
Полная версия:
Дом, где спят крылья
- Тебе на самом деле никто и не говорил, что он сказочный.
Нина снова рассмеялась, но почти сразу снова стала серьёзной. Элину радовало, что иногда Нина превращалась из строгой учительницы в её ровесницу.
- Важно, чтобы ты понимала: тёмная фея не обязательно опасна. И светлая не обязательно добрая.
Элина медленно опустила взгляд.Почему-то в голове сразу всплыл Ник.Его спокойное сосредоточенное лицо.
- Ник ведь тоже тёмный? - вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.
Нина осмотрела её выражение лица.
- Не знаю, как ты узнала, но почему ты спрашиваешь?
- Просто спрашиваю.
- Ты часто так говоришь, когда вопрос совсем не простой.
Элина раздражённо постучала ручкой по тетради.
- Нина.
Та немного помолчала, обдумывая, сколько можно рассказать.
- Семью Гринов считают тёмной.
Элина почувствовала, как что-то внутри неприятно сжалось.
- «Считают»?
- Да.
- А на самом деле?
- На самом деле не все истории доходят до нас в правильном виде.
- Опять эта фраза.
- Потому что она всё ещё правда.
Элина замолчала.
Нина провела ладоньюпо потёртой обложкекниги.
- Ник не такой, каким его привыкли видеть.
- А каким его привыкли видеть?
- Удобным виноватым.
Элина нахмурилась.
- За что?
- За прошлое своей семьи. За чужие ошибки. За то, что на нём проще поставить отметку, чем разобраться.
Элина медленно провела пальцами по краю страницы тетради. Её раздражала эта система. Раздражали правила, в которых кто-то мог родиться уже виноватым. Раздражало, что всё это говорилось таким спокойным голосом, будто речь шла не о живых людях, а всего лишь о строках в учебнике.
- Он знает, что ты так говоришь о нём? - спросила она.
- Ник вообще редко интересуется тем, что о нём говорят.
- Мне кажется, что ему не всё равно.
Нина чуть улыбнулась.
- Ты знаешь его десять минут, не думаю, что ты хорошо его изучила.
Элина почему-то сразу вспомнила, как он смотрел на неё тогда – резко, видя больше, чем должен был. И как легко у него получалось исчезать из разговора, оставляя после себя больше вопросов, чем ответов.Нина снова открыла книгу уже на другой странице.
- Продолжим?
Элина посмотрела на аккуратные строчки, на чужие даты и имена, которые почему-то становились всё ближе к ней самой.
- У меня есть выбор?
- Формально - да.
- А на деле?
- На деле – нет.
Элина тихо выдохнула и снова взяла ручку.
- Ладно. Давай дальше.
Нина продолжила рассказывать дальше – про Виктора, регентство Элиаса, первые годы после смерти Селестины и то, как двор постепенно учился жить без феи света.
Элина честно пыталась слушать.
Она даже записывала отдельные даты и имена, подчёркивала важные слова, иногда задавала вопросы, но мысли всё равно возвращались к Нику.К удобному виноватому.Почему-то именно эта фраза застряла сильнее остальных.Элина знала его совсем недолго. Слишком недолго, чтобы делать выводы. И всё же ей не нравилось, как легко в этом мире на человека можно было повесить чужую историю и заставить носить её так, будто он сам её выбрал.
Элина опустила взгляд в тетрадь, где среди чужих имён теперь появилось ещё одно – не записанное, но всё равно стоявшее между строк.
Ник Грин.
И почему-то ей казалось, что к нему в этой истории вопросов будет не меньше, чем к Селестине, Лорену и всем древним законам вместе взятым.
***
День церемонии наступил слишком быстро.
Элина даже не успела, как следует понять, в какой момент учебные записи, разговоры о древних законах и неприятные мысли о Нике сменились платьем, заколками и мамиными попытками заставить её хотя бы немного поесть перед выходом.
Голубое платье выбрала Ирина.Сама Элина, скорее всего, взяла бы что-нибудь проще – менее заметное, менее открытое, менее торжественное и точно не такое, в котором хотелось всё время проверять, не слишком ли прямо она стоит. Но мама уверенно сказала, что этот цвет ей идёт, и спорить с ней Элина не стала.
