Измена. Никому вас не отдам

Рика Ром

Измена. Никому вас не отдам

ГЛАВА 1

– Андрюш, этот ребенок твой! Я клянусь тебе. Вот результаты анализов, вот фотография УЗИ…

– Что ты несешь, черт возьми?! Какой ребенок?

Огрызается муж, багровеет.

– Твой, зай, твой!!!

Кричит Катя, срываясь на визг.

– Ты рехнулась?! – акцентирует талию руками, звериный оскал ожесточается.

Я замираю в узком дверном проеме, держа своих малышек за ручки. Тася и Ася с беззаботными улыбками и распахнутыми глазками смотрят на папу. Папу, который зажал девушку своего брата у новенького Майбаха и орет на нее. Та машет перед ним черно-белым снимком УЗИ.

– Папа! – звенит громкий голосок Таси. Мой лучик перепрыгивает порожек и несется к Андрею. Ася, естественно, следом. Они не разлей вода. Две близняшки–кудряшки. Настоящие ангелочки.

Меня пробивает ледяная реальность. Мой любимый мне изменяет. И уже очень давно. У него будет ребенок от другой. Это не просто одноразовая интрижка, не просто девочка на ночь…это серьезно…

Катя и он! Как?! Почему?!

Внутренности стягиваются в морской узел. Меня тошнит.

Хватаюсь за металлические косяки и только благодаря этому удерживаю равновесие. Вся жизнь, радость, мечты и надежды тухнут в моменте. Этот вечер должен был пройти иначе. Я должна нежиться в объятиях любимого, сидеть за уютным семейным столом, вести душевные разговоры, выпивать за здоровье свекрови-именинницы. Но…

Смотрю на мужа и Катю застывшим взглядом. Вокруг них кружат мои малышки, порхают райскими птичками, дергают папу за штанины. Все неправильно, нечестно, несправедливо. Больно!

– Солнышки, бегите ко мне. Я вам кое-что скажу.

Я с трудом присаживаюсь на корточки, поправляю их прически, разглаживаю красивые платьишки. Долго гляжу на них, любуюсь. Мои родные, самые драгоценные алмазики.

– Найдите бабушку Олю и крепко-крепко обнимите ее. Покажите, как сильно любите. И поздравьте с днем рождения. Она будет очень рада.

Тася прыгает на месте. Пружинка моя. Она старше Аси на одиннадцать минут. Бойкая, энергичная, смелая девочка. Ася совсем другая: кроткая, тихая. Но люблю я их обоих до безумия. Жизнь отдам.

– Поси, Ася. Надем всех дедусек и бабусек!

Берет сестренку за ручку и тянет из гаража во двор. Я сразу же оседаю на бетон. Из тела моментально испаряется вся сила и твердость. Зеленею от сильнейшей тошноты. Я продержалась целых три минуты ради малышек. Три бесконечных минуты!

– Любимая…

Андрей было бросается ко мне, но я выставляю руку и останавливаю его на безопасном расстоянии. Не могу говорить, боюсь, меня вырвет фонтаном.

– Как ты мог, Андрей. Просто, как ты мог? - подавляю рвотный позыв, сглотнув прогорклый воздух.

Смотрит на меня рассеянным взглядом. Внутри него борьба. Но кого с кем? Или чего с чем?

Я же светилась от счастья, так сильно скучала по нему. Хотела рвануть с девочками за город еще вчера, но пришлось задержаться из-за танцевального конкурса. И видимо не зря. Судьба уберегла меня от интимной сцены в нашем семейном ложе. Еще на сутки подарила мне веру в любовь.

А сегодня мое сердце вдребезги. Уже ничего не исправить.

– Очень вовремя мы все встретились. Можно раскрыть все карты, да? – вмешивается в наш тяжелый диалог Катя. Я всегда думала, что у них с Мишкой все отлично. Встречаются больше года, везде и всюду вместе. Попугайчики–неразлучники. И тут такое…

– Катя, уйди. – Андрей не поворачивается к ней полностью, лишь подбородок ведет к плечу. – По-хорошему прошу.

