Алёнушка. Уж попала, так попала

Рина Беж

Алёнушка. Уж попала, так попала

Пролог

– Садж, ты уверен в том, что это было необходимо?

Высокий брюнет с фигурой атлета, которую черная приталенная дишдаша не скрывает, а, наоборот, подчеркивает, и лицом настолько выразительным, словно оно вырезано из камня, хмуро сдвигает брови, недовольно глядя то на меня, то на смазливого блондина.

– Не рычи, Ранур, так всем будет проще, – в голосе второго то и дело проскакивают самодовольные нотки.

Тоже высокий, но более стройный и щуплый, чего белоснежная долгополая мужская рубаха совершенно не скрывает.

– Её визга и причитаний, как у трех предыдущих, я бы не пережил. Хватило уже такого счастья сполна. Да и уши жалко.

– А сейчас точно не переборщил? Она восприимчива? – хмыкает третий, рыжеволосый, что развалился в подушках на низком огромном диване и с ухмылкой рассматривает меня.

Его рука, унизанная кольцами, время от времени отщипывает ярко-алые небольшие плоды с одной из веток на огромном подносе, живописно заваленном всевозможными фруктами и ягодами.

Странное дело, сколько не пытаюсь их разглядеть, определить названия не могу, так как не узнаю. Хотя, кажется, повидала и перепробовала за свою жизнь достаточно.

– Уверен, – обходит меня вокруг блондинчик, изучая всю с ног до головы. – Натренировался на предыдущих. Сейчас она спокойно нас выслушает, а к тому моменту, когда внушение спадет, уже поуспокоится и будет более-менее адекватной.

– О, это замечательная новость, – поднимается, не торопясь, с дивана рыжик.

Он, как и два других, высок ростом. Однако, самый крепкий и здоровый из них. Про таких обычно говорят – извечный клиент спортзала, помешанный на прокачке мышц! И да, его одежда зеленого цвета, словно молодая трава.

Странно, конечно… Я читала, что дишдаши у восточных мужчин традиционно только белого цвета. Женщины же носят черную абайю.

А тут, мало того, что в разноцветных одеяниях все трое, так блондин и рыжий вообще на арабов слабо тянут. Скорее уж, европейцы.

– Симпатичная, – рыжий великан приподнимает моё лицо за подбородок, поворачивая его и внимательно изучая. – Я точно поучаствую в этот раз.

– Поддерживаю, Закир, – бьет его по плечу светловолосый.

Он останавливается в шаге от меня и, ухватив завивающуюся колечками прядь волос, тянет к носу, глубоко вдыхая.

– Мм-м, а запах какой привлекательный. Ранур, ты как?

– Не уверен, что она подойдет. Снова зазря время потратим на очередную девчонку. Да и Айна будет переживать.

Брюнет, в отличие от остальных, рассматривать меня и трогать не спешит, только вскользь одаривает надменным, недовольным взглядом.

Словно я ему неприятна.

М-да, всё это, конечно, интересно. Но в зимнем тулупе, валенках и косынке не очень-то приятно находиться в тридцатиградусную жару непонятно где.

Еще чуть-чуть, и я растаю, как Снегурочка.

Хотя… послушать увлекательный разговор тоже очень хочется.

А вот просвещать троицу о том, что внушение не подействовало, думаю, пока не стоит.

Посмотрим, чем еще брюнет, блондин и рыжий меня порадуют…

Глава 1

– Алёнка, привет! Выручай, дорогая моя, любимая, хорошая! Завтра твоя помощь нужна, кровь из носу! – слышу задорный голос единственной подруги, не успевая донести сотовый до уха.

Не-не-не…

Чует моя попа очередную подставу.

– Машка, знаю я твои прибабахи! Опять заставишь в корову выряжаться и ходить в толпе. Мне прошлого раза хватило, когда ребенок пытался у меня под бутафорским животом вымя найти, а потом орал, как резанный, что тёлочка бракованная!

– Кто ж знал, что у малыша четырех лет такой пытливый ум и глубокие познания в зоологии?

– Да? А когда его папаша рванул вслед за ним удостовериться и весь мой зад ощупал – тоже, по-твоему, пытливый ум? Или, может, руки?

– Не-не-не, это всего лишь неумение пить и любовь к животным.

– Мне такого трэша больше не надо. Тогда так стыдно было, думала, корова вместе со мной покраснеет.

