Ошибка ценою в отпуск

— Да. Наверное, да. — и тихо добавляю: — Простите.

Все же совесть оказывается сильнее тупости.

— Меня зовут Матвей, — он протягивает руку и улыбается как ни в чем не бывало.

И я на автомате протягиваю свою, ощущая тепло и твердость прикосновения. Такими руками заключают сделки на крупные суммы без раздумий и сожалений. А еще такими руками уверенно держат за талию и не отпускают, даже когда подгибаются коленки.

Но… почему я об этом думаю?!

Этот мужчина сбивает меня с толку.

— Я Кира, — разрываю телесный контакт и опускаю ладонь на колени, — приятно познакомиться. — Не дав ему вставить ни слова, залпом продолжаю: — Слушайте, Матвей, я хотела поблагодарить вас за билет. И это вот все, — чуть качаю головой, намекая на то, где мы находимся, — но я обязательно все верну. Только мне нужны будут ваши контактные данные, наверное, чтобы сделать перевод. Можем договориться о процентах. Приму любые условия.

Матвей молча слушает все, что я говорю, и никак не меняется в лице. На нем задержалась та приятная улыбка, с которой он со мной сам же и познакомился. Когда я заканчиваю свою мысль и предлагаю вернуть деньги, он все же качает головой:

— Мне не нужно ничего возвращать. Рад, что помог.

Мне неловко, и я набираю суп, чтобы хоть как-то отвлечься. Вот только не успеваю донести ложку до рта. Меня поражает еще одна мысль, о которой я напрочь забыла.

Мне ведь негде жить.

— Что-то случилось? — кажется, на моем лице отражается весь тот ужас, который я осознала за считанные мгновения.

— Нет, — спешу ответить я. — То есть да, но вам ни к чему еще какие-то проблемы.

— Говорите.

Я поднимаю на Матвея взгляд, пораженная приказным тоном. Но не успеваю возмутиться, потому что какая-то отчаявшаяся часть меня решает подчиниться:

— Я поняла, что отель забронирован и оплачен тоже на другие даты. И пока у меня нет представления, как быть.

Матвей молча кивает, о чем-то раздумывая. И я не решаюсь спросить, о чем именно. Продолжаю есть суп, сама прокручивая возможные действия в своей голове. Надо, наверное, связаться с отелем, уточнить наличие мест на эти даты или запросить возврат средств, если мест нет.

— Дайте ваш телефон, — очередной приказ Матвея вырывает из мыслей, и я на каком-то автомате диктую выученные цифры. — Я решу ваш вопрос, дайте мне полчаса. Продублирую всю нужную информацию сообщением, если не удастся вас найти. Хотя, судя по последним событиям, мне это очень легко удается.

Я слушаю все это с открытым ртом, не успевая переварить ни суп, ни все, о чем мне сейчас говорит Матвей. Киваю болванчиком и молча наблюдаю за тем, как он поднимается с места и куда-то уходит.

Только когда силуэт мужчины окончательно скрывается и становится недоступен моему взгляду, я прихожу в себя. С осознанием, что один незнакомый человек купил мне не только билет на самолет, но взял на себя ответственность решить и другие мои проблемы, хотя я об этом даже не просила.

Вопросов становится еще больше.

Как и чувства долга, которое разрастается в немыслимых масштабах.

А о тревоге, которая увеличивается по мере разрушения всех моих планов, я вообще молчу.

Стоит ли плыть по течению и дождаться сообщения от Матвея?

Дав себе время на прийти в себя и доев суп, прихожу к решению, что у меня еще есть возможность вернуть часть моего отпуска под собственный контроль. Переместившись в зону ожидания, я делаю глубокий вдох и открываю телефон. Оставшееся до посадки время я планирую посвятить общению с администрацией отеля и попытке вернуть потраченные впустую средства.