– Что? Почему? Я хочу, чтобы Таня, наконец, узнала правду. – Катя отлепляется от Майбаха. – Андрюш, я беременна. От тебя. Надо с этим разобраться, пока не стало поздно.

– Я сказал: пошла отсюда! Или тебе помочь?

– Как ты со мной разговариваешь? Я не шалава второсортная!

Андрей ненавидит споров. Не любит в них участвовать. Он построил строительную империю с нуля. Его решения не оспариваются, его вердикты конечны. И сейчас Катя выводит на ненужные эмоции. Жди беды.

Я закрываю глаза, не смотрю на парочку. Не могу. Мне холодно, но не от бетона. Сижу, притулившись головой к стене, и прокручиваю день, неделю, месяц, год назад. Медленно листаю в памяти то, что могло привести к этому финалу.

Задерживался на работе? Да.

Уезжал в командировки? Да.

Не было секса полгода? Да.

Но на все есть ответы и объяснения.

Задержки, командировки – часть его бизнеса, его системы жизни. Он привык впахивать до седьмого пота, и иметь всё в этом мире.

Отсутствие секса – тяжелая беременность и роды. Я пережила ад, вынашивая девочек. До сих пор восстанавливаю здоровье и с ужасом вспоминаю тот период. Но Андрей никогда не упрекал меня в «засухе», никогда не обвинял в невнимании. Всегда окружал меня теплом, любовью. Я ощущала себя защищенной, любимой, нужной. И отвечала тем же. Постоянно повторяла: люблю, обожаю. Баловала домашними ужинами, создавала уют, подбирала всякие безделушки.

Мы с девочками стали для него крепостью. И он часто говорил нам, что без нас он ничто и никто. Семья дает ему чувство целостности, спокойствия, полнейшей эйфории.

А теперь? Предает, унижает, уничтожает наше счастье потрахушками с Катей. С любимой девушкой брата. Еще и ребенка ей состряпал! РЕБЁНКА! Наплевал на меня и малышек. Растоптал нас!

Господи.

Господи, Боже мой!

Спина немеет, пальцы рук покалывает от долгого сидения в одной позе.

Открываю глаза и наблюдаю, как Андрей выводит Катю из подъемных ворот гаража. Она сопротивляется, льнет к нему, вытягивает пухлые губы трубочкой.

Сегодня праздник, а я абсолютно раздавлена. Моя жизнь и сердце разбиты. На мелкие–мелкие осколки.

Они мерцают в цвет гирлянд, которыми украшен двор и мангальная зона. Синие, красные, желтые куски некогда любящего сердца валяются вокруг меня и твердят: какая же ты дура.

Дура, потому что любила до потери пульса? Верила? Видела в муже бога?

Пусть так. Пусть так.

– Любимая, – муж возвращается, просовывает руки мне под мышки и поднимает. – Посмотри на меня.

Отрицательно верчу головой, вот-вот выплесну завтрак наружу.

– Взгляни на меня, говорю!

– Нет! – набираюсь сил, которые смешиваются с тошнотой и толкаю его в могучую грудь. – Не трогай меня!!!

Пошатываюсь на каблуках, но ловлю устойчивое положение. Сжимаю кулачки и еще раз бью. Через секунду колочу его без остановки. Полоумная, сумасшедшая, преданная. Да!

– Я думала, ты меня любишь! Нас! Верила тебе! А ты? Кувыркаешься с Катькой! Гад! Ненавижу!!! Свинья, козел!

– Пройдешься по всему скотному двору?

Возводит руки вверх, обманчиво сдается. Надменная улыбка, которой он одаривает своих сотрудников, направлена точно в меня. Я закипаю. Подбрасываю дров в топку своей ненависти, представляю любовничков голыми в постели. Или на заднем сиденье машины. Или в его офисе.

Фантазия бушует, я разношу гараж. Кидаю метлу из одного угла в другой угол. Огрызок пластика становится тарелкой фрисби и летит в дальний конец гаража. Вскрикнув, пинаю ведро и вновь набрасываюсь на Андрея.

