Лишние килограммы. Все ради тебя

С другой стороны, чего мне терять? Меня уже сократили. В худшем случае пойду домой и буду играть в компьютер. Мама у меня работающая пенсионерка, в бухгалтерии трудится. У нее есть зарплата, пенсия и какие-то сбережения. Нам вдвоем вполне хватит.

Правда, если я сообщу маме, что меня не взяли из-за грязной футболки и дурацких шуток, она расстроится. Она так гордилась, когда меня в эту компанию айтишником взяли. Всем рассказывала.

- Гриша, ты меня слушаешь?! - сердито спрашивает кадровичка.

Я вздрагиваю и поспешно киваю:

- Да, да, слушаю. Конечно. Очень внимательно.

ГЛАВА 4

ГРИГОРИЙ

Мы с Клавдией Ивановной проходим через приемную, и я невольно оглядываю свое предполагаемое будущее место работы.

Помещение светлое, чистое, дорогое. На полу лежит пушистый ковер, в котором мои грязные кроссовки утопают. У стены стоят два узких кресла на тонких изогнутых ножках, а между ними притулился крошечный стеклянный столик. На нем стильная ваза с конфетами, стопка глянцевых журналов и горшок с каким-то декоративным бурьяном, я не разбираюсь в цветах.

Все здесь кажется маленьким, изящным и до смешного хрупким. Будто приемную обставляли для кукол, а не для людей. Как я себя буду здесь чувствовать? Как слон в посудной лавке? Я вешу сто двадцать килограммов, и при одном взгляде на кресла мне становится тревожно. Если сяду, ножки разъедутся, стеклянный столик перевернется.

Я стараюсь идти осторожно и втягиваю живот, хотя прекрасно понимаю, что меньше от этого не становлюсь.

Клавдия Ивановна кивает и поправляет цветастую блузу.

- Пойдем Гриша. Не волнуйся.

Легко ей говорить.

Мы входим в святая святых компании, в кабинет генеральной директрисы. Я бывал на этом этаже всего пару раз и дальше приемной никогда не проходил. Теперь понимаю, почему кабинет Волковой окружают почти мистическим ореолом.

Здесь все дорогое, но не кричащее. Темное дерево, кожа, картина в тонкой раме, какая-то тревожная и странная. Женщина то ли лежит, то ли ползет по полю к дому*. За огромными окнами лежит город.

*Григорий увидел репродукцию картины «Мир Кристины» Э. Уайта.

За массивным столом сидит миниатюрная хрупкая блондинка.

Я на мгновение даже забываю, зачем пришел.

Боже, она такая худая, будто куколка, а не живая женщина. Тонкие запястья, узкие плечи, изящные пальцы. Сколько у нее детей? То ли трое, то ли четверо. И она уже пятнадцать лет как вдова. Значит, ей точно больше сорока пяти. Но глядя на нее, этого не скажешь. Максимум тридцать. В общем, видно, что ей не двадцать, что она не звонкая девочка, но старухой назвать ее вот вообще нельзя!

Наверняка операции, косметология, дорогие кремы и специальные процедуры. Женщины любят следить за собой, а с такими доходами, как у Волковой, можно вообще не стареть.

Каролина Эдуардовна поднимает на меня взгляд, и меня будто обжигает горячим пламенем. Глаза у нее большие, синие, невероятно ясные. Я таких вообще не видел. Все окружающие меня женщины были какими-то обычными, даже те, с кем я пытался строить отношения. А генеральная директорша совершенно другая.

Я словно вижу настоящую королеву. Не актрису в костюме и не фотографию из журнала, а реальную королеву с безупречной осанкой, спокойными манерами и врожденной уверенностью в том, что все вокруг обязаны ей подчиняться.

Гладкие прямые волосы струятся чуть ниже плеч. Макияж сдержанный. На ней шелковая синяя блузка, наглухо застегнутая до последней пуговицы. Что там внизу, я не вижу из-за стола, но даже мне понятно, что блузка стоит дорого.

Вот Клавдия Ивановна одета в цветастую блузу. Моя мама тоже такие любит, у нее ими целый шкаф забит. Каролина Эдуардовна недалеко от них ушла по возрасту, но выглядит совсем иначе. Элегантно и утонченно.

