Невеста для циника. Свадьба под шум прибоя

Его серые глаза, в прошлый раз ледяные и смотрящие на меня свысока, сейчас слегка округлились, словно он тоже шокирован этой внезапной встречей.

Кажется, у нас одна неудача на двоих.

– Вы… – начинает он, а я одновременно с ним выпаливаю:

– Ты…

Фразы обрываются, повисая в воздухе, как неловкий вопрос на собеседовании, на который ни один из нас не знает ответа.

Тишина давит на барабанные перепонки, усиливаемая нервным тиканьем старых часов в прихожей.

Кажется, даже коврик у двери смущенно свернулся в трубочку.

– Маркуша, дорогой! – звонкий, слегка скрипучий голос бабушки Лиды доносится из гостиной, рассеивая повисшее напряжение, как утренний туман. – Заходи, не стой на пороге! Вероничка, пропусти гостя! Что ты замерла, как Снежная Королева?

Снежная Королева! Да я скорее похожа на смущенного пингвина, случайно забредшего на светский раут.

Отступаю, чувствуя, как щеки начинают неистово пылать, будто я только что выиграла в лотерею, а приз – публичное смущение и пожизненная подписка на неловкие ситуации.

Марк проходит мимо, и рукав его пиджака случайно, или неслучайно, касается моей руки. Легкое прикосновение вызывает во мне ощущение, будто я схватила оголенный провод или лизнула девятивольтовую батарейку.

Искры, молнии, полный набор. Надо срочно проверить, не выпали ли у меня пломбы.

В гостиной нас уже ждет бабушка Марта. Она восседает в кресле, как королева на троне, а ее проницательный взгляд изучает меня с явным, почти исследовательским интересом.

Кажется, она пытается разгадать сложный ребус или найти изъян в картине старого мастера.

– Так вот она какая, твоя внучка! – восклицает, поднимаясь с места и нежно беря мои руки в свои. Ее руки теплые и сухие, с тонкими старческими прожилками. – Лидочка, да она просто копия тебя в молодости! Такая же красавица. Только глаза другого цвета, как я погляжу.

Марк кашляет, словно подавился невидимым комаром или внезапно осознал, что застрял в плохо написанном романе. Он явно желает сменить тему и сбежать из этой комнаты, как можно скорее.

– Бабушка, я думаю… – начинает, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. – В общем, позвони, как освободишься, хорошо? У меня день расписан по минутам… Деловые встречи, важные переговоры… Ты же понимаешь. Время – деньги!

– Ничего у тебя не расписано! – перебивает его Марта, властно усаживая нас друг напротив друга за маленький круглый столик, накрытый накрахмаленной скатертью с вышитыми розами. Так близко, что наши колени рискуют познакомиться поближе под этой самой скатертью. – Не выдумывай! И вообще, когда это ты стал таким деловым? Приехал отдохнуть от своей работы, внучек.

Марк бросает на меня короткий взгляд, полный скрытого раздражения и немого отчаяния.

– Вероника, – бабушка Марта поворачивается ко мне, и в ее глазах загорается озорной огонек, – а чем ты занимаешься? Работаешь, учишься? Может быть, у тебя есть молодой человек?

Я чувствую, как впадаю в ступор. Отвечать правду? Говорить, что я работаю флористом и предпочитаю компании цветов обществу мужчин? Или придумать что-нибудь более социально приемлемое?

– Эм… ну, я… – начинаю, судорожно соображая, как выкрутиться. – Я работаю. У меня свой маленький бизнес.

– О, правда? И что же это за бизнес такой? – бабушка Марта приподнимает бровь, и я понимаю, что отступать некуда.

– Я флорист, – выпаливаю, как нашкодившая школьница. – У меня своя небольшая цветочная мастерская. «Райский уголок» называется.

На секунду повисает тишина. Я с замиранием сердца жду реакции.