– У нас две дочки. Мы их так хотели! Так мечтали о них! Но ты выбрал другую!

Стоит истуканом. Сносит мою истерику с гордым видом. В серых глазах арктическая пустота.

Будто не было пяти счастливых лет и нас в целом.

В этом его суровом выражении лица ни одного намека на «прости меня» либо «я виноват».

Ничего.

Сплошной айсберг посреди Северного ледовитого океана.

Я сдури толкаю его к Майбаху, и он сворачивает боковое зеркало. Легко обездвиживает меня одной рукой. Другой ловит подбородок и фиксирует его. Наши взгляды искрят. Мой презрением, его странным отчаянием.

– Хватит. Выслушай. Я не спал с Катькой. Никогда в этой чертовой жизни! Не знаю от кого она залетела. Я точно не отец.

– Лжец! Последнее время ты все реже бывал дома. Почти не видел меня и девочек! Теперь я понимаю почему!

– Бред. – Говорит спокойно в противовес мне. Я верещу, не узнавая себя саму. – Я много работаю ради нашего будущего. Хочу дать тебе и малышкам то, чего у меня никогда не было. Ты же знаешь, я из простой семьи. Мои родители обычные люди. Поэтому включи логику и подумай, разве я променяю вас, моих любимых девочек на Катьку?

– У меня чувство, что я тебя совсем не знаю. Спрятался с этой лахудрой в гараже, она сообщает тебе о беременности, говорит о жертвенности. И ты ее слушаешь!

– А что я, по–твоему, должен сделать? Она же не в себе. Впрочем, как и ты!

Опять растрясает меня. Ног не ощущаю. К уголкам глаз набегают слезы. Без спроса, без предупреждения. Волна боли, страха сковывает внутренности и лишает воздуха.

Хочу снова оказаться на холодном полу в забытье. А лучше подальше отсюда. Щелкнуть бы пальцами и перенестись к морю. Тася и Ася плещутся в водичке, я загораю на берегу.

Мир все также цел и прекрасен. Я окружена счастьем, любовью. Мои ангелочки беззаботно резвятся, светит солнце.

Никакой боли, тоски, подлых предателей.

– Танюш! – Андрей понижает и без того низкий голос. – Я люблю вас. Мне никто не нужен.

Ручьи испещряют мои щеки. Чувствую привкус соли с тушью на губах.

– Я тебе не верю. Катя не будет просто так предъявлять тебе отцовство. Мерзавец…

– А кто такой мелзанец?

Мы с Андреем резко оборачиваемся. Тася держит мяч–арбуз и хлопает глазками в открытых воротах.

– Маленькая моя, – спешу к доченьке, на ходу шмыгаю носом, размазываю легкий макияж ладошкой. – Это такое животное. Оно очень–очень волшебное и приходит во сне.

Говорю на одном дыхании с мягкой интонацией. Не хочу пугать малышку. Лучше создам чудо и сказку.

– Ого! А мозно я ласказу Асе?

Целую малышку, обнимаю. Так крепко прижимаю к себе, не раздавить бы ненароком. Затылок пронзает колючий взгляд Андрея.

– Тасенька, иди ко мне. – Зовет ее с теплой улыбкой. Но я–то знаю, хочет просто–напросто забрать ее у меня, переманить. Не дам!

– Солнышко, пойдем вместе к Асе и другим гостям, да?

– Бабуски и дедуски там! Мы с Асей поздлавили бабуску Олю. – Доченька вытягивает меня на улицу. Я едва не падаю на плитку, которой выложен пятачок у гаража и все дорожки на территории.

– Какие же вы у меня умницы. Я сейчас тоже ее поздравлю, хочешь узнать как?

– Дя!

Тася машет папе ручкой и тащит меня к мангальной зоне, где стоит шум и гам.

ГЛАВА 2

– Танюш?!

Андрей без труда догоняет нас с доченькой под натянутой веревкой гирлянд меж деревьев. Яблони шумят от легкого ветра.

– Что?

Сжимаю ручку Таси, боясь и на секунду ослабить хватку и выпустить дочку.

