Спасибо за мечту

Женщина подскочила на ноги, схватила за руки нехотя подошедших близнецов и поспешила от Маши прочь, бесцеремонно волоча ребят за собой. Даже не обращая внимания на то, что те не поспевают, дёргала их, отчего мальчики не могли сдержать стонов. Было заметно, что она причиняла боль им не впервые и делала это с явным наслаждением.

Маше пока оставалось только морщиться: возмутительно! Вот именно поэтому она и собиралась обсудить с графом Бодо вопрос о признании им Джарда и Верда. Более того, идея о том, что будь её братья объявлены наследниками, с шеи Маши исчезла бы удавка в виде необходимости найти «якорь» и желательно-обязательно в аристократической среде.

Скинув непосильную ношу наследования огромного состояния Бодо на плечи будущих мужчин, Маша вполне могла и дальше попивать зелье и заниматься тем, чем её душе было бы угодно: магией или опять пойти учить детей… И никто бы её не подгонял и не сопел разочарованно в затылок: скорей-скорей!

Даже если граф решит её выдать за какого-нибудь состоятельного старичка, согласного на то, что у них с Машей не будет детей, что ж, она была не склонна к истерикам и вполне сможет ужиться с великовозрастным мужем. Тем более, что она до сих пор не ощущала себя той юной стрекозой, что являло ей зеркало. А с убелённым сединами мужчиной ей уж всяко больше найдётся о чём поговорить, чем с каким-нибудь, скажем, сорокалетним юнцом…

Марию так захватила эта идея, что когда за завтраком граф проронил из-за газеты:

– Мне сообщили, что ты уволила слуг и грозила увольнением управляющему… – она поперхнулась от неожиданности и с трудом просипела:

– Это правда.

Совсем из головы вылетело! Она так озаботилась выяснением где и в каких условиях на территории усадьбы живут Джард и Верд, что совсем позабыла о произошедшем инциденте! А Эникен каков?! Нажаловался всё же! Вот негодяй…

Она приготовилась отражать недовольство графа, но тот лишь не глядя бросил:

– Я рад, что ты уже чувствуешь себя лучше, и решила заняться домом. Мне, как видишь, постоянно недосуг, – и всё.

Мария поняла, что если сейчас она не затронет волнующую её тему, то буквально через минуту-две будет поздно: граф уйдёт и нужно будет ждать следующего дня.

– Вы правы, – взяла она себя в руки и с достоинством посмотрела на него. – И кстати о моём здоровье… Отец, я чувствую себя уже достаточно хорошо, чтобы мои братья завтракали с нами…

Тут поперхнулся воздухом Бодо. Служанка поспешила подать ему воды, он отложил газету, выпил и вперился глазами на Машу так, словно видел впервые.

– Совершая после обеда променад, я видела, как они играли… – невозмутимо добавила она, хотя внутри все жилочки дрожали. – Они на вас так похожи, просто чудо!..

– Так, вон! Пошли все вон! – рявкнул граф на служанок и Маше пришлось замолчать, дожидаясь, когда их покинут.

Лишь стоило дверям закрыться, а графу на неё посмотреть, как она состроила удивлённое выражение и невинно взмахнула на него ресничками:

– Я что-нибудь не то сказала?

– Мари… Мария… Они… – просипел мужчина.

– Бастарды, знаю, – закончила за него Маша, скинув с себя наигранные личины. – Но в них течёт ваша кровь! И магия! Мальчики ею обладают! Если бы вы их признали и официально ввели в род наследниками, это бы решило все наши проблемы одним махом!

На одном дыхании она поведала ему о своих размышлениях и граф её молча выслушал. Всё больше Маша видела, как взгляд отца, направленный на неё если не теплеет, то наполняется уважением: не всякий готов уступить огромное состояние.

Но у Маши просто не было выбора. Вдруг Кафферу когда-нибудь не удастся вовремя передать ей порции изготовленного зелья? Вдруг он сам умрёт? И что тогда? Получится, что и Маши не станет, и близнецы не получат то, на что имеют право по факту рождения: всё раздерут в грызне между собой «законные» дальние родственники. А так… хотя бы у мальчишек был шанс на достойную жизнь.

– Но что будет тогда с тобой? – сухо поинтересовался граф, и Маша поняла, что он имеет в виду. Фраза «когда я умру», осталась невысказанной, но буквально повисла в воздухе над столом.