– Ну, милая, казусы у всех случаются, – смеется эта хулиганка, – зато твоя популярность на том мероприятии возросла до небес за считанные минуты. А кто-то к ней всю жизнь стремится.

– Знаешь, где я видела твою «популярность», Мария Евгеньевна?

– Удиви!

– На городской ёлке вместо звезды, висящей на макушке.

– Вот, моя золотая! Именно по поводу ёлки я тебе и звоню.

– Маш, отстань, – стараюсь спихнуть подругу по-хорошему, тяжело вздыхая, – у меня столько корвалола дома нет, сколько после твоих мероприятий требуется.

– Но в этот раз всё совершенно невинно, – строит голосок ангелочка эта хитрая лиса.

– А после «совершенно невинно» в два раза больше закупать надо! – припечатываю, уверенная, что удалось отделаться и можно класть трубку.

– Алёнушка-Алёнушка-Алёнушка! Спасай! – не сдаётся ни в какую.

Зараза упёртая! Вся в тётю Женю, свою маму.

Тётя Женя для своих и Евгения Павловна Русина для всего остального мира –  исключительно колоритная личность, знакомство с которой запоминается сразу и на всю жизнь. Встретив однажды, вряд ли хоть когда-нибудь забудешь.

Мало того, что внешне она очень большая и яркая. Как никак, метр восемьдесят ростом и размер одежды пятьдесят восемь – шестьдесят. Так еще стоит прибавить ярко-рыжие кудрявые волосы по плечи, неизменно алую помаду на всегда поджатых губах и голос генерала, привыкшего отдавать зычным голосом чёткие, рубленые команды подчиненным. Коими считает практически всех вокруг.

Ах да, самое главное – Евгения Павловна всю жизнь преподает физику в общеобразовательной школе номер пять, являясь по совместительству завучем по воспитательной части, где мы с любимой подружкой провели от звонка до звонка за одной партой целых одиннадцать лет. Поэтому недостатка в подчиненных не испытывает, поверьте на слово.

А упорность свою проявляет в дрессировке нерадивых учеников, спуская с них по три шкуры за месяц.

Зато каких результатов добивается!

Кажется, ни в одном другом учебном заведении города, включая три колледжа, два техникума и университет, так хорошо физику не знают, как в вышеупомянутой школе.

Вот и Машка, взяв дурной пример с родительницы, вцепляется в меня мертвой хваткой, совершенно уверенная, что дожмёт и победит. Как бульдог, не иначе!

Даже я уже сомневаюсь, что отверчусь.

Пара-тройка секунд на размышления и, как вывод: легче согласиться сразу, чем весь вечер выслушивать слезные причитания и сдаться спустя пару часов выноса мозга. Сэкономлю себе время, а подружке практику сценического искусства.

– Вещай! – сдаюсь на милость этой взбалмошной девице и сразу отстраняю сотовый подальше от уха.

Визг счастья в исполнении Русиной-младшей может лишить слуха на пару дней. Проверено Генкой Ивановым в десятом классе, когда горе-ухажер, наконец-то, созрел пригласить мою подругу на свидание.

Счастливая влюбленная так обрадовалась тому, как упёртый бастион пал к её ногам, что, повиснув на шее молодого человека, от души огласила весь класс радостным воплем.

Говорить о том, что Генка сразу после этого свинтил к школьной медсестре, потом прогуливал два дня, а вернувшись сделал вид, что Машка – обычная одноклассница, как и все прочие, не буду. Ибо уже поведала.

Пара Иванов-Русина так и не состоялась, зато я четко вынесла из этого случая урок: если подруга радуется, береги уши!

– Смотри, Алёнушка, всё элементарное – просто! – тем временем вещает довольная собой Маша. – Завтра на площади у Дворца начинается неделя городских гуляний. Фестиваль «Новогодняя кутерьма». Помнишь же, мы года два назад ходили с Максом и Сашкой?

– Ты хотела сказать: с Мишей и Сеней… – уточняю на всякий случай.

– Да какая разница?! Главное, помнишь!

– Помню, – вздыхаю, соглашаясь.

Лучше бы забыть, но память, злодейка, не позволяет. Такого фиаско в моей личной жизни не было ни до, ни после того случая.

Казалось бы, что опасного может случиться при катании на санях с лошадьми?

Ничего! Это же развлечение для детишек, которые и составляют большую часть пассажиров.

