Не по залёту

Не люблю пьющих женщин.

И вот вопрос. А какая мне разница – пьющая она или нет?

По ходу, реально в аварии меня хорошо приложило.

Глава 12

УЛЬЯНА

Нажимаю пальцем ноги на кнопку «Выкл» на пылесосе и выглядываю на лоджию:

– Всё, бабуль, можешь возвращаться. У тебя теперь тоже чисто. Осталось лишь пыль протереть, и будет вообще идеально.

– Спасибо, Уленька! С пылью я сама справлюсь. За это не переживай.

Бабушка, до сего момента сидевшая на табуретке и разглядывающая происходящее во дворе, опирается на обшитый пластиком поручень и поднимается на ноги. Шаркая подошвами тапочек, доходит до высокого порожка и аккуратно его перелезает.

– Уверена? Я могу помочь, – предлагаю, придерживая ее за локоть.

– Не надо, внуча. Махать тряпкой, это не с твоей шайтан-машиной ладить. Много ума не требуется, – косится на пылесос.

Прячу улыбку и не комментирую.

Бабуля признает только веник. Но раз в месяц все же сдается мне и допускает пропылесосить. Вот как сегодня.

– Уленька, а хочешь, я тебе оладушек напеку?

Предложение встречаю на ура.

Раз ба надумала готовить, значит, ей действительно полегчало. Мысленно выдыхаю, но вслух не комментирую, еще не хватало сглазить. С бабушкиным давлением и его скачками не грех стать суеверной.

– О, это было бы здорово!

– Тогда пошла затворять.

– Давай. А я в «Пятерочку» сейчас за сгущенкой сгоняю. Тебе сметанку купить?

Бабушка шамкает губами, раздумывая, потом кивает.

– Возьми. Только маленькую баночку.

– Хорошо.

Решаю не спорить, но взять обычную. Разница рублей в пятнадцать-двадцать, а объем почти в два раза больше.

Сменив в спальне домашние бриджи и футболку на сарафан, перекладываю из рабочей сумки в шоппер кошелек, по пути к выходу прихватываю с комода телефон и спешу в прихожую. Обуваю балетки.

– Бабуль, я ушла! – кричу погромче, чтобы меня было слышно.

– Хорошо-хорошо, внуча, – доносится в ответ.

Кивнув сама себе, забираю ключи с крючка и при выходе запираю дверь. Перебирая ногами, пулей слетаю по лестнице. У подъезда здороваюсь с местными кумушками и… притормаживаю.

Одной отвечаю про бабулино здоровье, другой обещаю проверить, есть ли сегодня в «Пятерочке» акция на сахар, с третьей договариваюсь, что она зайдет померить давление.

– Ульяш, у Харитоновны из пятнадцатой нога отнялась, ей уколы внутримышечно назначили. Ты как? Сможешь ставить? Только по деньгам, сама знаешь, какая у нее пенсия.

Представляю.

– Сделаем, баб Жень. Вы ей передайте, что прям завтра можем начать. Либо буду утром до восьми забегать, либо около семи вечера, как с работы вернусь. Мой телефон же у вас есть?

– Есть.

– Ну, как определитесь, вы мне напишите.

– А по оплате, Уль?

– Как обычно, – улыбаюсь, – шоколадки хватит.

Всем кивнув, прибавляю шаг.

– Ну ничего себе, за шоколадку десять уколов… – доносится в спину обсуждение кумушек. – Дианка из сорок девятой сказала, что меньше чем за сотку каждый делать не будет. И это еще со скидкой. А так по сто пятьдесят, мол, давно берет…

Я тоже про такие расценки знаю, да только мы ж тут все свои. И, если есть возможность по-соседски помочь, почему нет? К тому же для меня это еще и лишняя практика, чтобы рука была набита.

В магазине с выбором товара справляюсь быстро. На КСО тоже задержки не возникает. Останавливаюсь лишь на секундочку, когда просят поделиться скидочной картой. И в этот момент звонит телефон.