– Флорист? – переспрашивает бабушка Марта, и в ее голосе слышится… интерес? – Как мило! Я всегда любила цветы. А какие у тебя самые любимые?

Вопрос, казалось бы, простой, но для меня он звучит, как приглашение к пытке. Если я сейчас начну рассуждать о символике пионов или о нежности альстромерий, то дам этому циничному брюнету, который бросает на меня высокомерные взгляды, еще один повод для насмешек.

– Ну, – тяну, пытаясь выиграть время, – мне нравятся все цветы. Каждый по-своему прекрасен.

К счастью, в этот момент дверь на кухню распахивается, и на пороге появляется бабушка Лида с подносом, на котором красуется дымящийся пирог с яблоками. Запах корицы и ванили заполняет комнату, отвлекая внимание бабушки Марты.

– Ах, какая красота! – восклицает она, глядя на пирог. – Лидочка, ты как всегда на высоте!

– Это Вероника мне помогала, – с гордостью говорит бабушка Лида, подмигивая мне.

И тут меня осеняет гениальная мысль. Пирог! Это же идеальная возможность сбежать!

– Бабушка, а давай я помогу тебе налить чай? – предлагаю, вскакивая со стула. – А то я смотрю, ты сегодня какая-то уставшая.

– Ой, да, не помешает, – соглашается бабушка Лида. – Тогда беги на кухню, – она вручает мне пирог.

Я облегченно вздыхаю и, как можно более естественно, направляюсь к двери.

На кухне, прислонившись к стене, перевожу дыхание.

Фух, пронесло!

Кажется, я выпуталась из этой неловкой ситуации.

Ставлю пирог на стол, разворачиваюсь к плите за чайником, вынимаю из шкафчика чашки.

Неожиданно прямо за моей спиной раздается грохот, а затем жалобное мяуканье.

Оборачиваюсь и вижу картину маслом: на столе, посреди белоснежной скатерти, восседает огромный рыжий котяра, нагло поедающий пирог с яблоками!

Он успел стащить огромный кусок, и теперь деловито им чавкает, игнорируя все правила приличия.

Инстинктивно хватаю первое, что попадается под руку – кухонное полотенце, и, размахивая им как флагом, бросаюсь в атаку.

– Кыш! Брысь! Пошел вон, хулиган рыжий! – кричу, пытаясь согнать наглого кота со стола.

Кот, кажется, только раззадоривается. Он поджимает уши, шипит и, словно издеваясь, откусывает еще один кусок пирога. Полотенце бессильно шлепает по его пушистой спине. Я чувствую, как закипаю от бессилия.

В этот момент в дверном проеме появляется Марк. Он не входит в кухню, а просто прислоняется к косяку, сложив руки на груди и наблюдая за мной с еле заметной усмешкой.

– Мм, я вижу вы не только цветы любите, но и животных тоже, – цедит насмешливо. – Что ж вам несчастный кот сделал? У вас какие-то проблемы?

Запыхавшись, бросаю на мужчину сердитый взгляд.

– Да, есть тут один наглый зверь, который возомнил себя королем кухни! – огрызаюсь, снова замахиваясь полотенцем на кота.

– Может, стоит вызвать службу отлова бездомных животных? – предлагает Марк, как бы невзначай.

– Что за бред? – возмущаюсь в ответ. – Это просто соседский кот! Его нужно просто прогнать!

Я снова замахиваюсь полотенцем, на этот раз намереваясь придать удару силу.

В запале я не замечаю, как кот, перепрыгивая со стола на стул, задевает вазу с фруктами, стоявшую на краю. Ваза качается и, словно в замедленной съемке, летит на пол, апельсины и яблоки рассыпаются в разные стороны.

Кот, видимо, испугавшись собственного хулиганства, пулей вылетает в окно.

Я облегченно вздыхаю и собираюсь уже начать собирать фрукты, как вдруг, делаю шаг вперед, наступаю на скользкое яблоко и теряю равновесие. Я лечу вперед, инстинктивно хватаясь за что-нибудь, чтобы удержаться.