Из украшений на ней только серьги-гвоздики и обручальное кольцо на правой руке.

Вот как. Пятнадцать лет назад она стала вдовой, а кольцо до сих пор не снимает. Хотя могла бы найти себе сколько угодно мужей и любовников. Стоило ей захотеть, мужчины наверняка выстроились бы в очередь.

- Вот, привела кандидата, - говорит Клавдия Ивановна. - Григорий Сергеевич Лапшин. Работает в нашей компании с прошлого ноября, в айти-отделе. Непосредственный руководитель - Ренат Рифатович Гафаров.

При упоминании имени Рената Каролина Эдуардовна едва заметно морщится. Всего на секунду, но я успеваю заметить.

Она оглядывает меня холодным взглядом. Ни улыбки, ни любопытства, ни малейшей заинтересованности. Перед ней не человек, а строка в списке кандидатов. Набор характеристик, который следует проверить и либо одобрить, либо вычеркнуть.

- Присаживайтесь, - говорит она.

Голос у нее глубокий, бархатный, тихий. Совсем не писклявый.

Я осторожно опускаюсь на стул. Он тоже выглядит недостаточно надежным для моих ста двадцати килограммов. Стараюсь не двигаться.

Каролина Эдуардовна открывает лежащую перед ней папку.

- Почему вы считаете, что подходите на эту должность?

- Я ответственный, - начинаю я. - И быстро учусь. Хорошо знаю структуру компании, сотрудников...

- Структуру компании вы знаете в пределах своего отдела, - перебивает она. - Это не одно и то же.

- Да, конечно. Но я готов разобраться.

Она делает короткую пометку. Я же про себя отмечаю, что у нее белые ровные зубы и приятные духи. Запах какой-то необыкновенный. Королевский.

- Готовность разобраться не равна компетентности. Приведите конкретный пример задачи, которую вы решили самостоятельно. - раздается ее голос.

Я рассказываю о сбое, случившемся два месяца назад. От волнения перескакиваю через подробности, путаюсь в датах и слишком долго объясняю то, что можно изложить парой фраз.

- Это была групповая работа, - замечает она. - Какой именно вклад внесли лично вы?

- Я первым нашел причину. То есть почти первым. Мы с коллегой одновременно...

- Значит, не первым.

- Технически нет, но решение предложил я.

- Какое?

Я называю решение. Она задает еще три уточняющих вопроса. По ее лицу невозможно понять, правильные ли у меня ответы. Она не хвалит, не кивает, не старается меня подбодрить. Просто собирает информацию.

- В личном деле указано, что вы дважды опаздывали, - говорит она.

- Один раз маршрутка сломалась, а второй раз будильник не сработал...

- Причины не имеют значения. Вы опаздывали?

- Да.

- На сколько?

Я называю время.

- Григорий Сергеевич обычно приходит заранее, - вмешивается Клавдия Ивановна. - И оба раза он предупредил руководителя.

Каролина Эдуардовна переводит на нее взгляд.

- Я вижу служебные отметки. Мне нужны ответы кандидата, а не рекомендации отдела кадров.

- Конечно, Каролина Эдуардовна, извините.

Мне становится жарко. Я чувствую, как ворот футболки давит на шею.

- Как вы ведете себя в конфликтной ситуации? - продолжает она.

- Стараюсь договориться.

- Это общая фраза. Допустим, ваш коллега игнорирует распоряжение, а из-за задержки компания несет убытки. Ваши действия?

Я отвечаю. Она тут же меняет условия задачи, добавляет новые обстоятельства и спрашивает снова. Потом интересуется, умею ли я признавать ошибки, готов ли работать сверхурочно и что сделаю, если требование руководителя покажется мне неверным.

- Сначала выясню причины, - говорю я. - Возможно, я просто не вижу всей картины.

Впервые мне кажется, что ответ ее устраивает. Но уже через секунду ее лицо снова становится непроницаемым.

- Каковы ваши зарплатные ожидания?

Я называю сумму и тут же думаю, что попросил слишком много.

- Почему именно столько?

- С учетом обязанностей и уровня ответственности.

- Уровень ответственности вы пока представляете приблизительно.

- Да, но я готов ее принять.

Она закрывает папку.

Я жду еще одного вопроса, но Каролина Эдуардовна смотрит уже не на меня, а на Клавдию Ивановну.

