Первый раз

Рима Амелина

Первый раз

Пролог

20 июня 2026

Мне следовало держаться от всего этого подальше. Но в мире, где прошлое – запертая комната без ключа, а будущее зависит от того, насколько хорошо ты научилась притворяться, эмоции становятся единственным компасом. Даже если они ведут прямо в пропасть

Я приглушила музыку в наушниках, и уставилась в окно автомобиля. На улице начиналась гроза. Небо, еще недавно безмятежно-голубое, теперь наливалось свинцово-лиловым цветом, и первые тяжелые капли дождя уже застучали по крыше, словно торопя нас. Мы с семьей выезжали из города. Или бежали?

Два часа назад, я сидела в своей комнате с планшетом и смотрела кино. Это был первый день на летних каникулах, когда я решила проваляться весь день дома и никуда не идти. От бессмысленного времяпрепровождения в моей комнате меня отвлекли звуки с нижнего этажа.

Я вышла из комнаты ровно в тот момент, когда входная дверь резко открылась, и на пороге возник отец, явно чем-то обеспокоенный. Он вернулся с работы среди дня, что само по себе было странно. Как только он закрыл за собой дверь, не снимая пальто, и не целуя маму при встрече как обычно, он бросил лишь одну фразу, короткую и отрывистую: «Собирайтесь, берите только необходимое».

Я только захотела спросить, что происходит, но мама, перехватив мое внимание, жестом велела мне замолчать. В ее взгляде читалось не просто беспокойство, а что-то большее, почти паника, тщательно скрываемая под маской сдержанности. Она молча кивнула в сторону моей комнаты, и я побежала собирать свои вещи. Не произнося больше ни слова, мы все спешно метались по дому, хватая документы, одежду и все, что может пригодиться. Через час мы уже садились в машину, а еще через час, уезжали прочь от знакомых улиц и привычных домов, пока за стеклом постепенно начинала разыгрываться гроза, будто отражая бурю в нашей жизни.

— Может вы уже наконец скажите, что случилось? — тихо спросила я, с заднего сиденья автомобиля. Погода жутко нервировала. Дождь создавал плохую видимость, а мой отец даже не думал убирать ногу с педали газа, — Куда мы так гоним?

— Паула, все потом, посиди молча, — шепотом ответила мама, краем глаза взглянув на моего напряженного отца.

Машина продолжала набирать обороты, а дождь так сильно барабанил по лобовому стеклу, что дворники уже не справлялись. Хотя мой папа был хорошим водителем, мне было по-настоящему страшно. Я знала на личном опыте, что бывает, когда теряешь управление на мокрой трассе.

Впервые меня посадили на переднее сиденье автомобиля в 4 года, тогда мой отец показал мне руль, и дал покрутить его влево и вправо. Ну и с тех пор моя любовь к машинам только разрасталась. Как только мне исполнилось 16, я получила водительское удостоверение. Моя семья не была богатой, поэтому о покупке собственной машины речи не было, но зато один мой друг часто давал мне покататься на своей машине.

В Сан-Хосе, где мы жили, проходили уличные гонки, устраиваемые местными бандами. Глухой ночной гул моторов и визг шин быстро стали моим личным саундтреком выходных. Нас, подростков, это тянуло словно магнит. По городу ползли шепотки о месте встречи, и мы, с замиранием сердца ждали, когда начнется очередное гоночное шоу.

Наш Сан-Хосе считается одним из самых популярных городов по численности стритрейсеров. Из года в год власти пытаются прекратить это сумасшествие. Легавые отлавливают не только водителей, но и зрителей, которые присутствуют на местных соревнованиях, но несмотря на это, уличное движение только продолжает расти с каждым годом. Гонки - душа этого города.

— Держитесь! — крикнул папа, выдернув меня из моих воспоминаний, после чего не сбавляя скорости резко вошел в поворот. Вернувшись в реальность, я вцепилась в дверную ручку с такой силой, как будто мои пальцы приклеили к ней. Через секунду после этого маневра, мой отец достал свой телефон, вручил его маме и приказал набрать цифры под диктовку

— Алло, Николас, — отец поднес мобильник к уху, — Николас, я еду с семьей из города по 152 шоссе, мы находимся недалеко от станции Белл. Николас, я вышел на список заказчиков

Удар. Визг шин. Звон разбитого стекла. Абсолютная темнота.