Глава 4

К счастью, администрация отеля оказывается довольно сговорчивой, даже несмотря на мой ужасный английский. Мне оперативно отвечают на мой запрос и обещают оформить возврат, но только его придется подождать. А это значит, что самостоятельно я бы свою проблему с жильем не решила — все равно пришлось бы где-то в срочном порядке искать дополнительные средства. И это с учетом того, что мне уже помогли.Выходит, Матвей действительно меня спас. Сберег мой отпуск, который пошел бы крахом еще у стойки регистрации. От осознания этого губы трогает едва заметная дрожащая улыбка, а из груди вырывается громкий выдох. Я прикрываю глаза, чтобы хоть немного отпустить всю эту ситуацию и прийти в себя, и совершенно не замечаю, как рядом со мной кто-то садится.— Вижу, вам стало полегче, — даже не удивляюсь, слыша уже знакомый голос.Открываю глаза и смотрю на Матвея. Улыбаюсь чуть шире и киваю, подтверждая его слова. Мне действительно стало полегче.— Отель согласился вернуть оплату за бронь, — не знаю, зачем, но машу перед мужчиной телефоном с открытой почтой.Но Матвея это, кажется, не смущает. Он даже издает легкий смешок, но вовремя прикрывает рот ладонью. Качает головой, о чем-то задумавшись на мгновение, но тут же возвращает взгляд ко мне.— Я договорился насчет вашего нового места пребывания. Как и обещал, отправлю всю информацию, как только ее получу. Пришел пожелать удачного полета, — ему снова не удается сдержать улыбку. — Кажется, удача вам точно не помешает.— Да уж, — мотаю головой, тихо смеясь.И тут же замираю, до конца осознав, что сделал незнакомый мне человек. И в какую копейку мне может вылиться его помощь, даже несмотря на то, что он сам отказался от каких-либо возвратов. Резко поднимаю голову и ищу взглядом фигуру, что уже успела подняться и отойти на приличное расстояние. Пока в голове пробегает вопрос «Да как он так бесшумно появляется и исчезает?!», тоже поднимаюсь с места и окликаю, пытаясь задержать:— Матвей!Для убедительности теперь машу рукой, но уже без телефона.К моему удивлению, это срабатывает. Хотя, наверное, мой громкий возглас мог привлечь внимание любого. И не только Матвея.Подхожу к нему и на выдохе проговариваю все тот же вопрос:— Скажите, сколько я вам должна?— Даже не начинайте, — он снова хмурится. — Я же уже сказал.Прячет руки в карманы. Интуиция подсказывает, что прямо сейчас он сжимает ладони в кулаки. Но разве меня это останавливает? Я ведь тоже не хочу оставаться должницей.Кажется, я говорю это вслух, потому что брови Матвея сходятся к переносице, а губы сжимаются в тонкую линию.Но я ведь деньги вернуть хочу? Почему его это так злит?Запинаюсь в своей тираде и замолкаю в растерянности, вцепившись пальцами в лямку сумки: хоть какая-то точка опоры.— Кира, — неожиданно мягко зовет Матвей, и я вскидываю взгляд, — вы мне правда ничего не должны. Прекратите об этом думать и просто приятно проведите время. Мне этого будет более, чем достаточно.— Вы уверены? — уточняю на всякий случай.— Абсолютно.— Но…Матвей выставляет ладонь вперед, останавливая любые мои возражения.— Я все сказал. Ждите сообщения. Если не придет сейчас, то уже на месте. Там будет информация об отеле, трансфере, номере. Если будут какие-то вопросы, можете писать. Я на связи.Я рефлекторно снова хочу возразить, но механический женский голос объявляет посадку на наш общий рейс. Смотрю на табло, сверяя услышанные данные с теми, что мелькают на экране, и снова упускаю из вида Матвея, который, естественно, бесшумно и бесследно исчез.Правда, мне практически сразу удается его найти. Сперва я вижу его мелькнувшую в проходе макушку. А после — смотрю на него целиком, когда меня провожают к местам бизнес-класса. Мне снова хочется уточнить возможность возврата всех потраченных на меня средств, но моим вниманием завладевает, к моему стыду, огромное и, сто процентов, удобное кресло, на котором можно вытянуть ноги и у которого настраивается спинка. А рядом с ним — плед.Не раздумывая более ни секунды, усаживаюсь, кидаю ручную кладь сбоку и откидываю голову на спинку, выдыхая. Возвращаюсь в реальность только после уже ставшего привычным тихого покашливания-смеха и поворачиваю голову на звук, отмечая, что место Матвея не так уж и далеко. Тот смотрит прямо на меня и улыбается, но от меня не ускользает пара деталей: нервное постукивание пальцев по подлокотнику и звук пряжки застегнувшегося ремня.Матвей замечает, как скользит мой взгляд.— Боюсь летать, — разводит руки в стороны, когда мои глаза снова находят его. — Поэтому стараюсь делать это крайне редко.— Согласно статистике, самолеты — самый безопасный транспорт, — на автомате отвечаю я.— Одной статистикой меня не убедить, — Матвей качает головой и опускает руки на колени, чуть сминая пальцами ткань брюк.А я ловлю себя на том, что задерживаю взгляд на его ногах дольше положенного. Поэтому моргаю и резко отворачиваюсь к иллюминатору. За окном — копошение сотрудников аэропорта возле тележки с багажом, что подъехала к самолету и в данный момент активно разгружается.— Интересно? — дергаюсь от того, как низко звучит голос Матвея.Не рискую произнести ни звука. Обхожусь кивком и не собираюсь отвлекаться от наблюдения происходящего за пределами самолета. Это ведь гораздо интереснее, чем разглядывание чужих брюк, чужих ботинок и чужих зеленых глаз.Да уж, этот полет обещает быть очень долгим, если я не усну.Однако стоит самолету подняться в небо, а мне — еще раз коснуться головой спинки кресла, как я мгновенно проваливаюсь в сон.