Она в ответ безразлично пожала плечами:

– Уеду куда-нибудь, устроюсь гувернанткой или сельской учительницей…

– Моя дочь не будет прислуживать крестьянам! – побагровев взревел граф. – Я сейчас же изменю завещание и назначу тебе пожизненное содержание! Не волнуйся, его хватит и на домик в живописном месте, и на нескольких слуг, и на тихую жизнь с маленькими излишествами!

Маша улыбнулась от того, как легко ей удалось уговорить отца сделать мальчиков наследниками. Граф было порывисто отодвинул стул, издав жуткий грохот его ножками по полу, словно и впрямь собрался немедленно нестись в кабинет и отправлять гонца за поверенным, но Маша жестом попросила его остаться и позвонила в колокольчик, зовя слугу. Мужчина, поняв, что на уме Маши есть ещё что-то, сел обратно, молча ожидая развития событий.

– Добавьте приборы ещё на две персоны, – распорядилась она, когда слуга склонился возле неё в поклоне. – И приведите сюда мальчиков, что проживают в старом домике садовника в дальней восточной части усадьбы.

– Дочь, ты… – отчего-то жутко занервничал граф, и Маша успокаивающе ему улыбнулась, отлично понимая, какая буря эмоций сейчас обуяла мужчину:

– Когда-нибудь это всё равно случится, отец. Так почему бы не прямо сейчас? Они наверняка ещё не успели позавтракать.

Граф махнул слуге, подтверждая её приказ, и откинулся на стуле, в нервном движении теребя ворот рубашки так, словно ему не хватало воздуха. Маша же, тщетно скрывая улыбку, молчала и спокойно дожидалась, когда приведут братьев, давая отцу время совладать с собой.

Когда они вошли, бледные от страха, Бодо шумно вздохнул, как будто собрался куда-то нырнуть. Но всё же нашёл в себе разума не пугать мальчиков ещё больше и плавным жестом указал на подготовленные для них места:

– Доброе утро. Пожалуйста, составьте нам компанию, молодые люди.

Слуги помогли детям рассесться, и близнецы замерли, с прямыми спинами и уложив сжатые в кулаки руки на коленях. Возможно, по дороге в трапезную, та служанка, опасаясь хозяйского гнева, успела запугать мальчишек, наказав им держать рот на замке – глядя на их окаменевшие от нервного напряжения лица, Маше легко предполагалось такое. Поймав взгляд Верда, она ободряюще ему подмигнула, и тот, узнав её, ответил ей полным надежды взглядом.

Граф тоже покосился на неё, и его взор был растерянным, словно он не знал, что делать дальше. Ему Маша послала ещё одну ободряющую улыбку.

– Надеюсь, вы не успели ещё позавтракать? – обратилась она к братьям. Напоказ медленно взяла льняную салфетку, развернула и уложила себе на колени.

Верд понял намёк, повторил её действие и пихнул брата локтем в бок, призывая поступить так же. Джард бросил на Машу хмурый взгляд, но подчинился. Кажется, кое-кто уже заведомо винил её во всех бедах.

– Нет, леди Бодо, – нехотя произнёс он, видя, что та продолжает на него смотреть.

– Можете называть меня Мари, – и прежде, чем мальчики успели запротестовать, продолжила, как ни в чём не бывало. – Мы пьём кофе, но думаю, он будет вам не совсем по вкусу. Что бы вы хотели испить?

Джард нахохлился ещё больше, и проворчал было:

– Что прикажете… – но Верд перебил его. Сверкая на Машу голубыми глазёнками, предвкушающе выдохнул:

– Можно лимонад?.. – и тут же смутился, посчитав, что просьба слишком дерзкая.

– Да, конечно, – ободряюще кивнула она, и он расплылся в счастливой улыбке.

– Тогда я тоже буду, – проворчал Джард, бросив нечитаемый косой взгляд на более храброго брата, и уточнил: – Лимонад. Я тоже буду лимонад.

Граф покосился на слугу, и тот с поклоном моментально испарился. Буквально ещё через мгновение на столе появился запотевший кувшин, в котором плавали лёд и кусочки цитрусов. Служанка наполнила стаканы мальчикам и отошла к стене, застыв там статуей.

– Как прошёл ваш вчерашний день? Что было интересного? – продолжила «наводить мосты» Мария. Взяла в руки булочку, надрезала и неторопливо намазала её маслом, с удовольствием отмечая, что Верд старательно скопировал каждое движение.

– Да ничего запоминающегося… – нахмурился он, отмечая, что булочка в его руках, в отличие от Машиной, сильно крошится. – А впрочем… Мы поймали жука! Он просто огромный! – и от восторга взмахнул руками.