Глава 1

21 июня 7:40

Первое, что я увидела, когда открыла глаза – деревянный потолок, который явно протекал время от времени. Услышав небольшой шум слева, я медленно повернула голову в сторону источника звука. Этот поворот головы дался мне с большим трудом. Было ощущение, что в мой череп воткнули тысячи осколков. Недалеко от места, где я лежала, стояли два размазанных силуэта.

— Она, кажется, приходит в себя, –– кивнул один силуэт другому, — позови Ника.

После этих слов ко мне приблизилась тень, и поднесла к моему лицу непонятную штуку. Ауч. Свет ударил мне прямо в глаза.

— Ну как? — Заговорил новый голос рядом со мной.

— Сотрясение мозга, удивительно что в такой аварии, она, по сути, отделалась только легким испугом. Когда ты мне ее принес, я думал все будет намного хуже. — ответил старичок передо мной, убирая фонарик. Вот теперь я начала по-настоящему приходить в себя, и уже могла различить внешность людей в комнате.

— Я написал лекарства на бумажке, но в первое время нужно быть очень осторожными. Не исключено, что у нее могут быть проблемы с памятью или сильная головная боль — после чего старичок вздохнул, окинул меня еще раз взглядом и добавил, — и я бы вообще рекомендовал постельный режим еще дней на 5 минимум.

— У нас нет столько времени, мы должны были уехать отсюда еще вчера. Не хочу и тебя подвергать опасности. –– Ответил доктору высокий, стройный мужчина, примерно сорока лет, с короткими светлыми волосами и прямым носом.

Посреди комнаты, в которой из мебели был только деревянный стол, два стула, кривая печка и обшарпанный диван, на котором сейчас лежало мое тело, этот мужчина в дорогом классическом консервативном костюме явно выделялся.

— Где я? — Прохрипела я не своим голосом. По-моему, слишком банальная фраза, которую говорят абсолютно все люди, после потери сознания. Ну, хоть помню кто я, уже хорошо.

— Оставьте нас, — сказал тот самый светловолосый мужчина, присаживаясь на краешек моего дивана. — Паула, что последнее ты помнишь?

— Ничего, — прищурилась я, лихорадочно собирая пазл из воспоминаний в своей голове. Так, дождь, машина, дорога, отец звонит какому-то Николасу, удар Удар! О боги, мы что попали в аварию!?

Ты уверена? — Скептически уточнил мужчина. Видимо мой мыслительный процесс так четко отразился на моем лице, что можно было поднимать белый флаг и сдаваться со всеми потрохами.

— Кто вы такой?

Сдаваться я пока не собиралась. Хм, кажется его зовут Ник. Может ли это быть сокращенным вариантом Николаса?

— Николас Уилсон. Я был другом твоего отца. — Представился мужчина, подтверждая мою догадку, — Я хочу помочь тебе, но, чтобы это сделать, мне нужно знать, что ты помнишь, — спокойно ответил он, накрыв своей большой ладонью мою руку.

Воспоминания А что я еще помню? Почему мы вообще ехали в машине? Мои брови начали постепенно сдвигаться к переносице. Что за ерунда? Почему так тяжело что-то вспомнить? Стоп. Почему этот мужчина так грустно на меня смотрит? Это похоже на сочувствие. Еще раз стоп. Был другом отца? Почему был? А гдегде мои

— Где мои родители? Мы попали в аварию, я отключилась после удара, — отрывки событий в моей голове начали собираться в единую картину. — Что произошло? Они тоже тут? — Начала я засыпать мужчину вопросами. Мне было тяжело двигаться, и всю информацию я воспринимала не так эмоционально, как обычно, что и напустило меня на мысль, — Вы что, влили в меня какое-то успокоительное? Что происходит?! Где мама и папа?!

— Паула, тише, не кричи, — начал он меня успокаивать, — тебе нужен покой.

— Где мама и папа? — Дрожащим голосом повторила я. Николас вздохнул и отвел глаза. ВоспоминанияКак же нужно вспомнить Осознание приходит постепенно. Мужчина отказывается смотреть мне в глаза и тянет с ответом. Мама и папа? Как же мои мама и папа? Как они выглядели? Я не помню. Помню аварию, помню, что ехала с родителями, но я их совсем не помню

— Паула, ты чудом выжила, пойми

Стало очень трудно дышать, я не слышала остальных слов, которые мне говорил Николас. Больно. Очень больно в груди. Ощущение, что вот-вот начнется истерика, но она не наступает. Воздуха становится чертовски мало. Это то состояние, когда ты будто находишься посередине. С одной стороны нормальный мир, а с другой – сумасшествие. И твой организм, твоя нервная система держит тебя из последних сил, чтобы ты туда не сорвалась. Я почувствовала укол в руку, прежде чем снова отключилась.