Единственное, что оказывается в пределах досягаемости – это… Марк. Его рука, молниеносно вытянувшись, успевает схватить меня за локоть. Но этого недостаточно, чтобы предотвратить падение. Я все равно падаю, но теперь уже в его объятия.

Его руки крепко обхватывают мою талию, не давая мне рухнуть на пол. Я замираю, чувствуя, как бьется его сердце. Нахожусь в таком замешательстве, что не могу понять, что происходит.

Мы стоим вплотную друг к другу, наши тела соприкасаются, и я чувствую легкий, едва уловимый аромат его одеколона. Мое дыхание сбивается, в голове – пустота.

– Прости… – шепчу, чувствуя, как краска заливает мои щеки.

Не знаю, за что именно извиняюсь – за падение, за то, что повисла на нем, или за то, что мы сейчас стоим вот так, в обнимку.

Марк молчит, и только сильнее сжимает мою талию.

– Ты… ты в порядке? – наконец, невнятно бормочет он. Его голос звучит немного хрипло, как будто он тоже растерян.

– Да… вроде бы, – отвечаю я так же тихо, не отрывая взгляда от его рубашки. Я чувствую себя ужасно неловко, но почему-то не могу заставить себя отстраниться.

И тут раздается оглушительный грохот – это, вероятно, вернувшись за добычей, кот скинул со стола поднос с чайными чашками. Осколки летят во все стороны, а на полу, среди фруктов, теперь еще и осколки фарфора.

Но я не обращаю на это никакого внимания. Я просто стою в объятиях Марка, совершенно потерянная и не понимающая, что происходит.

Глава 4

Чаепитие проходит в атмосфере неприкрытого любопытства.

Бабушки щебечут о днях минувших, то и дело бросая на нас оценивающие взгляды, будто мы экспонаты на выставке.

Марк сидит, словно каменный, челюсти напряжены, а взгляд устремлен в одну точку. Видно, что все это бабье царство его порядком раздражает.

Когда тарелки пустеют, а разговор затихает, Лида откладывает вилку и, откашлявшись, произносит:

– Дети, мы с Марфой Петровной давно знакомы, и за долгие годы дружбы поняли многое…

Я замираю, сжимая в руке стакан с водой. Что они задумали? Чувствую, как инстинкт самосохранения начинает паниковать.

– К чему вы клоните? – осторожно спрашиваю, чувствуя, как нарастает тревога.

– Мы решили, что пора вам обоим обрести счастье, – мягко говорит Марта, а бабушка Лида согласно кивает.

Тишина. Слышно только тиканье старинных часов на каминной полке, отсчитывающих секунды до неминуемой катастрофы.

Марк, не дожидаясь паузы, резко обрывает:

– Не понимаю, о чем речь. У меня, вообще-то, дела.

– Сидеть, – тоном, не терпящим возражений, произносит бабушка Марта.

Марк бросает на нее испепеляющий взгляд, но остается сидеть. Видно, что спорить с ней бесполезно.

– Речь о том, что вы идеально подходите друг другу, – с уверенностью произносит моя бабуля, доставая из своей бездонной сумочки толстенный конверт. – И у нас есть предложение.

Вода, которую я только что глотнула, идет не в то горло. Я начинаю кашлять, хватаясь за салфетку.

– ЧТО?! – мой голос звучит так, будто я подавилась не водой, а целым лимоном.

Марк с силой сжимает кулаки, но молчит, прожигая бабушек взглядом.

– Бабушка, это переходит все границы! Мы даже не…

– Не нравитесь друг другу? – подхватывает Марта. – Странно. А почему тогда Марк три дня назад звонил своему агенту, чтобы узнать адрес цветочного магазина Вероники?

Я широко раскрываю глаза. Марк едва заметно вздрагивает, но сохраняет непроницаемое выражение лица.