Джард еле заметно пихнул его в бок и прошипел:

– Ей про жуков неинтересно.

– Отчего же? – вскинула на него бровь Маша.

– От того, что девочкам не нравятся жуки и гусеницы, – скептично фыркнул Джард, бросая на неё насмешливые взгляды.

С подобным утверждением сложно было поспорить, зачастую так. И если даже в детстве Маша могла себя держать в руках, чтобы не визжать от их вида, как остальные сверстницы, то даже когда выросла, не могла перебороть неприятное подёргивание от брезгливости. К счастью, на помощь дочери пришёл граф.

– Помнится, я в детстве тоже был увлечён жуками, – произнёс он, откидываясь на стуле. – У меня их была целая коллекция! А что же ваш? Какой он, как выглядел?

Верд с энтузиазмом описал наросты на голове и цвет панциря насекомого.

– О, это очень редкий! – покивал граф. – Я видел такого всего пару раз, но так и не смог поймать… Как вам удалось?

Польщённые мальчишки тут же принялись наперебой рассказывать ему, что для этого им пришлось провести самую настоящую военную операцию по поимке насекомого. Из-за того, что уж больно жук хитёр! Несколько раз их план был близок к провалу: жук замечал их и успевал взлететь. Граф кивками и восклицаниями подбадривал их продолжать, и Маша расслабленно откинулась на спинку стула, наслаждаясь разворачивающейся перед её взором картиной.

Общаясь с сыновьями, мужчина будто оттаивал сердцем: горькие складочки у его рта смягчились, мышцы расслабились, а в глазах плескалась неимоверная нежность. Да, близнецам никогда не заменить ему Мари, но на то человеческое сердце и большое, чтобы в нём хватило места всем. Пусть граф никогда не сможет забыть любимую дочь, но боль его притупится, утихнет, если он станет чаще видеться с детьми.

Воспользовавшись тем, что мужская часть её семейства увлечена разговором, Маша велела позвать Бергу. Когда верная горничная склонилась к её плечу, шёпотом попросила её отныне прислуживать близнецам, а на своё место, для службы Маше, подыскать другую горничную.

Женщина оторопела от такого решения и глаза её влажно заблестели.

– О, госпожа… Чем я прогневала вас?..

Мария качнула головой, заставляя её умолкнуть, и поведала о своих опасениях:

– Мне кажется, что слуги с ними дурно обращаются. Кому могу я ещё довериться, как не тебе? Ты уж, душенька, присмотри за мальчиками… Несладко им жилось в последнее время, сразу видно.

Берга изменилась в лице, целая буря эмоций промелькнула по нему: от удивлённого, жалостливого и до рассерженного, будто она готова была идти прямо сейчас и оттаскать за космы всех тех, кто посмел обидеть дитяток. Решительно посмотрела на мальчиков, будто уже усыновляя, и пылко заверила:

– Не извольте беспокоиться, леди Мари. При мне им ничего не грозит, это вы верно заметили. Я счастлива, что заслужила ваше доверие…

Граф всё же заметил их со служанкой перешёптывания, но одарил Машу еле заметным кивком и благосклонной улыбкой. Дождался, когда в разговоре с сыновьями наступила пауза, и позвал слугу:

– Приготовьте для молодых лордов те покои, что расположены рядом с моими. Берга, когда мальчики закончат завтракать, помоги им собрать и перенести свои вещи, – поднялся и с лёгким наклоном головы, мягко проговорил ребятам: – К сожалению, мне сейчас пора идти, но позже я обязательно хотел бы взглянуть на того жука.

Подошёл к Маше и, одними губами прошептав «спасибо», с благодарностью поцеловал в лоб. Такими же поцелуями, но наполненных нежностью, он одарил близнецов, и те замерли, вытаращив глаза и не зная, как реагировать.

Маша ощутила себя так, будто невидимый груз свалился с её плеч, и стало легче дышать. Смутившись от нахлынувшего счастья, она скользнула взглядом по столу и хмыкнула, подметив кое-что: сегодня, впервые за долгое время, привычная газета отца так и осталась недочитанной лежать на столе.

Глава 4

Мальчики вознесли жизнь в усадьбе на новый уровень. Внезапно оказалось, что табуны и виноградники графа Бодо вполне могли обходиться и без столь тщательнейшего надзора.