Вот и мы с Мишей решили так же. Забрались первыми и сели в самый задок. Третье свидание обещало стать запоминающимся и необычным.

Таким оно и получилось… Впоследствии.

После первых минут езды яркие ощущения растворились в однообразии заснеженных деревьев и извивающейся дорожки. Молодому человеку наскучило, и он решил скоротать время за поцелуем. Увлеклись мы. Да так, что, когда Мишка склонился ниже ко мне, я прогнулась для удобства назад, забыв, что спинка в санях совсем низкая.

Как итог – полетела из повозки в сугроб, прихватив за собой кавалера. Падение было шедевральным. Смеялись сначала дети, а потом и взрослые, узнавшие от своих чад об инциденте. Я отделалась испугом и горящими от стыда щеками, а вот парень сломал руку, так как упал на неё, и вывихнул ногу, зацепившись за бортик.

Так что, да. Новогодний фестиваль я запомнила.

– А это – главное! – делает вывод подруга, а я так и вижу, как указательный палец с ярко-желтым ноготком уверенно взлетает вверх. – Так вот.  В программе не только рождественская ярмарка и разнообразные детские мероприятия, но и концерты, спектакли, экскурсии, мастер-классы. Одним словом, народа ожидается тьма тьмущая.

– Хорошо. С этим всё ясно. Что ты предлагаешь? – забираюсь на диван с ногами, усаживаясь поудобнее.

Чувствую, разговор будет длинным.

– Мы с нашей группой будем выступать. Алла Геннадьевна договорилась о мини-спектакле «Барыня».

– Где ты одну из дочерей князя играешь? – припоминаю, как подружка хвасталась свалившейся на нее удачей, так как на каждое место приходилось по две-три претендентки.

– Да, среднюю.

– Так это же здорово! Поздравляю, Машунь!

– Спасибо. Самое главное, у нас будет спектакль, а, чтобы народ не замерз, пока идет выступление, и не разбежался, решили организовать продажу горячих напитков и пирожков.

– А я причем? – хмурюсь, не улавливая пока своей роли во всем ранее сказанном.

– А ты поможешь, – подруга-лиса вновь подпускает в голосок льстивые нотки.

– Каким образом?

– Будешь продавать выпечку и горячий чай.

Докатилась. Из теплого офиса на восьмом этаже до холодной улицы со странным набором пищи.

– И кофе… – язвлю, но Машка не улавливает и поддакивает.

– И кофе.

– И какао…

– Тоже можно.

– Что-то еще?

– Да, точно! Хорошо, что напомнила. Самое важное – ты будешь в русском народном костюме, как и все мы. Создадим соответствующее новогоднее настроение у людей, повеселимся.

Глава 2

– Повеселимся? – хмыкаю, не улавливая связи между «я торгую» и «я веселюсь».

– Ну, хорошая моя! Посмотри на все с позитивной стороны. В люди выйдешь, наш концерт посмотришь, обстановку сменишь. С новыми девочками познакомишься, а может быть, и мальчиками. А то я тебя знаю, все десять дней дома просидишь, пока снова на работу не нужно будет идти.

Вот в этом Машуня на сто процентов права. Я еще та домоседка. Лишний раз носа из квартиры без серьезной необходимости не покажу.

Однако, сей факт ни разу не мешал подруге легко меня уговорить выйти погулять, сходить на выставку, в клуб, по магазинам, на концерт, бассейн, покататься на великах, роликах, коньках, скейте, самокатах…

Куда бы Русина не собиралась, я везде шла паровозом. Так как без меня ей было скучно, неинтересно, заунывно и блёкло.

Остальные еще сто причин сейчас не припомню, но они точно произносились. Потому что, если Машка что-то решала, то никогда не отступала.

Перла паровозом, танком или хитрой лисой, смотря, что ей было выгоднее в определенный момент.

– Надеюсь, хотя бы недолго? – уступаю, как всегда.

– Часика на три, четыре – максимум.

– Машка, зима на дворе. Минус десять. Замерзну же.

– Не переживай. Я всё предусмотрела. Даже то, что ты – зяблик. И трясешься от холода не только зимой, но и летом под одеялом, когда все окна закрыты.

– И какой выход? – не покупаюсь на её иронию.

– Валенки, тулуп и оренбургский пуховый платок.

– Шутишь? – даже киваю, будто подруга заметит этот жест и согласится.

– Нет.

– Боже, на кого я буду похожа?