– Это было… профессиональное любопытство! – сквозь зубы произносит мужчина.

– А почему Вероника всю неделю портила букеты, все время о чем-то думая? – подхватывает баб Лида, подмигивая мне.

Теперь моя очередь краснеть, как маковый бутон.

– У меня был творческий кризис! – выпаливаю первое, что приходит в голову.

Бабушки переглядываются с видом заговорщиков, одержавших полную победу.

– Так вот, – Лида достает из сумочки конверт и протягивает его подруге.

– Условия просты, – торжественно произносит Марта. – Вы женитесь и живете вместе год. Если выполните условие – Марк получает антикварную коллекцию деда, а Вероника – наш дом с оранжереей у моря. Если нет – все имущество перейдет в фонд защиты бездомных кошек.

– Что?! – мы вскакиваем со стульев одновременно.

– Вы же несерьезно? – говорит Марк голосом, в котором смешались ярость и неверие. – Я думал, отец давно распродал коллекцию…

– Абсолютно серьезно, – кивает Марта. – Документы уже готовы. Осталось только ваше согласие.

Я смотрю на Марка. Он смотрит на меня. В его глазах читается та же смесь возмущения и… растерянности.

– Ты ведь не собираешься… – начинает он, и в его голосе слышится угроза.

– Конечно, нет! – фыркаю, скрещивая руки на груди. – Я скорее выйду замуж за свой фикус!

– Фикус хотя бы молчит, – цедит Волков, едва разжимая губы.

– Ах, вот как? – моя гордость тут же взлетает до небес. – Значит, я слишком болтливая для тебя?

– Ты просто… – отрезает Марк.

– Что «просто»? – язвительно перебиваю его. – Просто я тебе не нравлюсь? Так ты не обольщайся, у нас это взаимно.

– Да дело вовсе не в тебе! – взрывается Марк. – Дело в том, что это… цирк! Нас пытаются насильно сосватать, как в какой-то комедии!

– Ну, знаешь ли, – парирую в ответ, – я тоже не в восторге от этой идеи! Но если это единственный способ получить дом с оранжереей…

– Ты что, серьезно думаешь об этом?! – Марк прожигает меня взглядом.

– А что мне остается? – развожу руками.

– У меня нет слов, – мужчина с силой проводит рукой по волосам. – Это какой-то фарс.

– Да неужели? – усмехаюсь. – Боишься, что не выдержишь моего общества?

– Поверь, – вкрадчиво произносит Марк, наклоняясь ко мне. – Ты не продержишься и дня.

– Вот и отлично! – торжествую я.

– Значит, мы квиты.

Марк с силой выдыхает, подавляя гнев.

– Пошли, – резко говорит он, хватая меня за руку чуть выше локтя. – Нужно поговорить.

Он решительно ведет меня к выходу из дома, направляясь в сад. Бабушки смотрят нам вслед с умилением, перешептываясь и утирая слезы радости.

Неужели они всерьез думают, что мы отправились на романтическую прогулку?

Глава 5

Сад оказывается на удивление тихим и умиротворяющим местом после душной атмосферы чаепития.

Розы, словно соревнуясь в красоте, распустились во всей красе, воздух наполнен сладким ароматом, а вдалеке слышно беззаботное щебетание птиц.

Идеальное место для… сделки с самым циничным мужчиной на свете.

Да уж, романтикой тут и не пахнет.

Марк отпускает мою руку и разворачивается ко мне лицом. В его глазах – холодная решимость.

– Хорошо, – тихо говорит он, словно заключает выгодную сделку. – Я согласен.

– Что?! – вырывается у меня прежде, чем успеваю подумать. Только что он клялся, что это абсурд, а теперь вот так просто сдается? Неужели коллекция для него важнее, чем личная свобода?