21 июня 12:20

— Куда мы едем? — спросила я с заднего сиденья тонированного джипа, — Вы говорили, что мы должны быть незаметны. Может вы, конечно, не в курсе, но эскорт из бронированных тачек явно будет выделяться. Они же бронированные?

— Лос-Анджелес.

— Что Лос-Анджелес? — назло переспросила я. Николас пропустил мои ироничные высказывания по поводу сопровождения из трех джипов.

— Мы едем в Лос-Анджелес, — повторил он.

После того, как я снова пришла в себя, мне дали выпить какую-то дребедень, которая успокаивала нервы. Я была в такой нирване, что даже если бы метеорит с инопланетянами упал перед окнами моего дома, единственное, что я бы сделала – это закрыла шторы на окне, чтобы зеленые полуголые человечки на улице, не мешали мне думать о смысле бытия.

Мои родители мертвы. Погибли в аварии. Сейчас я нахожусь на стадии отрицания. Я не помню ничего, что произошло после удара. Собственно, я плохо помню, что было и до удара. Я помню какие-то события в своей жизни, но как-то размыто. Я почти не помню своих друзей, увлечения, не помню, как звали мою лучшую подругу и адрес улицы, на которой я жила. А была ли вообще у меня подруга? А увлечения? Вроде бы, мне нравится манго? Или нравилось Как же раскалывается голова. Рождественские ужины с семьей Мы ставили ёлку. У нас точно стояла ёлка Лица. Я даже не помню их лица. Они много работали. Я помню, как ждала, когда они вернутся домой. Я так часто ждала их Доктор, у которого мы гостили, сказал, что воспоминания должны вернуться, только как это произойдет, постепенно или разом, он прогнозировать не может. Так что пока мне остается смириться с тем, что я фактически не помню огромную часть своей жизни.

По словам Николаса, он теперь берет на себя ответственность за меня и мою жизнь. Ах да, кстати, я больше не могу быть Паулой, ведь Паула тоже погибла в той аварии. Получилось, что в один момент, я потеряла семью, друзей, дом и даже собственное имя. Мне нельзя было никому позвонить, вернуться в свою школу, забрать вещи из дома, и элементарно присутствовать на похоронах родителей. Хотя, сейчас я даже была не способна назвать адрес школы, где когда-то училась

— Паула, ты слышишь, что я говорю тебе? — Донеслось с переднего сиденья автомобиля, — Тебе сделают новые документы. Документы на Поли Уилсон, — резко припечатал, а точнее пришиб меня этим утверждением Николас.

— Какая Уилсон? Разве это не ваша фамилия? — Непонимающе посмотрела я в зеркало заднего вида в салоне, пытаясь поймать взгляд Ника.

— Фамилия моя. Я сообщил что привезу в дом свою внебрачную дочь от любовницы. Твоя мама умерла и органы опеки обратились ко мне, как к биологическому отцу и по совместительству, единственному родственнику. Я не смог оставить родное дитя, и решил забрать тебя к себе в семью, — он открыл бардачок в машине и протянул мне небольшую папку, — Здесь вся информация, которую тебе необходимо будет выучить наизусть.

— Зачем такие сложности? Почему нельзя сказать правду, что вы друг моего папы и мои родители погибли? Куда вы вообще втянули моего отца? — выхватив папку из рук, мой взгляд упал на свидетельство о рождении и новый паспорт на имя Поли Уилсон, остальные листы я даже не успела посмотреть, — Что вы вообще за человек такой, который придумывает людей из ниоткуда?! — закричала я, окончательно теряя самообладание.

— Поверь, человек, с которым вздумал играть твой отец, может убирать людей так, что они пропадают в никуда. И если тебе хочется жить, лучше играть по правилам нашего мира. — Жестко отчеканил он, не отрывая взгляд от дороги.