Каждый день после сиесты, ближе к вечеру, когда солнце пряталось за верхушками деревьев, и зной отступал, он выделял время, чтобы потренироваться с сыновьями на мечах. Маша радовалась тому, какими счастливыми и раскрасневшимися они возвращались с плаца.

Себе для общения с братьями Мария выбрала утро. Вместе они изучали простенькие плетения, которые подходили как тёмным, так и светлым магам. В игровой форме практиковали скучные упражнения по раскачиванию магического резерва.

Когда граф Бодо нанял для мальчиков преподавателя по магии, и близнецы продемонстрировали ему свои умения, учитель не удержался от восхищённого замечания:

– Леди Бодо, прошу простить мою дерзость, но будь у вас иной статус, я рекомендовал бы вам выбрать своей стезёй педагогику! У вас очевидный талант! Даже мне никогда не приходило в голову, что можно столь искромётно и увлекательно преподносить материал!

Маша зарделась от похвалы, но от комментариев, что встреться они с ним в ином мире и при иных обстоятельствах, то наверняка стали бы коллегами, воздержалась.

Мальчики в ней души не чаяли, и она отвечала им взаимностью. Очень скоро они стали её величать просто «Маша» или «сестрица». Верд не упускал возможности обнять её, и даже сдержанный Джард нет-нет да и подставлял вихрастую голову, чтобы она его приласкала. Их жизнь наполнилась тихой радостью, и Маше уже стало казаться, что ничто не способно разрушить этой идиллии.

А зря. Беда пришла, откуда не ждали.

Ещё за завтраком Мария обратила внимание, что мальчики немного сонные. Но она списала это на то, что близился сезон дождей, горизонт уже заволокло тучами, и дети так реагируют на перемену погоды. Затем, в оранжерее, когда она с детьми проверяла рост экспериментальных образцов, Верд прижался к её боку, а она привычно скользнула ладонью по его голове. И ужаснулась: мальчик просто пылал! Кинулась к Джарду, коснулась рукой его лба и обнаружила такое же состояние.

Позвав Бергу, она вместе с ней отвела закапризничавших близнецов в их покои, уложила в постель и велела позвать лекаря. Места себе не могла найти, пока Каффер их осматривал. Вымеряла шагами коридор, теребила украшения на пальцах, уговаривала себя не паниковать преждевременно, но, когда лекарь вышел, взглянула в его серое от напряжения лицо и поняла, что всё серьёзно.

– Мне очень жаль, леди Мария, нечем вас обнадёжить: состояние юных лордов тяжёлое и будет только ухудшаться… – в нервном движении поправил волосы, тяжёлым невидящим взглядом буравя пространство перед собой, а после будто принял нелёгкое решение: – Мне нужно переговорить с графом Бодо.

– О чём? Есть лекарство? – Маша схватила его за рукав и удержала. – Что с детьми?! Да не молчите вы!

Каффер взглянул на её пальцы, крепко вцепившиеся в ткань его сюртука, и вздохнул:

– Они подхватили лихорадку, происхождение которой мне неведомо. Коллеги присылали послания об охватившей Юг заразе. Я надеялся, что усадьба достаточно обособлена, чтобы избежать этого поветрия, но, как видите, оказался не прав, и болезнь передаётся не от заражённого к заражённому… Всё, что пока удалось выяснить, – ею болеют только магически одарённые дети. И если те, кто не имеет пары, тяжело переболев, излечиваются, если заблокировать им дар, то маги-близнецы в любом случае умирают.

От такого известия пальцы Маши разжались, а руки безвольно повисли. Умирают… близнецы умирают… Её лучистые мальчики подхватили какую-то дрянь, перед которой Каффер бессилен… А её отец… О, боги! Он не перенесёт такого удара! Сначала Мари, теперь Джард и Верд…

– О чём тогда вы хотите говорить с графом? О том, что на надежды нет и ему следует готовиться к худшему?! – горько усмехнулась она. – Тогда уж молчите… Лучше молчите! Дайте ему хотя бы несколько дней надежды, что их можно спасти!

Каффер странно посмотрел на неё и нехотя произнёс:

– Надежда есть, леди Мари. Но там… всё сложно. И решать может только он. Именно об этом я и буду говорить с графом Бодо.

– Вы хотите предложить ему лечение, хотя не знаете, от чего случилась болезнь?! – истерично хохотнула она, чувствуя накатывающие на глаза слёзы. – Вы идиот, Каффер?! Даже я знаю, что лекарства, помогающие при одной болезни, могут ухудшить состояние при другой!