– Приветики, спящая красавица! На часах почти двенадцать, а ты только глазки продрала? – подкалываю Ольгу, принимая вызов.

Прижав телефон плечом к уху, забираю свою карту, киваю на слова благодарности и убираю кошелек в шоппер. Перехватываю пакет поудобнее и спешу на выход.

Не люблю в толпе разговаривать.

– Ну и как ты догадалась? – зевает Иванова.

– Легко, – смеюсь беззаботно. – У тебя вчера такой смешной взгляд был, когда я домой собралась с Егором ехать. Честное слово, как у голодной кошки. Поэтому я ни секунды не сомневалась: первым делом, как проснешься, ты будешь мне звонить.

– Ну так интересно же! – ворчит Лёлька. – Что вы? Как вы? Мр-м-мм? Колись! Тем более этот Егор такой обалденный…

– Он просто взрослый, Лёль, – выдаю свою версию «обалденности» мужчины. – А познакомились мы случайно. Помнишь, я к Царевичу Елисею опоздала, еще про аварию говорила?

– Было дело…

– Ну вот тогда Савранский и пострадал, а я оказала ему первую помощь, – кратко описываю те события и плавно перетекаю на вчерашний вечер.

– Ну ничего себе у вас встреча в клубе случилась. Прямо как в кино. Ты – принцесса в беде. Он – рыцарь в блестящих доспехах. Романтика.

– Никакой романтики, дорогая, просто приятное общение, – поправляю ее. – Уверена, ты в своей голове нарисовала всё намного красочнее.

– Ну, Пушоче-чек! А по факту?

Усмехаюсь и качаю головой. Вот любопытная Варвара, но ведь своя, любимая.

– А по факту, Лёль, Егор просто меня поблагодарил, предложил обращаться, если какие-то проблемы будут, мол, за ним должок, и подвез до дома.

– А дальше???

– А дальше… я сказала ему «спасибо», вылезла из машины и пошла в подъезд.

– Э-э-э… а-а-а… и всё? А как же… ну, продолжение?

– А в продолжение, – навожу таинства, но долго не выдерживаю и хихикаю, – я легла спать!

– Вот ты дурында! А я тут размечталась…

– От дурынды слышу! – отбиваюсь, веселясь.

Пару минут подкалываем друг друга. Потом перепрыгиваем на Ольгины сердечные дела. Подружка делится радостной новостью, что Мишаня предложил ей встречаться, и она согласилась.

– Представляешь, все разошлись, а мы еще несколько часов гуляли по набережной и к моему дому приехали, лишь когда на улице стало светать.

– Какие вы молодцы! Я очень за вас рада, – говорю от души, а через минутку прощаюсь, так как у подъезда ждут бабульки.

Докладываю про скидку на сахар, киваю на просьбу от Харитоновны делать уколы утром, а потом зависаю, услышав:

– Ульяш, дочка, а чего это Максимка к вам с баулами явился? У вас что ль теперь жить будет? А у себя чего? Ремонт делает?

Глава 13

УЛЬЯНА

Взлетаю на наш этаж так быстро, будто за мной черти гонятся. Хотя на самом деле чёрт как раз поджидает меня внутри.

И ни где-нибудь, а посреди моей спальни.

– Ты что здесь делаешь? – восклицаю шепотом, чтобы не напугать бабулю, ушедшую перевернуть оладьи.

Дядька оборачивается на голос, хотя, уверена, слышал мои шаги, и, смерив меня неприязненным взглядом, недовольно кривит губы:

– А самой слабо догадаться?

– Давай без загадок, – морщу лоб. – Ответь на вопрос.

– Да легко. Я тебя предупреждал, племяша? Предупреждал.

– Что? О чём?

– Вот только не прикидывайся, что у тебя память короткая! – бросает Максим через губу. – Мне жить негде! Из-за тебя, кстати! Поэтому я тут.