Платье оказалось лёгким, почти воздушным. Ткань мягко скользила по коже, а при движении чуть переливалась, будто в ней тоже спрятали тонкие нити феерии. Волосы Элине убрали аккуратнее обычного, оставив несколько прядей у лица, и какое-то время она смотрела на своё отражение так, словно видела не совсем себя.Слишком заметная.
И вот она вернулась снова в это место.В то самое место, где была в прошлый раз.Высокие своды уходили куда-то вверх, теряясь в мягком золотом сиянии. Каменные стены казались живыми из-за тонких линий света, которые тянулись по ним, переплетались между собой и исчезали под резными арками.
Элина поправила очки и постаралась не дышать слишком глубоко.Очки всё ещё казались чужими на лице, но без них мир фей расплывался. С ними же всё было слишком чётким.
Рядом стояла Нина. Такая же нарядная, собранная, почти непривычно серьёзная. В её образе не было ничего лишнего, но именно поэтому она выглядела особенно красиво: аккуратная причёска, светлая ткань платья, тонкие украшения, спокойная осанка. Только пальцы иногда чуть сильнее сжимали тканьподола, выдавая, что сама Нина тоже волнуется.Элина заметила это и почему-то сразу почувствовала себя менее одинокой.
Нина стояла достаточно близко, чтобы это выглядело случайностью, но Элина понимала: она специально не отходила. Поддерживала. Не словами, не лишними вопросами, а просто своим присутствием рядом.И это помогало.Немного.Потому что вокруг было слишком много глаз.Слишком много лиц, повёрнутых в их сторону.
Кто-то смотрел открыто, без всякого стеснения. Кто-то переговаривался вполголоса, бросая быстрые взгляды через плечо. Кто-то делал вид, что осматривает на архитектуру здания, но всё равно возвращался взглядом к ней.
Она чувствовала это почти кожей.Оценивающие взгляды скользили по платью, по очкам, по её лицу, по спине – туда, где под тканью и чужим вниманием снова начинало тянуть знакомое напряжение.
Элина выпрямилась.Именно об этом её предупреждала Нина. Не хватало ещё показать им, что ей не по себе.Сегодня всё вокруг специально пыталось напомнить ей, что она здесь чужая. Не из этого мира, не из этих семей, не из этих правил. Но при этом все почему-то смотрели на неё так, словно она уже успела стать частью чего-то важного.
И это раздражало сильнее всего.Она не просила ни крыльев, ни пророчеств, ни чужих тайн. Не просила, чтобы её обычная жизнь начала расползаться по швам.
Нина чуть заметно коснулась её локтя.Элина не повернула головы, но поняла этот жест правильно.
Держись.
Она медленно выдохнула и заставила себя смотреть вперёд.Церемония ещё даже не началась, а ей уже хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось.
И именно тогда она увидела его.
Не сразу целиком - сначала только глаза в толпе. Спокойные, внимательные, слишком узнаваемые среди десятков чужих лиц.Ник стоял чуть в стороне, как будто и не собирался становиться частью общего шума. В тёмной одежде, с привычно отстранённым выражением лица, он выглядел так, словно оказался здесь случайно и в любой момент мог исчезнуть.
Но смотрел он на неё.
Элина почему-то почувствовала, как внутри стало немного легче.Совсем чуть-чуть.Ведь среди всех этих оценивающих взглядов появился один, который не пытался сразу решить, кто она такая и насколько опасна.
- Можешь не делать вид, что не заметила, - тихо сказала Нина рядом.
Элина моргнула и подняла на неё голову. Именно сейчас хорошо почувствовалась их разница в росте. Элина буквально упиралась носом Нине в плечо.
- Что?
- Ника.
- Я не делала вид.
- Конечно.
В голосе Нины было слишком много спокойного знания, и это сразу начало раздражать.Элина снова посмотрела вперёд, стараясь не искать его взгляд слишком явно.
- Вы же знакомы. Логично, что он здесь.Он пришёл на твою церемонию.
- Формально да, - Нина чуть поправила рукав платья. - Он, конечно, сказал, что придёт ради меня. Всё-таки давно знакомы.
- Ну вот.
- Но перед этим он спрашивал о тебе.
Элина замерла.
- Что?
Нина даже не повернулась, но уголки её губ едва заметно дрогнули.
- Спрашивал, как ты. Придёшь ли. Как справляешься.
Элина почувствовала, как щёки предательски начали теплеть.