– На русскую красавицу! – слышу улыбку в голосе собеседницы.

– Уверена? – подозреваю подвох.

– У вас еще будут кокошники, – говорит так уверенно, будто наличие странных изделий на голове решит все вопросы. – Между прочим, мы об этом заранее подумали, потому их украсили разными бусинками, камешками и блесточками, чтобы смотрелось шикарненько.

– Ага, – хмыкаю в ответ, – и будем мы соперничать с новогодней ёлкой. Кстати, а мы – это кто?

– Ой, забыла сказать. Алёнушка, вас трое девочек. Так и повеселее. А если замерзнешь, сможешь на время подмениться и сбегать погреться в шатер.

– Ну вот, – выдыхаю уже довольнее. – Сразу бы с плюшек начала. Я думала, совсем одной три часа куковать придётся.

– Не-не-не… Девчонки свои. Сестры и подруги участниц нашей труппы.

– И все такие же безбашенные, как и ты.

– Нет, дорогая. Таких, как я, больше нет.

– Согласна. Ладно, уговорила, хитрюга, – выдыхаю, смирившись с неизбежным. – Во сколько завтра надо быть?

– В десять на площади. Большой шатер. Красный с широкими золотыми полосками. Там и переоденешься.

– Принято, хитрая лиса!

– Спасибо, Алёнка!

– С тебя торт, – беру быка за рога. – Испечешь сама на новогодних выходных.

– Твой любимый шоколадный с орешками? – смеется Машка.

– Совершенно верно.

– Обещаю!

– Тогда до завтра, – посылаю воздушный поцелуй и, наконец, отключаю горячий телефон.

М-да, завтрашние планы меняются. Вместо валяния до обеда в кровати придется вставать пораньше и топать совершать добрый дела.

А это значит, что принять ванну и помыть голову лучше сегодня, иначе утром могу не успеть до конца просушить свою вьющуюся гриву. А заболеть на новогодние праздники совсем не хочется.

Делаю, как решила.

Набрав воды, наливаю побольше пены с любимым запахов мандарина и корицы и забираюсь внутрь. Обожаю купаться. Особенно в горячей.

Главное, чтобы никто не беспокоил и не отвлекал. Так сказать, релакс по полной программе. Вот для этого я всегда телефон оставляю в спальне. Его оттуда неслышно.

Хотя, Машуня сегодня уже звонила, а с работы не должны. Все сотрудники так же, как и я, десять дней в ус не дуют, если только что-то особо срочное сверху из головного офиса не упадет. Но это тоже вряд ли, везде нормальные люди. И все хотят расслабиться.

Час пролетает совершенно незаметно. Выбираюсь, когда кожа на руках становится сморщенной и мягкой. Воспользовавшись феном, просушиваю волосы и заплетаю их в слабую косу. Достаю на завтра термобелье, что есть в моем гардеробе для таких вот случаев, когда подруга решает устроить внеочередную прогулку по морозу, и оставляю на кресле.

Вечерняя ванна так расслабляет организм, что проваливаюсь в сон, едва голова касается подушки. Никаких тебе размышлений, подсчета овец и гонения мыслей из пустого в порожнее.

Не-а, вырубаюсь моментально и сплю, как убитая, пока телефон, прозвонивший дважды, не заставляет разлепить глаза.

***

У-у-у, как хорошо, тепло и уютно в любимой кроватке под лёгким пуховым одеялом. Желание снова подчиниться чарам Морфея и сделать вид, что проспала, не услышав сигнала будильника, огромно, как никогда.

М-да, чует попа новые приключения и заранее не хочет никуда выдвигаться.

Перебарываю собственную лень и, прошлепав до кухни, ставлю на плиту чайник и устремляюсь в ванную умываться.

Сборы занимают не более получаса. Одеваюсь тепло. Красота совсем не то, на что следует ориентироваться зимой при хорошем минусе. Особенно, если климат влажный и находится на границе между континентальным и морским.

«Привет! Выдвигаюсь.»

Скидываю смску Марусе и выхожу из дома.

Есть два варианта: доехать на автобусе или пробежаться пешочком за минут двадцать. Первый вариант, с учетом трехчасового последующего пребывания на улице, нравится мне гораздо больше, потому поворачиваю в сторону остановки общественного транспорта и, позёвывая, достаю пиликнувший телефон.

«Я в тебя верю!»

Мигает сообщение от Русиной.