— Какого еще такого мира?! У нас была простая семья. У нас был простой дом. Мои родители были юристами в обычной конторе, которые пахали день и ночь так, что я почти их не видела. Куда вы их ввязали черт побери! — Не выдержала, и рявкнула я, с заднего сиденья автомобиля.

— Не смей повышать на меня голос. – приструнил меня Николас властным тоном. – И я никуда не ввязывал твоего отца, скорее наоборот. Твой отец пошел против одного очень влиятельного человека, и нашел ту информацию, которую никто не должен был знать. Скорее всего, тот человек знает, что он нашел, но сохранил или уничтожил он это – не знает никто. Даже у меня нет ни малейшего представления о том, остались ли какие-то носители или он все держал в своей голове. — Ошарашил меня Николас. Чтобы мой папа, да еще и в каких-то разборках с высшими этого мира? Где-то потеряв свою челюсть, я слушала дальше.

— А теперь поставь себя на место тех людей, — продолжал Николас, уверенно управляя автомобилем, — Чужой человек нарыл на тебя такое, что твоя карьера, репутация, бизнес, деньги, власть, фактически вся твоя жизнь оказывается под угрозой. Ты уничтожаешь его вместе с семьей, перерываешь вверх дном дом, где он жил, работу, но не находишь ничего. И эта пустота – хуже всего. Потому что нет никаких гарантий, что ты в безопасности. Ты не знаешь, успел ли он сказать кому-нибудь, предупредить, оставил ли он копии? — Он ненадолго замолчал, дав мне прочувствовать всю гнетущую тяжесть ситуации.

— А теперь представь: ты узнаёшь, что его взрослая дочь выжила. Чудом уцелела. И папа вполне мог поделиться своими переживаниями со взрослым, умным ребёнком. Он ведь доверял ей? Волновался? Жаловался на проблемы? Может ли она знать то, что знать не должна? — Николас посмотрел в зеркало заднего вида, и встретился со мной взглядом, — А что, если вдруг поделился? Значит, дочь теперь, возможно – единственное живое, дышащее доказательство. Она может догадываться, кто совершил убийство ее родителей, и, возможно, даже знает ту самую информацию, которую они так отчаянно пытались скрыть. Так скажи мне, — заговорил он почти шёпотом, — будучи на месте этого человека, оставишь ли ты её в покое, зная, что она – единственная ниточка, которая может превратиться в тугую веревку на твоей шее?

— Нет, – шепотом проговорила я. Наверное, из-за успокоительных и потери памяти я не так остро ощущала весь кошмар происходящего. Мне казалось, что я смотрю на все это со стороны. Что это все непонятный нескладный сон, который скоро закончится

— Тогда вопрос закрыт, — не оставив мне возможности спросить его что-нибудь еще, отрезал Николас. — А тебе, советую посидеть и подумать, что ты вообще помнишь из своей жизни. Частичная амнезия может доставить нам немало хлопот, если ты вдруг стала свидетелем чего-то важного и благополучно это забыла. Постарайся воссоздать события своей жизни и найти пробелы. У тебя будет на это почти четыре часа. — Сказал он несколько теплее, и выехал на пятую межштатную автомагистраль.

21 июня 15:50

— Ну как? Вкусно? — Спросил Николас, прежде чем откусить свой бургер. Полчаса назад мы въехали в Лос-Анджелес и теперь забивали животы вредной, но вкусной пищей, сидя на улице за столиками около местной кафешки.

— Вкусно. Не думала, что вы любите фастфуд. Вы же врач? Разве врачи не должны пропагандировать правильное питание?

Пока мы ехали с ним в машине, у нас завязался диалог. В начале мне показалось, что он очень жестокий и холодный мужчина, но первое впечатление оказалось неправильным. Теперь я понимаю, что на самом деле он просто сильно нервничал и переживал, из-за чего так сухо со мной общался. Николас оказался местным лекарственным магнатом. Он владел несколькими предприятиями или точнее лабораториями, где производились лекарственные препараты.

— Нет, не должны. И если мой бизнес связан с изготовлением лекарственной продукции, не означает, что я врач. Моя жена ратует за правильное питание, поэтому у нас дома ты еще наешься низкокалорийных здоровых продуктов, а сейчас мы с тобой можем оторваться. — С набитым ртом попытался улыбнуться мне он, после чего я еле-еле сдержала улыбку.