- Просто из вежливости.
- Ник и вежливость – это довольно редкое сочетание. Похоже, его просто кто-то зацепил.
Элина открыла рот, чтобы ответить что-нибудь дерзкое, но ничего подходящего почему-то не нашлось.Она только отвернулась, делая вид, что рассматривает светящиеся линии на стенах.
- Не выдумывай.
- Я и не выдумываю, - прошептала Нина, слегка наклоняясь к уху Элины. - Я просто наблюдаю.
Элина издала недовольно смешок, но всё равно не смогла удержаться и снова посмотрела в сторону Ника.Он всё ещё был там.И всё ещё смотрел на них.На этот раз, когда их взгляды встретились, он едва заметно кивнул.Почти ничего.Но Элина почему-то смутилась ещё сильнее.
Она хотела бы сказать, что ей совершенно всё равно, спрашивал Ник о ней или нет, пришёл он сюда ради Нины или всё-таки из-за неё. У неё и без этого было достаточно проблем: крылья, феерия, церемония, взгляды, мир, который для неё абсолютно новый. Ей хватало. Ещё какие-то непонятные чувства к малознакомому парнюбыли бы уже лишними.
Но именно поэтому это раздражало сильнее.
Потому что, сколько бы Элина ни убеждала себя, что ей не до этого, мысли всё равно иногда возвращались к нему. К его спокойному голосу. К взгляду небесно-голубых глаз.
Возможно, дело было вовсе не в нём самом, а в том, как он фехтовал. В его движениях было что-то слишком точное, собранное, почти знакомое. Не тхэквондо, конечно, совсем другая техника, оружие, другой ритм. Но Элина всё равно уловила в этом что-то близкое: контроль тела, расчёт, умение видеть следующий удар ещё до того, как он случится.
Ей нравилось наблюдать за такими людьми.
Людьми, которые не просто двигались красиво, а понимали собственное тело лучше, чем большинство понимало свои мысли.
И, наверное, именно поэтому Ник засел у неё в голове.
Не из-за взгляда. Не из-за того, как он стоял сейчас в толпе и смотрел на неё. И уж точно не из-за каких-то чувств.
Просто спортивный интерес.
Элина почти убедила себя в этом.
Ей просто хотелось однажды позаниматься с ним. Посмотреть ещё раз, как он двигается вблизи. Проверить, насколько быстро он реагирует, как держит дистанцию, где ошибается.
Да.
Именно поэтому.
И вдруг в храме стало тише.Разговоры постепенно стихли, взгляды оторвались от Элины с Ниной и повернулись к центру зала. Светящиеся линии на стенах вспыхнули ярче, собираясь в тонкие узоры под сводами.
Нина рядом выпрямилась.Элина сразу почувствовала, как её собственное волнение вернулось на место.
Церемония начиналась.
Глава 6. Шлейф прошлого
Феерия была основой мира фей.Так, по крайней мере, объясняла Нина.
Она говорила, что феерия – это то, из чего сделаны крылья; ею покрываются оболочки глаз взрослых фей после церемонии; она входит в состав древних артефактов, переходов между мирами и самого воздуха в местах, где граница между человеческим и фейским становится тоньше.Без неё феи не могли бы видеть свой мир по-настоящему, не могли бы свободно пересекать границу, не могли бы летать и удерживать связь с тем, что делало их не людьми.
На словах всё звучало почти понятно.Как очередное правило.Как странная, но всё же объяснимая часть чужой биологии и чужой магии.Элина даже записала в тетради:
Феерия – энергия/материя света, связывающая фей с их миром.
Нина, увидев эту запись, только усмехнулась и сказала, что формулировка прям человеческая.Теперь Элина понимала почему.
Потому что вживую феерия не была похожа ни на энергию, ни на материю, ни на что-то, что вообще можно было нормально записать в тетрадь. Она была слишком настоящей. И слишком нереальной одновременно.
Элина уже видела феерию раньше.В очках Нины, в переходах, в странном мерцании крыльев, в тонких линиях, которые иногда проступали там, где обычный человеческий взгляд не должен был замечать ничего. Но раньше всё это казалось скорее отдельными вспышками. Обрывками чужого мира, который показывали ей осторожно, через щель, будто боялись открыть слишком много сразу.