– Отчего же не знаю? Знаю, – оскорблённо поджал губы лекарь. – Эта болезнь пришла на Юг вместе с тучами с Севера, ровно из Пустоши. Это знак, леди Бодо, что времени больше не осталось, и старое проклятье уже нависло над всеми нами…

Слёзы хлынули из глаз Маши от понимания того, что она разговаривает сейчас не с учёным мужем, а религиозным фанатиком. Сумасшедшим, верящим в разные бредни!

– Какое проклятье, Каффер, вы в своём уме?! – закричала она. – Болезни порождают агрессивные микробы и вирусы, а не насылают боги! Остановитесь! Не смейте забивать графу голову подобной ерундой!..

Лекарь резко шагнул к ней и надавил на какую-то точку на её шее. У Маши мир в глазах помутнел и очень захотелось спать.

– У вас истерический припадок, леди Бодо, – сухо отчеканил он, – когда вы очнётесь, вам станет легче.

Маша отчаянно сопротивлялась, но сознание гасло. На шум из покоев близнецов выглянула Берга.

– Уложите леди Мари, а когда она очнётся, дайте успокаивающий травяной сбор, она перенервничала, – и поручил её служанке как раз в тот самый момент, когда Маша лишилась чувств.

Первым делом, когда Маша пришла в себя и увидела рядом Бергу, поинтересовалась у неё:

– Как мальчики?

– Хуже, – всхлипнула она, протягивая дрожащими руками чашку с настоем. – Господин Каффер, чтобы приостановить развитие болезни, погрузил их в сон. Поэтому… они спят и им не больно… – и разразилась слезами.

Ощутив, что к горлу подкатил горький ком, Маша силком проглотила его, запив терпким настоем: рыдать будет потом! Сейчас, пока мальчики ещё дышат, есть надежда… не может не быть! Не справился Каффер? Что ж, отлично! Он – не единственный лекарь в стране. Они с отцом отправят в столицу и призовут… да хоть целый полк! Умыкнут личного целителя короля – не важно! Но Джард и Верд будут жить!

Она только-только успела взять себя в руки и прекратить горестно вздыхать на грани всхлипов, как в дверь тихонько заскреблись, и заглянула служанка. Увидев Машу, девушка старательно бесшумно проскользнула в комнату, словно боялась побеспокоить спящих близнецов и с поклоном тихо доложила:

– Леди Бодо, Его сиятельство желает вас видеть.

Маша лёгким взмахом руки отпустила её, отставила в сторону чашку, встала и подошла к кровати с мальчиками. Они спали и лица их были безмятежны, как у ангелочков. Еле уловимо, чтобы не потревожить, Маша коснулась их кончиками пальцев, поправив непослушные прядки, и усмехнулась: отец хочет её видеть?

Прекрасно! Ей есть, что с ним обсудить. И неважно, что там успел наплести ему Каффер, она не позволит тратить драгоценное время на шарлатанов!

Наказав Берге следить за тем, чтобы мальчики не перегревались и вовремя менять охлаждающий компресс, она решительно направилась в кабинет графа.

Тот встретил её с таким каменным от напряжения лицом, что девушка внутренне подобралась, готовясь переубеждать его. Ей казалось, что речь сразу пойдёт о её резкости с лекарем, недостойном поведении с тем, от кого зависела её жизнь. Но Маше на это было глубоко плевать: одно дело – жизненно необходимое зелье, и совсем другое – какие-то предрассудки о проклятиях.

Однако граф её удивил.

– Мария… Маша… – собрался с силами и выпалил на одном дыхании: – Послушай, дочь, я знаю, что не вправе просить тебя о подобном! Но при сложившихся обстоятельствах у меня просто нет выбора!

Она уселась в кресло напротив и молча внимала, дав мужчине волю объясниться так, как ему было удобнее.

– Это не твой грех, милая, – продолжал граф, – но всё сводится к тому, что отвечать за него придётся именно тебе… Прости! Я был в курсе того, что в столице Мари нанесла оскорбление князю Севера: после этого отношения с нашими землями охладились. Но я не предпринял шагов к примирению, надеясь, что когда братья женятся, обида забудется и мир восстановится сам собой… О если б знал я, что будет так, то сразу бы засыпал Север дарами и письмами с извинениями!