— Почему мы не можем сказать вашей семье правду? — задала я, давно интересующий меня вопрос. — Ваша жена меня возненавидит, какой бы доброй и милой женщиной она не была. И это будет вполне нормальная реакция, на дочь любовницы, которую вы притащили в дом.

— Никому нельзя верить, — отложив еду, сказал он. — Даже не так. Пойми, я доверяю своей жене, но чем меньше людей знает, тем в большей безопасности будешь и ты, и я. Поэтому ни Джулии, ни Алексу мы ничего не скажем.

— А ваши люди? Они же знают правду? — кивнула я в сторону мужчин в черных костюмах, мило курящих на улице под деревьями, — Это же «много» человек. Почему не сказать родным?

— Потому что для них это работа. Этих ребят я набрал не по объявлению в газете. Они профессионалы своего дела. И они сумеют смолчать, даже если их будут всеми способами заставлять говорить, — сказал Николас откинувшись на спинку стула и положив руки за голову.

— Вы так и не расскажете причину произошедшего? Разве это честно? Может, если я буду знать больше, я что-то вспомню? — Попыталась я еще раз вывести его на чистую воду.

— Ты будешь знать больше, если что-то вспомнишь. А так, меньше знаешь, крепче спишь, — улыбнулся Николас, окончательно лишая меня всяких надежд. — Заканчиваем прохлаждаться, нам пора ехать. Полчаса и будем дома. — Поднимаясь со своего места сказал он, взял пиджак со стула и направился к машине.

Полчаса и Вы будете дома. А я буду в незнакомой обстановке, в чужом теле, какой-то Поли, и с чужими людьми, которые вряд ли встретят меня с распростертыми объятьями.

Тогда я еще не знала, насколько я буду права.

22 июня 16:40

— Красиво, — искренне восхитилась я, когда мы проезжали очередной дом. Конечно, я уже знала, что денег у него хватает, но, наверное, я только сейчас убедилась в том, что я реально попала в другой мир. Мир богачей.

Через пару минут, машина и наше сопровождение остановились перед черными кованными воротами с необычным узором. Они крепились на белые колоны, на которых восседали два гордых льва. Спустя несколько секунд ворота постепенно начали разъезжаться в стороны, и колонна машин въехала на территорию. При въезде, слева, я заметила маленький домик. Скорее всего, там жила охрана.

Мы поехали по дороге из белого камня, по бокам который росли красиво постриженные кусты. Вдалеке виднелись необычные деревья, посаженные клумбы, и белая беседка в середине пруда. Дизайнеры ландшафта с садовниками тут явно постарались. Надо будет потом как-нибудь сходить прогуляться по территории, она тут явно огромная.

— Ну вот и приехали. – на выдохе сказал Николас. Судя по тону, мой спутник все-таки тоже немного нервничал.

Машина остановилась у парадного входа. Открыв дверь автомобиля, я оказалась прямо перед главным входом в дом. Но это был не просто дом, это был – небольшой особняк, выполненный в стиле построек 19 века. У меня перехватило дыхание. Чего только стоит одна белокаменная лестница с перилами, в которых вырезан узор переплетающихся веток деревьев, с листьями и цветами, ведущая вверх. Я будто оказалась во дворце бога флоры и фауны, не знаю, существует ли такой вообще. К тому же все это громадное великолепие было выполнено в бело-золотых тонах. В этот момент, я остро почувствовала себя золушкой, которую привезли в замок принца.

— Привет, меня зовут Джулия, — мелодичный голос, заставил меня поднять упавшую челюсть обратно, и повернуть голову в сторону источника звука. Взгляд сразу упал на элегантную взрослую женщину, но несмотря на ее улыбку, в глазах читалась обида. Я уже говорила, что, если я была бы на ее месте, я бы вообще убила и мужа, и его внебрачного ребенка? Причем, я младше его сына на 2 года. И получается, что как только родился маленький Алекс, его отец пошел налево. Как мне не нравилась вся эта ситуация

— Здравствуйте, я Поли, приятно познакомится, — постаралась улыбнуться я в ответ, но думаю вышло слишком ненатурально. Да вся эта ситуация ненатуральная!

— Милая, — перехватил внимание своей жены Николас, — я провожу Поли до комнаты, думаю, она устала с дороги, пусть поспит. Вечером устроим совместный ужин, и мы все познакомимся поближе, — также натянуто улыбнулся Николас. Он смотрел на свою жену с сожалением. Насколько же все опасно, раз он решил пожертвовать репутацией своей семьи? Уверена, в этом обществе сплетни по соседям и друзьям разлетаются со скоростью света.