Сейчас же феерия не пряталась.На церемонии она раскрывалась полностью – ярче, глубже, свободнее. Всё это время Элина видела не сам свет, а только его отражение на стене. А теперь кто-то,наконец, распахнул перед ней дверь.
В храме феерия просыпалась медленно. Сначала тонкие линии света на стенах стали ярче, потом мягкое разноцветное сияние побежало по резным колоннам, по каменным аркам, по полу под ногами. Свет не просто отражался от поверхности – он будто жил внутри неё, проступал из глубины камня, как память, которую долго держали запертой.
Элина невольно подняла голову. Высоко под сводами нити феерии переплетались между собой, расходились и снова сходились в сложные узоры. Они напоминали то кружево, то тонкие ветви, то светящиеся жилы огромного живого существа. Стоило задержать взгляд на одном изгибе, как он уже менялся, вытягивался дальше, растворялся в другом узоре.
Это было невозможно запомнить.И невозможно перестать рассматривать. Феерия не сияла как лампа и не горела как огонь. В ней не было ничего резкого. Она двигалась мягко, почти осторожно, боясь разрушить собственную красоту. Иногда она становилась прозрачной, иногда собиралась в тонкие золотые линии, иногда вспыхивала разноцветными отблесками.
И, наверное, впервые с того момента, как Элина попала в этот мир, ей пришлось признать: что-то сказочное в нём всё-таки было.
Не в древних законах.
Не в проклятиях.
Не в чужих взглядах.
А вот здесь – в этом свете, который невозможно было назвать просто украшением. В том, как храм дышал вместе с ним. В том, как крылья фей вокруг отвечали на это сияние едва заметными переливами.
Феерия была красивой. До раздражения красивой.До такой степени, что Элине почти хотелось злиться на себя за то, что она всё равно смотрит. Она ведь уже решила, что этот мир ей не нравится. Что он слишком жестокий, слишком запутанный, слишком полный чужих правил и чужой вины.
Но сейчас, стоя под этим светом, она не могла отрицать очевидного. Этот мир умел быть прекрасным.И именно это почему-то пугало не меньше, чем всё остальное.
Нина стояла рядом совсем неподвижно.Это была не просто красивая традиция, не представление для гостей и не очередная странность мира фей. Для Нины церемония значила что-то важное. Что-то, к чему её, возможно, готовили всю жизнь.
Свет опускался ниже.Элина почувствовала, как Нина рядом сделала медленный вдох. Люди вокруг начали расступаться. Между рядами образовался проход. Вперёд вышла девушка, она подошла к тому самому мужчине, который оценивал Элину в первый день её посещения этого мира. Теперь она знает, что это Эйса Манон. Старший хранитель Ордена хранителей Феерии. Элина сразу его узнала. Всё та же прямая осанка, тот же тяжёлый спокойный взгляд. Ему не нужно было ничего говорить, казалось, что в этом помещении все понимали, как нужно себя вести кроме Элины.
Сегодня Хранитель был одет примерно также как и в тот день, но что-то выдавало, что всё-таки это одеяние было торжественнее. Он, молча, осмотрел вышедшую к нему фею. Феерия вокруг него стало словно плотнее, собираясь в тонкое сияющее кольцо под ногами. Никто не смел издать ни звука, словно все понимали, что это не просто праздник.
Это был закон.
Порядок.
Закон и порядок. Звучит как название криминального шоу. Мысль была настолько неуместной, что она тут же заставила себя вернуться в реальность.Для многих здесь присутствующих этот ритуал это то, что они ждали все эти годы, возможность стать миром к которому они готовились столько лет, но не для Элины. Она узнала об этом мире месяц назад, и дл неё всё происходящее, это словно пойти с бабулей в церковь, в которую она ранее ходила только по праздникам, и начать падать на колени и молиться. Это для неё всё как было чуждо в тот день, так и осталось по ощущениям спустя месяц.
Элина невольно сжала пальцы. Она почувствовала, как дыхание Нины сбилось. Вот для кого это мероприятие было по настоящему смыслом жизни последние несколько лет.
Перед «подопытной» была уже подготовленная площадка – круглый участок пола, выложенный камнем оттенка отличающегося от всего остального пола. По краям тянулись тонкие нити Фееерии, настолько бледные, что раньше Элина могла принять это за обычные узоры.
Все ждали.