– Ты забыла, какой ущерб нанесла мне на выставке? – напоминает о моем позоре. – Пусть хоть какая-то выгода от тебя будет, коллекция деда стоит того, чтобы потерпеть твое присутствие рядом. Но! – Марк вскидывает руку, обрывая мои возражения, – только фиктивный брак. И никаких… сентиментальностей.

Я брезгливо морщусь. Мысль о том, чтобы изображать влюбленность с этим… человеком, вызывает у меня легкое отвращение.

– Не переживай, – огрызаюсь, закатывая глаза. – Я скорее соглашусь на ужин с крысой, чем… стану проявлять к тебе какие-то чувства.

Вместо того, чтобы обидеться, Марк ухмыляется.

Уголки его губ приподнимаются в хищной улыбке, а в глазах вспыхивает огонек, от которого по спине пробегают мурашки.

Он делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами до неприлично близкого.

– Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязалась? – шепчет, наклоняясь так, что его дыхание опаляет мою щеку.

Я невольно отступаю, упираясь спиной в шершавый ствол старой яблони. Запах его одеколона – терпкий, дорогой – бьет в нос, заставляя сердце биться чаще.

– Бояться нечего, – шепчу в ответ, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Вряд ли ты выдержишь со мной хотя бы месяц.

В глазах Марка вспыхивает вызов.

– Кто знает, Смирнова, – он делает паузу, словно смакует это обращение, – может, я даже начну получать удовольствие. От некоторых… бонусов нашей сделки.

Его губы растягиваются в той самой самоуверенной улыбке, от которой у меня подкашиваются ноги. В ней – явный намек, и я с трудом сдерживаю желание отшатнуться.

– Посмотрим, Смирнова. Посмотрим… – шепчет, отстраняясь.

Я облегченно выдыхаю, когда он делает шаг назад.

– И не смей называть меня Смирновой, – огрызаюсь, пытаясь скрыть смущение. – Для тебя я Вероника.

– Как скажешь, Вероника, – он снова акцентирует мое имя, словно пробует его на вкус, и от этого по коже бегут мурашки. – Итак, фиктивный брак. Думаю, нас ждет год, полный… интересных событий. Жизнь под одной крышей, семейные ужины, светские мероприятия. Все, чтобы убедить наших любящих родственников в искренности наших чувств.

Я хмурю брови. Он прав, нужно будет играть в любящую пару. Но как?

– Какие у тебя условия? – наконец спрашиваю, стараясь отвлечься от неприятных мыслей.

Нужно что-то, что защитит меня. Чтобы он не мог просто вышвырнуть меня из дома в любой момент.

– Если кто-то из нас решит разорвать этот… контракт, – прищуриваюсь, – то другая сторона выплачивает компенсацию. В размере половины стоимости дома с оранжереей.

Лицо Марка становится еще более непроницаемым.

– Ты думаешь, я собираюсь сбежать? – спрашивает тоном, не терпящим возражений.

– Я просто хочу подстраховаться, – пожимаю плечами. – Вдруг ты не выдержишь моего общества?

– Не надейся, – отрезает категорично. – Ладно. Принимаю твои условия. Но у меня тоже кое-что есть.

– Я вся во внимании, – стараюсь выглядеть непринужденно, хотя внутри все дрожит.

– Во-первых, – начинает Марк, – никаких твоих подружек в доме. Я не терплю этих женских посиделок. Мне сегодняшнего утра хватило на две жизни вперед.

– Эй! Мои подруги – замечательные! – возмущаюсь, всплеснув руками. – И вообще, я могу жить отдельно.

– С какой это стати? Нас не поймут, – он надменно вскидывает бровь, и я понимаю, что спорить бесполезно.

Придется потерпеть. Ради оранжереи.

– Ладно, – сдаюсь я. – Во-вторых?

– Во-вторых… – он задумывается, словно выбирает самое изощренное наказание. – Ты будешь приходить ко мне в офис каждый день, ровно в полдень, и приносить мне кофе.