Николас довел меня до комнаты. Его люди помогли занести вещи. Он сказал, что вечером меня разбудят, если я не проснусь сама к ужину, и посоветовал реально поспать, а не заниматься самокопанием. Черт, все планы разрушил.

Так меня и оставили наедине с собой в чудесной девчачьей комнатке. Она была вся выполнена в пастельных тонах и находилась на втором этаже, имея большое окно с видом на сад. Нежные розовые шкафчики, кровать с мягким изголовьем и балдахином, господи, реально как в 19 веке. Учебный белый стол, большое зеркало в пол, компьютер с яблоком на крышке, тоже розового цвета. Ох. Интересно, они специально все розовое купили, или тут реально было такое помещение для лиц женского пола? Какое стереотипное пространство.

Я плюхнулась на кровать и поняла, как сильно я устала на самом деле. За последние пару дней слишком много событий произошли для одной меня. Как только голова коснулась мягкой подушки, глаза закрылись автоматически.

21 июня 20:30

Устроить совместный ужин стало ужасным решением. Такого дискомфорта я в жизни не ощущала. Хоть у меня и нет большинства воспоминаний, в этом я была уверена на сто процентов. Со стороны могло казаться, что это тихий совместный вечер. Большой стол, несколько блюд, золотые приборы, приятное освещение. Из огромного окна во всю стену, которое расположилось за спиной Николса, можно было увидеть виднеющиеся вдалеке огни города. Элитный район, куда мы приехали, находился на небольшом возвышении, поэтому вид был воистину шикарный.

— Как ты только позволяешь себя так унижать?! — Донеслось справа, одновременно с громким хлопком дверей. Повернув голову, я увидела парня, стоящего в проеме. В его глазах была жгучая ненависть. Похоже, вот я и познакомилась со своим «старшим» братом. Он был очень похож на Николаса. Такой же высокий, короткие светлые волосы, подтянутое тело, в общем вылитая копия, но лет на 20 моложе оригинала.

— Алекс, ты опоздал на ужин. — Спокойным тоном проговорил старший Уилсон, не отрывая взгляда от тарелки.

— Можешь не играть в строгого папочку. После того, как ты притащил «это» в наш дом, да еще и заставил маму сесть за один стол с ней, видеть тебя не желаю, — выплюнул он и захлопнул двери с другой стороны. Джулия резко встала со стула и направилась вслед за сыном. Николас положил приборы на стол и очень выразительно вздохнул, положив лицо на свои руки. М-да, знакомство не из приятных.

— Николас, — начала было я, пытаясь подобрать слова поддержки, но он, махнув рукой встал из-за стола.

— Завтра утром зайдешь ко мне в кабинет, у прислуги спросишь куда идти, они проводят. Обсудим твою дальнейшую жизнь. Обучение, твои интересы и так далее, — устало сказал он, после чего молча вышел из зала, оставив меня одну.

За последующие полчаса я успела прокрутить в голове события последних дней, старательно запихивая в себя ужин. Что мы имеем? Мое настоящее имя Паула. Мне 17 лет. Мои родители, а точнее отец, нашли что-то с грифом «секретно» и за это поплатились жизнью.

Из-за потери памяти я не могла оценить всю горечь утраты. Сердце болело, но разум отказывался воспринимать эту трагедию. Как можно оплакивать тех, кого практически не помнишь? Было ощущение, что мою прошлую жизнь удалили, словно в игре, и сейчас создали нового персонажа. Я чувствовала себя безумно одиноко. Даже наедине с собой мне было тяжело оставаться спокойной, потому что я не знала даже себя. Какая я личность? Сильная? Или слабая? Лидер я по натуре, или предпочитаю отсиживаться в тени? Моя нервная система будто была сейчас на энергосбережении. Хм, Николас дал мне какие-то таблетки, которые прописал тот старичок в обветшалом домике, где я очнулась. Их нужно будет принимать каждые два-три дня. Может это они так сильно притупляют эмоции? Надо потом проверить в интернете какое действие они оказывают.

Доев наивкуснейшую лазанью в гордом одиночестве, я было поплелась в свою опочивальню, но дойти без приключений мне не удалось.