Девушка остановилась в центре круга. На её лице читалась невозмутимость, словно происходящее она повторяла каждый день. Лишь дрожащие пальцы,почти как у Нины, выдавали, что это событие всё-таки имеет для неё значение. Она сложила руки перед собой. ЭйсаМанон сделал шаг назад. Словно свет софитов упал с потолка прямо на девушку. Казалось, что весь свет храма сейчас собрался над ней. Элина повернулась к Нине, но и её взгляд завороженно прикован к этому сияющему потоку.
Сначала можно было подумать, что что-то идёт не так: больше ничего не происходило. Элина, снова повернувшись к центру храма, даже решила, что пропустила что-то важное, пока отворачивалась.
Но вдруг воздух едва заметно за спиной Элины дрогнул, а руки почему-то словно обожгло. Из-за плеч девушки в центре начали проступать тонкие линии света. Сначала почти прозрачные, потом всё ярче. Они расходились в стороны, вытягивались, соединялись между собой, будто кто-то невидимый медленно дорисовывал в воздухе сложный узор. Элина раньше видела это процесс только в зеркало дома, когда сама тренировалась вызывать и убирать крылья.
Словно по совпадению, сейчас крылья за спиной Элины тоже образовывались без её усилий и желания. Сами. Она инстинктивно сжала ладони в кулаки. Жар не исчезал, наоборот, становился сильнее, собирался под кожей и начинал отдавать вверх по рукам. Она опустила их вдоль тела, стараясь не привлекать внимания. Нина не рассказывала, что так может быть, но откуда Нине точно было знать, ведь для неё самой эта церемония впервые?
В попытке отвлечься, она вернула внимание к девушке в центре, крылья которой уже полностью раскрылись. Толпа смотрела только туда. На душе от этого стало поспокойнее. Но на какое-то мгновение фееерия, кружившаяся в центре, маленькими тоненькими нитями потянулась, будто в сторону Элины. Она подумала, может ей показалось, но повернув голову, она поняла, что на неё косится Нина, и не только, но, слаба богу, кажется, все кто-то что-то заметил, быстро отогнали эту странную мысль и вернулись к церемонии.
Эйса Манон поднял руку. Девушка в центре круга расправила крылья шире. Феерия по краям площадки словно вспыхнула. Сначала она собиралась у пола – тонким сияющим ободком вокруг. Потом отдельные нити потянулись вверх, медленно почти бережно принялись вплетаться в крылья девушки.
Элина следила за каждым движением света. Крылья перестали напоминать тонкую прозрачную ткань, линии становились толще, заметнее, а между тонкими прожилками появилось мягкое внутренне сияние. Феерия их не меняла, а завершала.
Нина задержала дыхание, так словно пыталась сдержать подступающий визг. Они обе понимали, что скоро то же самое случится и с ними.
Девушка в центре опустила руки. Крылья за её спиной оставались раскрытыми, но уже не дрожали. Казалось, что они стали выглядеть тяжелее.
Теперь Эйса подошёл к ней вплотную и протянул ладонь. Следующий этап – снятие очков. Она медленно руки к лицу. Очки дрогнули в её пальцах. Она словно хотела удержать этот момент чуть дольше, чем положено.
Потом сняла их. Отдала ему. Для зрителей мир вокруг никак не изменился, но Элина уже знала, что сейчас происходит. Девушка очень быстро заморгала. Так словно пыталась отогнать наваждение.
Нити света теперь тонкими линиями тянулась с потолка к её лицу. Медленно. Слишком осознанно для простого света. Эйса сделал шаг назад. Словно щупальца феерия проникла полностью в её глаза, она подняла лицо к потолку, пытаясь помочь ей полностью заполнить её взгляд.
Как только нити затихли, девушка закрыла глаза. Девушка ка будто ждала, как феерия устроится хорошенько внутри. Она набрала воздух грудью и раскрыла глаза. Для зрителей не произошло ровным счётом ничего, но по выражению лица девушки стало понятно. Форма пространства для неё не изменилась, изменилась глубина. Очки были больше не нужны.
Эйса Манон не следил за этой сценой, он спокойно относил очки девушки к каменной трибуне и оставил их там. После он вернулся к центру, когда девушка уже могла смотреть на него без труда и побочных инструментов. Она стояла и ждала его. Он встал снова перед ней на небольшом расстоянии, но, всё ещё не касаясь границ круга, и протянул ей руки.