Хм, приятно, конечно. Я и то сама в себе сомневаюсь. Но раз подруга так решительно настроена, не буду спорить.

Автобус – умничка, не заставляет себя ждать, и уже без десяти десять я выхожу у Балтийского вокзала. Триста метров вперед, и между разноцветными палатками замечаю большой алый шатер – мой пункт назначения, где, просто уверена, меня ожидает ещё та квестовая одёжка.

– Доброе утро всем, – приветствую девчонок, находящихся внутри, и принимаю ответные кивки.

Ну что ж, всё не так страшно, как мне думалось еще вчера. По крайней мере, две симпатичные блондинки, явно сестры-близнецы, облаченные в старорусскую национальную одежду, смотрятся очень миленько и колоритно.

– Я – Алёна, – представляюсь, подходя к ним поближе.

– Оля.

– Света.

– Приятно, – дарю улыбку. – Сёстры?

– Не-а. Подруги, – смеются девчонки.

М-да, представляю, как их достали этим же вопросом любознательные люди вроде меня. Потому что на 99 процентов я была уверена в их родстве.

– Где-то должен быть и мой супер-убойный наряд, – оглядываюсь вокруг, отмечая несколько мешков с одеждой на коврах и гору реквизита.

– Вон там, на стуле посмотри. Они подписаны, так что не ошибешься, – кивает новая знакомая.

– Мерси, – благодарю и, действительно, быстро нахожу искомое. А, примерив, понимаю, что мне тепло и удобно.

Что ж, Мария Евгеньевна, Вы не безнадежны. Желания поругаться и сбежать домой пока не возникает.

– А где вся труппа? – уточняю, нацепив на голову кокошник. – Во сколько у них выступление?

– Репетируют, – отвечает Оля.

– А выступать будут в одиннадцать, – добавляет Света. – Сейчас Алла Геннадьевна придет и организует наше рабочее место.

Так и происходит. С каждой минутой расслабляюсь всё больше. Мне тепло, комфортно и, по большей части, безразлично, как выгляжу в тематической одежде. Рабочее место организуют помощники и реквизиторы. Мы же с не сестрами – блондинками, действительно, приглашены только для продажи напитков и выпечки.

До одиннадцати время пролетает незаметно, а выступление так затягивает увлекательным сюжетом, что обслуживаю желающих согреться чаем и едой практически на автомате.

– Два пирожка с картошкой, – доходит очередь до мужчины лет сорока, оказывающегося последним покупателем. Причем, отмечаю это так, мимоходом. Один глаз то и дело косит в сторону сцены, что расположена метрах в пяти.

– Пожалуйста, – подаю требуемое и кладу ему в руку сдачу. – Приятного аппетита.

Оборачиваюсь, чтобы, не отвлекаясь, смотреть за спектаклем, где, кажется, скоро должна выходить Машуня, но меня окликают.

– Девушка, Вы мне сдачу дали неправильно.

Всё тот же мужчина, что только что покупал выпечку, протягивает мне ладонь:

– Это лишнее.

– Извините, – улыбаюсь и сама тяну к нему руку.

– Берете? – задает он странный вопрос.

– Беру, – киваю, не сомневаясь.

Надо же, просчиталась. Неприятно. Хорошо, что мужчина честный попался.

– Желаю удачи! – кивает он мне и кладет в ладонь монету.

– Спасибо, – благодарю и сжимаю её неосознанно сильнее.

Понимание, что что-то не так, настигает в момент, когда все перед глазами начинает вертеться со страшной силой и, не устояв на ногах, я падаю в никуда.

Глава 3

Пребываю в невесомости и пустоте всего ничего. По ощущениям – пару-тройку секунд. Словно решила упасть в обморок, но тут же передумала и открыла глаза. Только голова немного кружится и перед взором какая-то странная картинка.

Нет, про декорации для спектакля на площади я помню, и про замок богатого купца, и про трех дочерей, одну из которых играет Машка Русина.

Всё можно красиво преподнести и картинку воссоздать, и образы…

Но не так же правдоподобно: передо мной простирается белоснежный и чудесный, как мираж, огромный дворец в арабском стиле с несколькими башнями и сотнями переходов-паутинок, а вдалеке слева высятся мрачные тёмные горы.

Я стою посреди пустой площади, выложенной не то мрамором, не то другим, неизвестным мне, облицовочным камнем. Гладким и ровным, как стекло. Причем не просто однотонным, а разных оттенков бежевого и светло-коричневого цвета, воссоздающих какой-то рисунок.