- У него есть дисциплинарные взыскания?

- Нет. Отзывы в целом положительные. Обучается быстро, с коллективом ладит. Ренат Рефатович тоже отмечает его исполнительность.

При имени Рената на лице директрисы снова появляется едва заметная тень недовольства.

- Хорошо, - произносит она. – Я приму решение после того, как поговорю с остальными кандидатами.

- Спасибо, Каролина Эдуардовна, - говорю я. - Я вас не подведу.

- Пока для такого обещания нет оснований.

Она произносит это спокойно, без желания обидеть. Ей действительно все равно, что я чувствую. Для нее я один из нескольких вариантов. Не Гриша, не мужчина, не человек, которого можно пожалеть или поддержать. Просто кандидат Лапшин с определенным опытом, весом, возрастом и двумя опозданиями.

Я встаю, стараясь не задеть стул, и иду к двери. В приемную я буквально выползаю, полностью ошеломленный ею. Какая женщина! Сердце колотится так, словно я не прошел собеседование, а пробежал несколько километров.

И получить эту должность теперь хочется еще сильнее.

ГЛАВА 5

ГРИГОРИЙ

Дома с каждым часом мое напряжение только возрастает. Я пытаюсь отвлечься, хожу из комнаты в комнату, включаю телевизор, несколько раз проверяю телефон, но все без толку. Я снова и снова прокручиваю в голове собеседование. Вспоминаю свои ответы, ее вопросы, интонации и короткие взгляды.

И думаю о Каролине.

Такие женщины просто не встречаются на моем пути. Из-за полноты и добродушного характера женщины обычно видят во мне большого медвежонка, безобидного увальня или вечного маменькиного сыночка. Девушки воспринимают меня как неуклюжего парня, с которым можно поболтать, попросить помочь с компьютером или пожаловаться.

Каролина Эдуардовна смотрела на меня не так, как все они. Не могу объяснить, в чем именно разница, но она есть. Кажется, она видела во мне личность, настоящего меня и это ужасно мне льстит.

Хотя с чего я вообще это взял? Она задавала стандартные вопросы, получала ответы и делала пометки. Наверняка уже через пять минут после моего ухода она забыла, как я выгляжу. Но мне хочется думать, что она меня заметила. Пусть совсем немного, хотя бы на несколько секунд.

Мама замечает мое беспокойство.

- Гриша, ты чего такой дерганый? - спрашивает она, выглядывая из кухни. - Случилось что-нибудь?

- Ничего не случилось.

- На работе все нормально?

Я отвожу глаза.

О том, что меня сократили, я ей пока не говорю. Если признаюсь, она сразу начнет переживать, мерить давление и звонить всем знакомым. Потом будет искать мне новую работу через двоюродную тетю, соседку и бывшую одноклассницу, которую не видела лет двадцать. А меня может завтра в секретари примут, и мама даже не узнает, что были проблемы.

- Нормально все, мам.

- Точно?

- Точно. Просто устал.

- Бедный сынок. Так много приходится тебе работать, эх! Ну иди кушать. Я чебуреки пожарила.

На кухне уже стоит целая гора жирных румяных чебуреков. Масло еще шипит на сковородке, а запах такой, что я мгновенно забываю обо всех неприятностях.

- Мам, зачем столько? - уточняю я просто, чтобы поддержать разговор.

- А что их считать? Ешь, пока горячие.

- Я один столько не съем. - на самом деле съем. И я, и мама об этом хорошо знаем.

- Съешь. Ты с утра почти ничего не ел.

Я съедаю первый чебурек, потом второй, третий. Мама подкладывает новые, и я не отказываюсь. Тесто тонкое, хрустящее, начинка сочная, горячий сок течет по пальцам. В какой-то момент я понимаю, что уже сыт, но на тарелке остается еще два.

- Доедай, - говорит мама. - Не оставлять же.

- Я больше не могу.

- Можешь. Ты мужчина молодой, растущий организм.

- Мне двадцать пять. Я уже не расту.

- Для матери дети всегда растут.

Я смеюсь и доедаю.