– В смысле: из-за меня? – вычленяю суть.

– В прямом.

Бесит!

И он сам бесит.

И наглость его, что претензии мне непонятные кидает.

Но больше всего бесит, что ему совершенно наплевать на престарелую мать. Он даже не старается говорить тише.

Кусок идиота. И как они с папой могли настолько разными уродиться?! А еще говорят, что начинка ребенка от родителей зависит.

Тут либо бабушке с папой несказанно повезло. Либо с Максимом не совсем. Даже неясно, что правдивей.

– Я ж просил тебя вчера пойти со мной, – выговаривает мне дядька свои претензии, как начальник подчиненному. – Просил по-хорошему. Поулыбалась бы малеха Борову, бокальчик винца с ним на брудершафт пропустила, а он бы мне срок возврата долга продлил на пару недель. Две недели, понимаешь?! Я б за это время нашел бабло и недоразумение разрешил. Но ты ж нос задрала, в позу встала. Так что сама виновата, что теперь тесниться придется.

– Тесниться? Нам с тобой. Тут? Ты не шутил?

Выпаливаю вопросы, как из пулемета.

– Какие уж шутки, Улька, – скалится дядька. – Из-за твоего несговорчивости мою хату у меня уже утром отобрали. Что смог забрать, забрал, и вот я тут. Так что да, придется тебе, детка, потесниться. Ведь в свою квартирку-то меня ты хрен пустишь. Я ж не дурак, видел, как ты губы кривила, когда я отличный вариант предлагал. Хотя… сейчас пару неделек поживем вместе, может, ты и передумаешь?!

Играет бровями гад.

– Ты совсем чокнулся?!

Обычно со взрослыми я веду себя культурно, не матерюсь, не унижаю их словесно, но в эту минуту меня рвет на части от хамства и несправедливости.

Я хочу топать ногами и толкать этот паразита не просто к выходу, а до тех пор, пока он с лестницы не скатится!

– А ну цыц! – дядька наступает на меня, пугая злостью, мелькающей в глубине мутных глаз. Сейчас он трезв, но последствия вчерашнего загула легко различимы. – Еще не хватало, чтобы ты тут меня уму-разуму учила.

– А кому еще тебя учить, если в твоей голове ветер? – произношу тихо, но взволнованно.

По шарканью различаю бабушкины шаги.

Не хватало ей во все это вникать. Да я ее после такого никогда не откачаю.

– Ульяш, у Максимки ремонтники набедокурили, представляешь? – бабуля притормаживает на пороге моей спальни, держась за стену. Смотрит на нас по очереди, но в итоге сосредотачивается на мне. – Полы сняли, а его не предупредили. Ну вот как так можно, а? Совсем у людей совести нет!

– Ох ты ж боже мой! – выдаю единственное, что приходит на ум вместо бранных слов. – И как же они так сглупили-то, дядь Максим?

Адресую вопрос виновнику проблем.

Тот изображает горе-печаль и пожимает плечами. Бабуля бросается его утешать. А я смотрю на последнюю и надеюсь только на то, чтобы у нее давление не шандарахнуло.

После гибели мамы и папы она очень тревожная. Ее уже не переделать.

Но дядька… Мне до безумия стыдно за его вранье, а ему пофиг. Стоит, спрятав руки в карманы джинсов, и с пятки на носок перекатывается.

Сволочь бессердечная!

– Ульяш, внученька, Максим у нас немножечко поживет, пока у него в квартире пол новый не положат. Ты ж не против?

Слегка вздрагиваю, когда бабуля до меня дотрагивается.

Отвечать не спешу. Поворачиваюсь к ушлому родственнику и вглядываюсь в его наглое лицо. Тот смотрит в упор, усмехается.

– Пусть, конечно, остается, – киваю, копируя его мимику. – Только у нас в кухне диван старенький, пружины кое-где торчат. Не уверена, что ему на нём будет удобно. Может, дядюшка, тебе лучше в гостиницу перебраться?