Маша раздражённо кашлянула и нахмурилась, показывая отцу, что сейчас впадать в самобичевание – не лучшее время. Он осёкся, нервно встрепал себе волосы и шумно вздохнул, словно переводя дух и беря себя в руки. Голос его зазвучал гораздо спокойнее после этого:

– Есть все основания полагать, что болезнь, которая поразила мальчиков, вспыхнула сначала на Севере, но они сумели её побороть. Скорее всего, дело в Пустоши: там произрастает множество ценных лекарственных трав, аналогов которым нет больше ни в одном уголке мира…

От этого известия Маша даже поддалась вперёд, не желая упустить ни слова.

– Одно из таких растений, леди Мария, входит в ваше зелье, – встрял в разговор Каффер, и только тут девушка увидела, что лекарь тоже присутствует в кабинете. Но расположился в углу на диванчике так, что войдя и сосредоточившись сразу на графе, она его не заметила.

– Из-за того, что отношения с Севером напряжены, – покивал граф, – мы не можем обратиться к поставщикам напрямую. А после того, что натворила Мари, боюсь, князья проигнорируют письмо…

– Но то, что у них были вспышки этого заболевания, с которыми они успешно справились – факт, я списывался с коллегами и они подтвердили. Даже прислали название растения и рецепт зелья, – поддакнул Каффер.

– Вот с этого и нужно было начинать! А то «проклятье, проклятье»! – гневно зыркнула на него Маша и повернулась к отцу: – Как быстро я смогу отправиться во владения князей? Слуги смогут подготовить экипаж и дары, чтобы я отправилась немедля?

– Дочь… я… – оторопел от такой прыти граф.

– Ах, отец! Оставьте реверансы и сожаления на потом! – раздражённо отмахнулась от него она. – Да, я осознаю, что после того, что натворила Мари, встретят меня там без особого тепла, но что-то же нужно делать?! Я принесу извинения лично, как и полагается в подобных ситуациях: они же не знают, что сестры больше нет, а вместо неё другая. Да, за проступок Мари придётся отдуваться мне, но я готова на всё, чтобы с детьми всё было хорошо! А если для гордости князей так важно, то выйду замуж за того, кто был оскорблён Мари, чтобы исправить этот грех. Мне всё равно! Я не позволю мальчикам умереть!

Граф загадочно переглянулся с Каффером и вымолвил ей:

– Я горжусь тобой! Сможешь отправиться немедленно? Судя по уплотняющимся тучам, скоро начнётся дождь и дороги развезёт: мне не хотелось бы, чтобы карета засела в грязи где-нибудь далеко от жилья, и тебе пришлось бы ждать помощи под ливнем. Велю запрячь самую быструю и выносливую четвёрку лошадей! Они домчат тебя до места всего за два-три дня…

Мария величественным кивком обозначила своё согласие и поднялась. Ей тоже нужно было тщательно подготовиться: блистательно выглядящей девушке, роняющей росинки слёз с трепещущих ресниц скорее окажут помощь, чем всклокоченной после долгого путешествия кое-как наряженной мямле.

Кони неслись, радуя Марию своей скоростью. И всё же ей было немного досадно от того, что наличие магии не позволяло наколдовать лошадям крылья: так бы они добрались намного быстрее.

Корсет нещадно сжимал бока, Маша уже и забыла, какая непрактичная она, столичная мода. Но ей хотелось, чтобы князь вспомнил о своих чувствах, едва бы она сошла с подножки кареты. Вот именно для этого она и повелела достать из глубин шкафа столичные наряды: утянутая до безобразия талия, глубокое декольте – мысли мужчины должны были с первого взгляда стечь ниже пояса, чтобы на любую просьбу он смог только проблеять невразумительное «да».

Коварно? Возможно. Но у мальчиков не было времени на то, пока Маша изыщет в себе способности дипломата и урегулирует конфликт, который вообще-то не она заварила. А используя привлекательный вид, можно было одержать сокрушительную победу, не начиная битвы. Как говорится, – раз! – и сразу наповал.

Мария не исключала такой вероятности, что ей придётся ответить согласием на повторное предложение руки и сердце князя, именно поэтому она и обмолвилась о таком отцу, заранее его подготавливая к этому варианту развития событий. С другой стороны, рано или поздно наступил бы момент, когда её поставили перед фактом: замужество, как заключение союза между землями.

Так почему бы и нет? Так почему бы не согласиться на брак с тем, кто показался ей столь мудрым в свои годы? Не сразу, но она наверняка влюбится в него: высокий интеллект всегда был для неё непреодолимо притягателен. Жаль, на Земле она так и не встретила никого, кто обладал такой чертой, сплошные зазубренные маски-фразы, а тут…