– Что?! – я в шоке. – Ты серьезно? Я флорист, а не прислуга!

– Считай это… тренировкой, Вероника, – усмехается Марк. – Тренировкой твоей… покладистости. Если ты не сможешь выполнять такую мелочь, то какой смысл продолжать?

Я сжимаю кулаки, чтобы не выдать своей ярости. Он явно пытается меня сломить, заставить отступить. Но я не отступлю. Никогда!

– Хорошо, – цежу сквозь зубы. – Буду приносить тебе кофе. Но учти, это будет самый отвратительный кофе, который ты когда-либо пробовал.

– Посмотрим, – Марк ухмыляется. – Посмотрим, на что ты способна.

Его взгляд прожигает меня, словно он видит меня насквозь. А я стою, скрестив руки на груди, и стараюсь сохранять невозмутимость.

Эта игра только началась, и я намерена выиграть.

Ради мечты, ради оранжереи.

И, может быть, ради того, чтобы доказать этому самоуверенному самцу, что я ему не по зубам.

– Тогда решено, – произносит Марк, протягивая мне руку. – За фиктивный брак.

Я смотрю на его руку с отвращением. Но потом вспоминаю об оранжерее.

– За фиктивный брак, – пожимаю его руку.

В этот момент раздается громкий щелчок фотоаппарата. Мы вздрагиваем и поворачиваемся к дому. На веранде стоят бабушки, радостно улыбаясь и махая нам руками. В руках у Марты – фотоаппарат.

– Ну что, дети, – кричит Лида, – когда свадьба?

Марк закатывает глаза. Я вздыхаю.

– Скоро, бабушка, – отвечаю, выдавливая из себя улыбку. – Очень скоро. Надеюсь, вы приготовили валидол.

Глава 6

Солнце сквозь листву плетет золотые узоры на листе, лежащем на столе в кабинете Марка. Этот документ – наш тщательно выстраданный, с любовью (нет) составленный договор.

Каждая буква, каждый завиток пропитан взаимным недоверием, словно мы не партнеры по фиктивному браку, а гладиаторы, готовящиеся к битве не на жизнь, а на смерть.

И, да, он выглядит до абсурда сюрреалистично.

– Прочитай еще раз, – ворчит Марк, сверля меня взглядом из-под бровей.

Кажется, он уверен, что я вот-вот выкину что-то эдакое: подменю страницы, впишу пункт о его пожизненном рабстве или, на худой конец, потребую переименовать все его компании в честь меня.

Я фыркаю, закатывая глаза так, словно собираюсь увидеть свой затылок.

– Не переживай, Марк, не собираюсь я требовать пожизненного бесплатного обеспечения моими любимыми орхидеями или чего-то в этом духе, – огрызаюсь, пробегая глазами по тексту.

Все условия соблюдены: фиктивный брак сроком на год, компенсация в случае форс-мажора, никаких подружек в доме и… ежедневный кофе-ритуал.

Вот зачем ему этот кофе? Мания какая-то.

– Убедись, что все устраивает, – настаивает, словно я малолетняя аферистка, пытающаяся его обвести вокруг пальца. – Потом не говори, что ты чего-то не знала.

– Да все, все меня устраивает, – отмахиваюсь, подписывая договор уверенным росчерком.

В конце концов, это всего лишь бумажка. А вот оранжерея, моя мечта, ради которой я готова на все, – это вполне реальная цель.

А Марк… Ну, Марк – просто временное препятствие на пути к моим цветочным плантациям. Не более.

Он берет ручку, словно с огромной неохотой, и тоже ставит свою подпись. В этот момент я чувствую, как между нами возникает невидимая нить, сотканная из чернил, взаимного расчета и… чего-то еще, чего я пока не могу разглядеть. Сделка состоялась. Мосты сожжены. Бежать некуда.