Девушка медленно вложила свои ладони вего. Сначала ничего не произошло. Только короткий контакт. Потом на глазах у всех её потянуло вверх. Не рывком, скорее так будто само пространство перестало держать её вес.
Ноги оторвались от пола, сначала чуть-чуть. Потом выше. Эйса держал ее за руки ровно, без усилия лишь направляя. Воздух вокруг них все также дрожал, но сейчас чувствовалось, что им не представляет труда поднять девушку в воздух.
И вот она сама опустила себя плавно вниз. Ноги коснулись камня, и круг вокруг неё потух. Крылья затихли, но форму сохраняли, такие плотные, светящиеся, настоящие. Эйса отпустил её руки.
Словно по внутреннему сигналу линии света начали расходиться в стороны. Они не разрушались, просто становились частью пространства. И вот девушка стояла уже без крыльев.
К центру зала уже выносили четыре предмета.
Четыре символа.
Четыре стихии.
Огонь – в тонкой чаше тлел уголёк.
Вода – в круглом сосуде, спокойная, прозрачная.
Земля – тонкая пластина с небольшим количеством черной почвы.
Воздух – сфера, внутри которой, казалось, не было ничего кроме небольшого количества песчинок на дне.
Служители Ордена Хранителей разместились с разных сторон вокруг девушки. Девушка ни секунды не стала ждать и уверенно двинулась, так словно знала маршрут заранее. Не выбирая, не сомневаясь. Опустила ладонь к сфере. Песчинки внутри сорвались со своих мест и начали метаться по кругу, закручиваясь в потоки, образуя сложные вихри.
Воздух.
Сначала – один хлопок. Потом ещё. И в следующую секунду зал разразился аплодисментами. Не громкими до хаоса, а чёткими, выверенными.
Кто-то кивал. Кто-то смотрел с заметным одобрением. Девушка убрала руку со сферы и к ней тут же подскочили родители, они всучили ей в руку небольшое колечко и принялись одобрительно обнимать.
Эйса Манон строгим и смиренным взглядам привёл их в чувства, и они поспешили удалиться с центра. Элина не успела осознать происходящее, как вперёд выдвинулась уже следующий молодой человек. Рядом Нина выдохнула чуть тише остальных. На её губах появилась лёгкая улыбка. Короткая сдержанная. Но настоящая. Казалось, что ей стало легче.
Дальше всё повторялось. Не одинаково. Кто-то сразу после того, как феерия окутала их крылья, старались взлететь без помощи Эйсы, кто-то выбирал и показывал чудеса других стихий, кто-то вообще старался красоваться.
Но основные этапа: крылья снова появлялись, феерия снова их окутывала, очки снова снимались, глаза снова наполнялись светом. И каждый раз храм реагировал одинаково – ровным, выверенным откликом, как будто так было устроено всегда.
Элина была обычным наблюдателем, она уже вовсе забыла, что тоже должна была скоро повторить этот же ритуал.
Когда вызвали в центр круга Нину, её словно вернуло в реальность. Подруга шагнула уверенно ровно, так словно какое то время назад не переживала. Вся церемония снова повторилась, но в этот раз Элина не заметила, как всё это время стояла с задержанным дыханием.
В момент, когда Нина снимала очки, на секунду Элина поймала её быстрый взгляд. Сначала было чувство, что ей показалось, но когда после пробы крыльев она снова посмотрела на Элину и широко улыбнулась, сомнения были откинуты.
Элина почувствовала, как внутри что-то отпустило. Радость пришла резко. Настоящая. Без примесей тревоги. Она даже не поняла, в какой момент улыбнулась в ответ.
Но почти сразу улыбка исчезла, пришло осознание, что скоро её очередь, а Нина уже отдалялась с матерью в другое место, подальше от Элины, и вот она осталась без немой поддержки.
Очередь до неё дошла быстро. Слишком быстро.
Элина даже не успела поймать момент, когда шагнула вперёд как на автомате. Она вошла в круг. Свет вокруг сразу изменился. Феерия не двигалась резкой, она плотно прижималась к коже, к спине, к дыханию.
Крылья появились. Не как чудо. Как факт. За спиной. Элина уже забыла времена, когда её настораживало это натяжение за спиной и удивляло само наличие у неё крыльев.