После чебуреков мама достает из морозилки ведерко мороженого. Ну лето же. Когда еще есть мороженое, если не сейчас? Я устраиваюсь перед телевизором и незаметно съедаю все. Потом беру огромную пачку чипсов со вкусом сметаны и лука, бутылку сладкой газировки и ухожу к себе.

Сажусь за компьютер. Старое кресло жалобно скрипит подо мной, но выдерживает. Я запускаю игру, надеваю наушники и несколько минут смотрю в главное меню. Играть не хочется. Все кажется бессмысленным и скучным.

Закрываю игру, открываю поисковик и вбиваю имя: «Каролина Эдуардовна Волкова».

Информации немного. Она не актриса, не певица и не блогер, поэтому в светской хронике почти не появляется. Но кое-что находится. Несколько интервью в финансовых журналах, старые фотографии с деловых мероприятий, официальная биография на сайте компании.

Ей действительно сорок пять лет.

Я несколько секунд смотрю на цифру, потом открываю фотографию с какой-то конференции. На ней строгий брючный костюм, волосы собраны, в руке микрофон. Она выглядит старше, чем сегодня в кабинете, но все равно невероятно красивая.

Пятнадцать лет назад Каролина Эдуардовна овдовела. Ее муж погиб в автомобильной катастрофе, и на ее руках остались трое сыновей и дочь. Не младенцы, конечно, но все равно маленькие дети, школьники. Одно издание пишет, что до смерти мужа Волкова почти не занималась делами компании. Конкуренты надеялись быстро обвести вчерашнюю домохозяйку вокруг пальца и растащить бизнес.

Но не тут-то было.

Каролина Эдуардовна проявила железный характер и недюжинные способности. Она не только сохранила компанию мужа, но и расширила ее, увеличив благосостояние семьи в несколько раз. Теперь Волкова входит в список самых богатых женщин, а ее решения разбирают в финансовых журналах.

Я увеличиваю фотографию.

Вот эта хрупкая куколка, с которой я сегодня разговаривал, в одиночку воспитала четверых детей и по сей день управляет огромной компанией?! Выдерживает давление, борется с конкурентами, принимает решения, от которых зависят сотни людей!

Я откидываюсь на спинку. Продранное кресло отчаянно вопит подо мной.

- Невероятная женщина, - бормочу я.

Она королева. Настоящая, а не сказочная.

И тут же подсознание ворчливым маминым голосом напоминает: «Она тебе в матери годится».

Ну да, ее старший сын - мой ровесник. Остальные дети тоже не слишком далеко ушли от меня по возрасту. Наверняка они высокие, красивые, уверенные в себе. Настоящие наследники своей матери. А я сижу в своей старой комнате, куда меня из роддома принесла мама, ем чипсы и рассматриваю чужие фотографии.

Но какая разница, сколько лет Каролине? Она красавица, и я не могу с этим спорить.

От волнения я начинаю быстрее молоть чипсы. Крошки летят на поцарапанный письменный стол, который стоит здесь еще с моих школьных времен. Пальцы становятся жирными, но я продолжаю листать фотографии.

Неужели я влюбился?

Вот так, с первого взгляда? Во взрослую женщину?

В голове почему-то звучит более грубое: «Во взрослую тетку». Я тут же морщусь. Какая она тетка? Каролина Эдуардовна выглядит лучше всех девушек, с которыми я когда-либо знакомился.

Да и сам я уже не мальчик. Мне двадцать пять лет. Четверть века! Вполне солидный возраст для мужчины.

- Гриша, пойдем сериал смотреть! - кричит мама из зала. - Уже началось! Я шарлотку испекла нам к чаю!

Я закрываю страницу.

- Иду!

Я уже не хочу есть, но отказываться от шарлотки глупо, ведь нет ничего вкуснее маминой выпечки. Я устраиваюсь рядом с ней на диване. Мама ставит на стол пирог, режет его большими кусками и разливает сладкий чай.

- Ты опять с телефоном, - замечает она.

- Я не с телефоном.

- Тогда чего такой задумчивый?

- Да так.

- Девушка появилась?

Я едва не давлюсь шарлоткой.

- С чего ты взяла?

- Материнское сердце всегда предчувствует. - мрачно отвечает она.

- Никого у меня нет.

- И хорошо, - с облегчением отвечает она. - Сейчас нормальных девушек днем с огнем не сыщешь. Им только деньги подавай.