Ну и? Чем ответишь? Вскидываю бровь.

– Э-э-э… а я думал, ты мне свою комнату уступишь? – разыгрывает святую простоту этот хитрец и на бабулю смотрит.

Ждет поддержки.

И ведь та ведется. Даже рот открывает. Уверена, сейчас подключится, что Максимке бы отдельно, он же работает, а нам с ней и вместе будет неплохо.

Только не в этот раз.

Я не собираюсь отдавать пройдохе свои квадратные метры.

– Нет, Максим, не уступлю. Извини, – смотрю ему в прямо в глаза, чтобы четко понимал, что «извини» в моем случае ничего не значит. – Мне самой нужна моя комната. Я тут людей принимаю, чтобы денежки зарабатывать нам на жизнь. О, кстати, ты вроде собирался бабуле долг вернуть?

От тихони и скромницы дядька явно не ожидает таких слов. Теперь он хлопает глазами ненаигранно, по-настоящему.

– Э-э-э… да отдам, конечно… на следующей неделе, как аванс получу.

Ну-ну… усмехаюсь и качаю головой.

Балабол и враль!

А я… я просто устала от его манипуляций и сволочизма.

– Бабуль, представляешь, у Харитоновны нога отнялась, уколы ей делать надо. А еще баб Зоя забежит через часик. У нее тоже, как у тебя давление, шалит. Надо померять. Кстати, что с оладушками? Судя по запаху, получились на славу. Пойдем скорее кушать. Не зря ж я сметаны и сгущенки купила.

Вот так под разговоры беру бабушку под руку и тяну в сторону кухни, а у двери оборачиваюсь киваю дядьке, чтобы тоже из моей комнаты выметался.

Нечего ему тут без меня околачиваться.

В его присутствии я даже за кошелек теперь переживать стану.

Но тот, потоптавшись, заявляет, что ему нужно еще по делам фирмы куда-то смотаться и, к счастью, оставляет нас дома одних.

– Ульяш, ты расстроилась, да? – считывает мои эмоции бабушка.

Только, как обычно, понимает их на свой манер.

Доверчивая, что наивное дитя.

– Главное, ты не расстраивайся, – хлопаю ее по руке. – Иначе в больницу положу, как обещала.
=====
Приглашаю в свою новинку "Развод. Первый шаг к счастью" https://litnet.com/shrt/gwUl

"Ида, мне нужна жена моего статуса, а не художница, размалевывающая машины", - сказал муж, подав на развод. Не остановила его даже моя беременность.
"Хорошо. Я уйду", - не стала упорствовать и вернулась в свой родной город.
Это был самый верный шаг в сторону собственного счастья.

Глава 14

УЛЬЯНА

– Господи, да когда уже эта черная полоса закончится?! – восклицаю в сердцах, выскакивая на крыльцо больницы, и в дверях едва не сношу кого-то с ног.

Из-за застилающих глаза слез человека разглядеть сразу не могу. Лишь по габаритам и парфюму догадываюсь, что это мужчина. И слава богу, что он выдерживает мой наскок и не падает, а остается на ногах.

Только еще кого-то покалечить для полного фиаско мне не хватало. Хорошим же я буду врачом.

Хотя буду ли?

После сегодняшнего не думаю, что Царевич Елисей допустит меня до аттестации. Я ж такой крик подняла на все отделение, что несколько медсестер сбежались. А потом еще и пощечину ему влепила.

А всё потому, что этот мерзавец завалил меня на кушетку для осмотра пациентов, и стал брюки сдирать и по телу шарить. Господи, если бы не ремень…

Ну вот за что мне такое?

А ведь начиналось всё вполне адекватно. Елисей Евгеньевич попросил меня задержаться и принять еще одного пациента. Естественно, под его наблюдением. И естественно, я не отказалась.