за поворотом, среди высоких сосен. Двухэтажный современный сруб из тёмного бруса, с большой террасой и большими окнами. В темноте он казался огромным и немного пугающим. Вокруг было тихо, только ветер шуршал в кронах. Ни суеты, ни шума города — лишь тишина и чистый, влажный после дождя воздух.

— Офигеть, — выдохнул кто-то из друзей Антона сзади.

— Дача отца, — небрежно бросил Антон, глуша двигатель. — Он в командировке, так что можем гулять.

Мы выгрузились из машины. Я разогнула спину, чувствуя, как уходит напряжение, и сделала глубокий вдох. Воздух пах хвоей и мокрой землёй — после дождя этот запах был густым, почти осязаемым. Здесь было хорошо. Спокойно.

— Чего встала? — окликнул меня Антон. Он уже стоял на крыльце с двумя пакетами в руках. — Тащи остальное.

Катя и друзья пошли к дому, болтая и тихо посмеиваясь. Катя закурила.

Я суетливо подхватила пакеты и поспешила за ними.

— Тебе помочь? — спросил Дима, один из парней, уже стоя на крыльце.

— Сама справится. Не маленькая, — ответил Антон, открывая дверь. Катя ухмыльнулась, будто Антон сказал что-то смешное, и, когда я подошла ближе, выдохнула дым от сигареты прямо мне в лицо. Дым попал в глаза, в нос, в лёгкие. Я закашлялась. Руки заняты, не отмахнуться.

— Ой, прости. Я тебя не заметила, — бросила она через плечо, заходя в дом и выкидывая окурок на газон.

— Ничего страшного. Всё нормально.

Я захожу последней.

Внутри дом оказался ещё больше, чем казался снаружи. Гостиная с высокими потолками, огромный диван, камин — настоящий, с дровами в решётке. На стенах — охотничьи трофеи и несколько старых картин в деревянных рамах. В углу стоял массивный дубовый стол, за которым могли поместиться человек десять. Всё выглядело дорого, но по-домашнему уютно.

— Ну, погнали! — Антон хлопнул в ладоши, когда мы затащили пакеты на кухню. — Разгружаемся!

Началась суета. Я взялась нарезать салаты, кто-то искал открывашку, кто-то уже наливал себе виски в первый попавшийся стакан. Антон взял на себя роль главного — командовал, куда что ставить, кого послать за дровами, кому наливать.

— Кать, помоги, пожалуйста, разложить закуски по тарелкам, — позвала я девушку.

Катя сидела на диване, закинув ногу на ногу, и была поглощена своим телефоном. Изо рта у неё надулся большой пузырь жвачки и лопнул, облепив красные от помады губы.

— У меня маникюр свежий. Не хочу портить. Ты же и без меня справишься, да?

«Свежий маникюр? Она же на мели. Сама сегодня сказала».

— Сонь, сходи до машины. Принеси колонку, — потребовал Антон, уже чокаясь с друзьями стаканчиками.

Я кивнула и вышла.

Как назло, кнопку багажника заело, и он никак не хотел открываться. Я подумала что он заперт. Вернулась в дом за ключами, бросила мимолетный взгляд на стол. Антон с друзьями уже опустошили половину бутылки. Взяв с полки ключи я вернулась к машине. Вставила ключ. Он не только не открыл багажник но ещё и застрял.

«Антон меня убьёт».

Повозившись с ним несколько минут, я всё-таки смогла открыть дверцу и забрать колонку. Ключ и замок слава богу не пострадали.

Когда я вернулась, Антон был уже заметно навеселе. Глаза блестели, движения стали резкими, размашистыми. Он стоял у стола с рюмкой в руке и громко рассказывал какую-то историю, перебивая сам себя смехом.

«Меня же не было всего ничего. Сколько он успел выпить, пока меня не было?»

Друзья слушали, поддакивали, смеялись. Катя сидела на диване, забросив ногу на ногу, и потягивала красное вино и… ела мой торт, который подарил тот мужчина. Её поза была расслаблена. Она лениво качала ногой и пила вино так, как показывают в фильмах. Важно. С оттопыренным мизинцем.

Сняв обувь, я подошла к ней, не замечая, как сжимаю пальцы на ручке колонки.

— Катя, — я старалась, чтобы голос звучал ровно, но в тоне всё равно проскользнула явная обида. — Это был мой торт. Где ты его взяла?

Она повернула ко мне голову, словно сделала одолжение, и махнула изляпанной в торте рукой в сторону кухонного стола.

— На столе. Он лежал в общей куче вместе с остальными продуктами. Как я должна была понять, что он твой? — Она говорила так, будто это я виновата. — И вообще, тебе что, жалко какого-то торта для подруги?!

Я поджала губы, чувствуя, как в горле собирается ком. Почему-то стало до боли обидно, но устраивать сцену… Нет, так я поведу себя как ребёнок и все будут смеяться. Я ведь действительно сама поставила коробку на стол, когда разбирала сумки. Машинально. Наверное, просто забыла о ней в суете.

— Соня, иди сюда, — позвал Антон, заметив меня. — Выпей с нами.

— Я не пью, ты знаешь, — тихо ответила я, разворачиваясь к нему.

— А зря. — Он подошёл ближе, забрал колонку, оставив её в стороне, и положил руку мне на талию. Пальцы сжали сильнее, чем нужно. — Расслабься хоть немного. Хватит быть паинькой.

— Я не паинька, просто…

— Просто-просто, — передразнил он. — Ладно, иди сядь. Мы сейчас мангал разожжём.

