Ты потерял бриллиант!

- Правда, - торопливо говорит он. - Все. Я идиот. Забудь.

Конечно же, я ничего не забыла. Но решила дать ему второй шанс. Потому что мы шесть лет вместе. Потому что в браке бывают ссоры. Потому что он извинился. Потому что мне кажется, что взрослый мужчина способен понять свои ошибки.

И он больше не поднимает тему о моей внешности.

Он просто мне изменяет.

С рыжей, фигуристой, двадцатилетней девушкой.

ГЛАВА 4

ПЛАТОН

Блин, ну попался я. Глупо, обидно, даже унизительно глупо. Стою у бассейна, чувствую, как солнце жарит мокрые плечи, а в голове крутится одно и то же: я же все просчитываю. Всегда. Я не из тех, кто действует на авось. Я заранее знаю, где Аделина, где Варвара, кто в доме, кто в офисе, когда можно выйти, кому что сказать и как потом вернуться с таким лицом, будто я весь день решал важнейшие вопросы компании.

Сегодня тоже все должно быть идеально. Аделина на работе. У нее встречи, звонки, документы, вечная деловая суета. Варвара у нас дома, убирается. Молодая, красивая, рыжая, с такой фигурой, что у любого нормального мужчины в голове щелкнет. Грудь у нее роскошная, большая, как я люблю, талия тонкая, бедра такие, что взгляд сам цепляется. И волосы - рыжие, живые, яркие. Я вообще всегда любил рыжих женщин. До сих пор не понимаю, почему женился на холодной блондинке.

Хотя понимаю, конечно. Аделина богатая.

Я криво усмехаюсь, потому что это правда. Неприятная, но правда. Аделина тоже ничего, если не включать в спальне слишком яркий свет. Но ей сорок, и возраст дает о себе знать. Уже все не так, как раньше. Не то чтобы совсем плохо, нет. Просто грудь уже не торчит, бедра не такие упругие, кожа не такая свежая. А Варвара - огонь. Ей двадцать лет - самый сок! И она ведь сама ходит вокруг меня, сама улыбается, сама наклоняется над столом так, будто случайно. Я же не железный.

Первый раз это случается почти само собой. Аделина уезжает на маникюр, Варвара протирает пыль в гостиной. Я прохожу мимо и замечаю, как она специально медлит возле полки, потом поворачивает голову.

- Платон Сергеевич, я вам здесь не мешаю? - спрашивает она и улыбается.

- Ты мне? - говорю я. - Нет, Варя, ты мне не мешаешь.

Она опускает глаза, но улыбается еще шире.

- А то я могу позже прийти.

- Не надо позже, - отвечаю я и сам слышу, каким голосом это говорю.

Она понимает. Конечно, понимает. Молодая, но не глупая. Долго ходит, крутится рядом, будто проверяет, насколько я готов. А я готов. Еще как готов. В какой-то момент я просто не выдерживаю, подхожу, зажимаю ее в углу между стеной и высоким шкафом. Она делает вид, что испугалась, но не отталкивает.

- Платон Сергеевич, что вы делаете? - шепчет.

- А ты не понимаешь?

- Понимаю, - говорит она уже тише.

С этого и начинается. Тайком, удобно, почти без риска. Главное - не терять голову. Я как заместитель Аделины могу спокойно уходить из офиса посреди дня. Нужно только придумать нормальную отмазку.

- Мне надо на объект, - говорю я секретарю.

Или:

- Аделина просила забрать бумаги.

Или:

- Буду на встрече, если что - на связи.

Все верят. А почему не верить? Я муж Аделины, ее заместитель, ее правая рука. В компании меня уважают, по крайней мере делают вид.

Камеры в доме я тоже порчу сразу. Не все, конечно, это было бы подозрительно. Просто те, которые могут записать лишнее. Где-то провод отходит, где-то картинка странно мерцает, где-то архив почему-то не сохраняется.

- Опять техника барахлит, - говорю я охране нашего поселка.

Охранник только пожимает плечами:

- Надо мастера вызвать.

- Вызовем, - отвечаю я. - Потом.

И никакого потом, разумеется, не наступает.

Мне нравится эта схема. Я ухожу из офиса, приезжаю домой, а там Варвара. Она открывает дверь в своей короткой домашней форме, смотрит на меня снизу вверх и сразу понимает, зачем я приехал.

- А если Аделина Павловна вернется? - спрашивает она иногда.

- Не вернется, - уверенно говорю я. - У нее график расписан до вечера.

- Вы всегда так уверены?

- Я всегда все знаю.

И вот именно сегодня моя уверенность и подводит меня. Погода прекрасная. Жара такая, что асфальт плавится, воздух дрожит над плиткой, а вода в бассейне блестит так, будто там рассыпали бриллианты. Я решаю, что день надо провести красиво. Не в спальне, не в гостиной, а у бассейна. Дом пустой, Аделина в офисе, Варвара заканчивает уборку.

Она выходит ко мне, поправляет волосы, щурится от солнца.

- Вы меня звали? - спрашивает.

- Звал, - говорю. - Иди сюда.

- Платон Сергеевич, я вообще-то работаю.

- Варя, перестань. Ты уже все протерла три раза.

Она смеется, подходит ближе. От нее пахнет чем-то сладким, летним, дешевым, но почему-то безумно приятным. Я смотрю на нее и думаю, что вот он, нормальный отдых нормального мужчины. Жена зарабатывает, дом сверкает чистотой, молодая красивая домработница рядом, солнце, бассейн. Все как надо.

- Вы сегодня какой-то довольный, - говорит Варя.

- Потому что день хороший.

Она убегает переодеться в купальник.

Мы плещемся в бассейне. Я наклоняюсь к ней. Мы целуемся. Просто целуемся. В этот раз - только это. Ничего такого, из-за чего надо разрушать брак, делить имущество и устраивать истерики. Не в постели же Аделина нас застает. Не в спальне, не в какой-то отвратительной сцене. Просто поцелуй. Ну да, не самый невинный. Ну да, Варвара у меня в объятьях. Но все равно.

И вот в этот момент я слышу:

- Ну что, Платоша, проверка на транспортной базе прошла успешно? Или мне сразу подписать акт приема-передачи тебя домработнице?

Сначала я даже не понимаю. Мозг отказывается воспринимать голос жены. Потом вижу Аделину. Она стоит возле бассейна в светлом костюме, с сумкой в руке. Лицо у нее такое, будто она увидела не нас, а аварию, пожар и что-то ужасное одновременно.

Варя отскакивает от меня, как ошпаренная. А я придумываю идиотское оправдание, которому Аделина, конечно, не верит.

Тут же заводит идиотские разговоры о разводе.

Я раздражаюсь. Потому что меня загоняют в угол, а я этого не люблю. Я вообще не люблю, когда меня заставляют оправдываться. Особенно когда, если подумать, виноват не только я. Да, я изменяю. Но почему? Потому что дома давно все не так. Потому что я мужчина, у меня есть потребности. Потому что я не обязан всю жизнь смотреть на одну и ту же женщину, если она сама ничего не делает, чтобы оставаться привлекательной.