Смаргиваю, озираясь кругом, и с каждой секундой все больше ощущаю и беспощадный зной вместо холода, и несоответствие картинки из памяти и действительности, и отсутствие хоть кого-либо живого.

Блин, ну нельзя получить солнечный удар зимой. Может, я упала, ушиблась и что-то забыла?

Поднимаю руку, чтобы ощупать лоб. И только сейчас понимаю, что она не пустая.

Раскрываю ладонь и рассматриваю золотой кругляш, идеально гладкий и прохладный. Внимание привлекает витиеватый орнамент, что, как венок, оплетает две красиво вписанные друг в друга буквы «Д» и «К».

Перевожу взгляд на рисунок под ногами, снова на руку. Идеальное совпадение, точнее повторение изображения.

– Всё чудесатее и чудесатее! – подбадриваю себя, заранее понимая, что опять во что-то вляпалась. – М-да, ни шагу без приключений, Алёна Дмитриевна…

Прохладный диск в ладони начинает постепенно нагреваться и разгораться белый светом, но руку не обжигает. Секунда, и яркий луч бьет в небо. Еще секунда, и кругляш снова остывает, становясь, как изначально, золотистым.

Переворачиваю его обратной стороной, но ничего особенно не вижу, гладко и пусто.

М-да, и что это было? Мистика какая-то.

А вот со стороны дворца появляется оживление.

Двустворчатые высокие двери резко распахиваются, а ко мне устремляется небольшая процессия.

Фух, ну, слава Богу, люди здесь есть.

А-то уже глупости в голову полезли.

Четверо мужчин в длинных белых рубахах и платках на голове, подвязанных игалями, не торопясь, достигают меня и, остановившись, немного склоняют головы.

– Доброго дня, избранная. Прошу проследовать во дворец, – произносит ближайший из них.

Лет пятидесяти, сухощавый и высокий. Что показательно, смотрит мне в лицо только он. Без улыбки, прожигая тёмно-карим вдумчивым взглядом. Остальные же напоминают статуи, чьи взоры устремлены строго вниз.

– Добрый день, – стараюсь быть вежливой и привлечь внимание.

Перевожу взгляд от одного к другому, но ничего не меняется. Стоят, как неживые.

– Избранная? – задаю вопрос и приподнимаю бровь, намекая единственному разговорчивому из четверки, продолжить мысль.

Но это не помогает.

– Вам всё объяснят позже, – получаю ответ и очередной небольшой поклон.

Пока стараюсь переварить услышанное, не замечаю, как четверка ловко берет меня в коробочку, а тот, что обращался с приветствием и остался впереди, ладонью указывает направление.

– Прошу за мной.

– С радостью, – соглашаюсь без капризов.

Надеюсь внутри я получу не только объяснения, но и немного прохлады.

В тулупе, сарафане, шали и валенках находиться на жаре, где не меньше тридцати градусов, становится с каждой минутой всё сложнее.

Но и раздеваться в непонятной ситуации не хочется. Кто этих странных арабов разберёт?

***

Переходы, повороты, подъемы по лестницам, спуски, коридоры, залы, галереи и внутренние дворики. Мы то идем внутри здания, то выходим на открытые пространства.

Но всё, вплоть до мельчайших деталей, поражает красотой, вкусом и элегантностью. Общий тон дворца – золотистый. А белые контуры и голубые геометрические узоры играют контрастом и вносят изюминку. Никаких кричащих деталей. Все выглядит очень спокойно и благородно.

Изящные колонны, что встречаются повсеместно, заканчиваются легкими, будто фарфоровыми капителями и расширяют пространство, которое и так кажется безграничным.

Внутренний дворик радует глаз небольшими многоуровневыми фонтанчиками, выложенными голубым и белым камнем, зелеными зонами из низкорослых кустарников и многочисленными альпийскими горками.

Вход в самый большой зал украшает великолепное обрамление свода арки, выполненное в виде тающих сосулек. А по углам замечаю расставленные огромные кубы с изломанными зеркальными поверхностями.

Меня так и тянет к ним. Хочется остановить мгновение и детально всё изучить, рассмотреть и потрогать.

Затейливый, будто обшитый парчой потолок так обескураживает, что я останавливаюсь, задрав голову вверх и приоткрыв рот.

О-бал-деть!

Красота неописуемая!