На улице, у мангала, компания быстро развеселилась окончательно. Антон пил больше всех — сначала виски, потом пиво, потом снова виски. Он громко кричал, обнимал друзей, но каждый раз, когда я оказывалась рядом, его настроение менялось.

— Ты чего такая скучная? — спросил он, наклоняясь ко мне. От него пахло алкоголем и дымом сигарет. — Мы отдыхать приехали, а ты как на похоронах.

— Я отдыхаю, — мягко сказала я. — Просто тихо.

— Тихо — это скучно. — Он взял меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Со мной не бывает скучно, поняла?

Я кивнула. Он отпустил меня и отошёл к мангалу, откуда уже тянуло дымком и жареным мясом.

Через час он был пьян в стельку. Шатался, говорил заплетающимся языком, но при этом становился всё агрессивнее. Друзья делали вид, что не замечают. Катя активно делала фото себя и всего вокруг.

— Пойдём, — сказал Антон, вдруг схватив меня за руку. — Пойдём, я тебе кое-что покажу.

Он потащил меня в дом, вверх по лестнице. Я едва поспевала за ним, спотыкаясь на ступенях.

— Антон, куда мы? Как же друзья?

— Друзья подождут.

В одной из спален на втором этаже он толкнул меня на кровать. Я упала на мягкое покрывало, не успев сориентироваться. Антон навис сверху. Его лицо оказалось совсем близко, и моё лицо обдало запахом перегара и сигарет.

— Ну что, — сказал он, проводя рукой по моей щеке. — Остались только мы.

— Антон, я… — я попыталась сесть, но он прижал меня обратно. — Ты пьяный. Давай лучше спустимся к остальным?

— Не хочу к остальным. — Его голос стал низким, почти угрожающим. — Хочу тебя. Два месяца уже. Два месяца ты меня кормишь завтраками.

— Я не…

— Да или нет? — перебил он. — Сегодня. Сейчас.

Я смотрела на него и не узнавала. Мой Антон, с русой шевелюрой, красивыми голубыми глазами и обаятельной улыбкой, пропал. Этот человек, с красными белками глаз и сжатыми от злости челюстями, не был похож на того Антона, которого я знала. Или был? Я вдруг поняла, что не уверена.

— Нет, — сказала я тихо. — Я не хочу. Я не готова.

— Вечно ты не готова, — прошипел он. Оттолкнулся от кровати, встал. — Два месяца, София. Два месяца я жду, как дурак. Трачу на тебя время, деньги… Водил два раза в кафе! — Он усмехнулся, горько и зло. — А ты? Ты даже не ценишь.

— Я ценю, просто…

— Что просто? — Он повысил голос. — Боишься? Все боятся первый раз. Ты вообще меня любишь? Или нет?

— Люблю… — прошептала я неуверенно.

— Тогда в чём проблема?

Я не знала, что ответить. Я не умела объяснять словами то, что чувствовала, — страх, давление, вину за то, что не могу дать ему то, что он хочет. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах было разочарование. Такое тяжёлое, что у меня заныло в груди.

— Ладно, — сказал он, как сплюнул. — Делай что хочешь.

Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Я осталась сидеть на кровати, сжимая в руках край покрывала.

Не знаю, сколько просидела так. Минуту. Десять. Внизу слышались голоса, смех, звон посуды — компания продолжала веселиться, не замечая, что меня нет. Или замечая, но не придавая значения.

В груди было пусто и холодно, в горле стоял ком. “Он прав”, — подумала я. Два месяца. Он терпит. Он любит меня, а я не могу сделать для него самый простой шаг. Что со мной не так?

Я вытерла глаза — даже не заметила, когда начала плакать. Встала. Подошла к зеркалу. На меня смотрела растерянная девушка с красным носом и виноватым взглядом.

Я могу сделать ему приятно. Не обязательно… Не обязательно полностью. Но могу сделать так, чтобы он не злился. Чтобы он понял, что я стараюсь.

Решение пришло неожиданно. Оно было неправильным — я это знала. Но чувство вины перевешивало. Я не хотела, чтобы Антон думал, будто он мне не нужен. Не хотела, чтобы он искал утешения на стороне.

Я поправила волосы, вытерла лицо и вышла из комнаты.

Внизу всё ещё гудели. Антона нигде не было видно. Я спустилась на первый этаж. Дима и Саша играли за столом в карты, спорили и смеялись. Антона с ними не было. Как и Кати.

— Вы не знаете, где Антон? — спросила я тихо.

Парни переглянулись удивлённо.

— Он разве не с тобой? — спросил Дима. Я отрицательно покачала головой.

— А Катя где? — спросила я, оглядываясь, будто она могла спрятаться где-то здесь.

— Она сказала, что голова заболела, и ушла спать, — бросил Дима, возвращаясь к игре.

— Тогда пойду поищу Антона.

Парни махнули рукой, начиная новую партию. Я прошла через гостиную, заглянула во все комнаты на первом. Пусто. Только одна дверь оказалась заперта. Наверно, в этой комнате спала Катя.

Я поднялась на второй этаж. Коридор был длинным, с несколькими дверями по обе стороны. Половицы поскрипывали под ногами. В самом конце одна из дверей оказалась приоткрытой. Из щели падал на пол тусклый свет. Стараясь ступать как можно тише, я подошла к ней и тихонько приоткрыла, чтобы не скрипнули петли.

Комната была почти пустой. Только кровать, большой шкаф и лампа на тумбочке. А на кровати… мужской силуэт.

Он лежал на спине. Лица не было видно — только очертания. Голова на подушке, руки вдоль тела. Я подумала, что Антон пришёл сюда после ссоры. Подумала, что он, наверное, всё ещё злится, но если я подойду сама…