Глава 5

Анталья встречает меня в окно иллюминатора ярким солнцем и чистым голубым небом. Я просыпаюсь за двадцать минут до полной посадки самолета и начинаю небольшую подготовку: убираю наушники, которые успела достать и воткнуть в уши в одно из пробуждений; сворачиваю плед, которым меня когда-то успели укрыть; наношу легкий макияж, чтобы скрыть усталость прошедших в аэропорту часов и самого полета.

Краем глаза успеваю посмотреть в сторону кресла Матвея. Тот тоже умудрился уснуть. Видимо, усталость оказалась сильнее страха полетов, но думать, чем она была вызвана, как-то не хочется. Невольно улыбаюсь, залюбовавшись умиротворенным выражением лица мужчины, но быстро привожу себя в чувства, заставив отвернуться и устремив взгляд на то, что происходит снаружи самолета.

Ровно через двадцать минут шасси касается посадочной полосы, и я выдыхаю, сдерживая внутренний порыв похлопать пилоту за успешное приземление. Впрочем, такой порыв, кажется, охватывает не только меня. Потому что я слышу легкие хлопки. Это Матвей. Он успел проснуться, пока я прихорашивалась, и мы даже пару раз пересеклись взглядами и обменялись улыбками и кивками.

— Хорошо долетели, — констатирует он, когда снова ловит мой взгляд.

Снова киваю и отстегиваю ремень. Матвей делает то же самое. Его движения уже не кажутся нервными, он снова полон уверенности в себе. И сегодняшнем дне, судя по всему. Успевает включить свой телефон, ответить кому-то и даже нахмуриться от какого-то сообщения.

— Проверьте телефон, — бросает, не глядя на меня.

И я втайне этому радуюсь, потому что опять не замечаю, как залипла. Следую указаниям и беру в руки временный кирпич, который вывожу из авиарежима. Смартфон тут же сигнализирует о новых сообщениях, одно из которых — с незнакомого номера. В нем все довольно лаконично: информация о том, какую табличку мне искать на выходе из аэропорта.

— Вам все пришло? — уточняет Матвей.

Самолет уже остановился, а пилот сообщил базовую информацию о температуре за бортом и пожелал приятного отдыха. В салоне становится шумно, поэтому я просто в очередной раз киваю, не сдержав благодарной улыбки. Матвей правильно ее считывает, потому что его резкое:

— Ничего вы мне не должны, — слышу очень отчетливо.

Мужчина рывком подрывается с места, забирая свою ручную кладь. И первым покидает салон, оставив меня в легком изумлении и замешательстве. С одной стороны, я начинаю чувствовать себя виноватой, что довела его до такой реакции. С другой — совершенно сбита с толку, потому что эту реакцию совсем не понимаю.

— Девушка, — окликает стюардесса, и я на автомате поднимаю взгляд, — уже можно покинуть салон.

Она мягко улыбается. И я, как китайский болванчик, продолжаю кивать, попутно собирая свои вещи и едва ли не вываливаясь из кресла, неудобно поднявшись. Девушка успевает меня поддержать, и я на мгновение сомневаюсь, стоит ли ее благодарить. А все почему? Потому что эти сомнения вызвал Матвей своими странными реакциями! Но я рискую:

— Спасибо, — тихо шепчу куда-то ей в плечо, выравнивая корпус.

— Да не за что, — та смеется и, кажется, совершенно не хочет на меня разозлиться.

Указывает направление к выходу, и я двигаюсь вперед, с еще большей силой начиная анализировать странную реакцию моего нового знакомого. Она по какой-то причине не дает мне покоя, хотя поначалу я готова была с ней смириться и даже ее принять. Наверное, в прошлой жизни я была следователем. Или детективом. Ну, или на крайний случай психологом. Другого объяснения у меня нет. Либо я просто люблю докапываться до людей, если они становятся мне интересны. Либо Матвей сейчас — это некий незакрытый гештальт.

Ладно, объяснений довольно много.

И все они продолжают нагружать мой мозг, пока я захожу в автобус, где попутно пытаюсь высмотреть знакомую макушку или выделяющиеся ботинки. Но все тщетно. Видимо, Матвей интуитивно догадался о моих склонностях к исследованию его реакции и решил затаиться. Или просто он слишком деловой и важный и уехал на другом транспорте, пока я нещадно тормозила и не спешила покинуть борт.

И ведь телефона его у меня нет. У нас произошел односторонний обмен — мой номер в его руки. Информацию о том, кто должен меня встретить, отправлял мне явно не он. Хотя… Скорее всего, этот «не он» и может вывести меня на Матвея, ведь они, вероятно, знакомы.