– Итак, госпожа Смирнова, – произносит Марк, растягивая губы в подобии улыбки и откладывая ручку. – Поздравляю со скорейшим замужеством. Надеюсь, этот год не станет для нас персональным кругом ада.

– Взаимно, господин… Волков, – отвечаю, стараясь не отставать в остроумии. – Хотя я не обещаю, что этот год будет для тебя простым.

Марк усмехается, но в глазах мелькает какой-то азарт. Похоже, ему даже нравится это соревнование в язвительности.

– Ты зря недооцениваешь меня, Вероника, – предупреждает, склонив голову набок. – Я умею быть убедительным. Особенно, когда дело касается моих интересов.

– Вот и я о том же, – пожимаю плечами, стараясь не выдать волнения. – Так что советую тебе приготовиться к году, полному сюрпризов. И, да, не забудь прикупить себе беруши. Я громко пою в душе.

Он хмурится, словно уже представляет себе душераздирающие арии в моем исполнении.

– Это не было прописано в договоре, – ворчит, нахмурившись еще сильнее.

– А разве я обещала быть тихой и незаметной тенью? – лукаво улыбаюсь, стараясь изобразить невинность. – Наоборот, я собираюсь максимально усложнить тебе жизнь. Чтобы ты сам взмолился о разводе.

Марк прищуривается, словно пытается прочитать мои мысли, увидеть мои истинные намерения.

– Ты явно переоцениваешь свои возможности, – заявляет, чеканя каждое слово. – Я не из тех, кто сдается.

– Вот и проверим, – подмигиваю, вставая со стула. – А теперь, мне пора. У меня как раз доставка редких сортов роз намечается. И тебе советую заняться делами. Или ты планируешь весь день разглядывать подписанный договор, убеждаясь, что я не вписала туда никаких скрытых посланий? Может, там есть пункт мелким шрифтом о передаче мне контрольного пакета акций?

Марк ничего не отвечает, лишь провожает меня взглядом, полным настороженности. Выходя из кабинета, я чувствую себя победительницей. Первый раунд за мной. Я сумела его заинтриговать, вывести из равновесия. И это только начало нашей маленькой войны.

Но как только дверь за мной закрывается, в голове мелькает предательская мысль: а что, если он окажется сильнее, хитрее, коварнее? Что, если я сама попаду в его сети, как бабочка в паутину?

Отбросив эти сомнения, я направляюсь к выходу. У меня есть план. И я буду ему следовать. Оранжерея будет моей. И никакой Марк Волков мне не помешает.

Глава 7

На следующий день, ровно в полдень, как солдат на параде, я стою у дверей офиса Марка, держа в руках поднос. На нем, словно ядовитый цветок, красуется стакан с кофе.

Горький, пережженный до состояния угольной пыли, с предательски поблескивающими кристаллами соли и коварным намеком на остроту красного перца.

Это не кофе – это химическое оружие. Идеальный напиток для моего фиктивного мужа.

Глубоко вздыхаю и, стараясь изобразить невинность на лице, стучу.Раз, второй, третий. Тишина. Неужели сбежал?

– Войдите, – наконец доносится из-за двери его уставший, немного хриплый голос. Похоже, ночь выдалась непростой.

Я открываю дверь и, с самым ангельским выражением лица, какое только могу изобразить, проплываю в кабинет.

Марк сидит за своим огромным столом, заваленным кипами бумаг, и выглядит так, словно его пытали бессонницей и налоговыми отчетами всю ночь напролет. Его глаза красные, волосы слегка взъерошены, а на лице – печать вселенской усталости.

Мой звездный час!

– Добрый день, дорогой, – мурлычу слащавым голосом, ставя поднос на стол. – Как дела? Я принесла тебе кофе.

– Добрый, – бурчит, не поднимая глаз от бумаг. – Спасибо.

Он берет стакан, явно не ожидая подвоха, и делает глоток. В следующее мгновение его лицо искажается в гримасе такого отвращения, что я едва сдерживаю смех.