– Давай поговорим спокойно. Пожалуйста.

Тася неугомонная юла. Вертится, корчит рожицы, тянет цветочки на розовом платье. Ни минуты покоя. Но я не отпущу ее. Нет. Мое сердце безбожно колотится при мысли, что она сейчас убежит и оставит меня со своим отцом один на один.

– Нет, нас уже потеряли, наверное. – Голос дрожит, словно у воробышка.

Глупо прятаться за малышкой, но мне нужно немного времени на передышку.

Хотя бы чуть–чуть.

– Эй, зайчонок, – Андрей наклоняется к дочке, она высовывает язычок и хитро улыбается. – Я вам с Асей кое–что купил. Помнишь, ты говорила о куклах – божьих коровках из мультфильма?

Глаза Таси вмиг вспыхивают любопытством. Тонкие светлые бровки синхронно изгибаются.

– Две коробки лежат в гостиной на диване. Куколки очень вас заждались.

– Дя!!! – Тася отрывается от меня и прыгает в руки отцу. Раз сто его целует. Сладкие, звонкие поцелуи звенят в ушах.

– Анжела Михайловна? – Андрей окликает нашу няню, которая разговаривает неподалеку с садовником. – Возьмите, пожалуйста Тасю, сходите за Асей и вместе с девочками идите в дом. Их там подарки ждут.

Анжела Михайловна средних лет женщина, с круглым гладким лицом и пушистыми от химки волосами широко улыбается.

– Да, конечно, Андрей Васильевич. Тасенька, пойдем скорее.

Дочка еще пару раз смачно чмокает Андрея в колючую щеку, и он запускает «ракету» в полет. Тася несется по траве, радостно кричит, машет ручками.

Едва малышка касается ладони няни, мое сердце ухает в живот. Я спешу к подсвеченной огоньками беседке, и возле нее меня выворачивает наизнанку. Спазмы несколько минут не дают вздохнуть. Раз за разом я прощаюсь с прошлой идеальной жизнью. Склоняюсь ниже над кустами смородины и мечтаю обо всем забыть.

– Я позову Бориса Ивановича. Он врач и определенно поможет. Они с моей матерью давно дружат.

– Он детский хирург. И, – выпрямляюсь, пошатываюсь. – Мне не нужен врач! Мне нужен развод!

Обтираю рот тыльной стороной ладони. Во рту, будто тухлое яйцо лопнуло. Самой от себя мерзко.

– Развод? Шутка не удалась, Танюш. – Усмехается практически бесшумно.

– А я не шучу.

Проглотив несколько порций пряного, но по–прежнему горького воздуха, подхожу к мужу и смотрю на него снизу вверх. В его серых глазах небывалое смятение. Андрей в полной прострации. Не понимает, почему все катится под откос. И это подозрительно.

– Ты думаешь, я останусь с тобой после всего, что я только что узнала?

Борюсь с бешеным сердцебиением. И надоевшей тошнотой.

– А что ты узнала? Ты услышала то, что хотела услышать. И не более.

Со смятением и прострацией, я кажется, ошибаюсь. Бесчувственный, апатичный голос ранит до глубины души. Когда он стал таким хладнокровным? Таким жутко равнодушным? До сегодняшнего дня я не замечала перемен. Ни одной.

Мы жили сердце к сердцу. Щека к щеке. Он начинал говорить, я заканчивала. Я о чем–то думала, он материализовал это.

– Не более? – мой палец вонзается в его напряженную грудь. – Ты мне изменил!!! Ты предал родного брата!!!

– Сбавь тон.

– А то что? Ударишь? Или боишься, что сбегутся гости? О, да. Я права. Ты же безупречен и не можешь упасть в грязь лицом перед близкими. Чертов, бог! Бог, которого я любила всем сердцем!!!

Царапаю галстук, шелковистую ткань рубашки. Хочу причинить ему физическую боль сродни той, что внутри меня.

– Ты и сейчас меня любишь.

Ласково перехватывает мое запястье и от теплоты длинных пальцев, ставших капканом, в моих глазах снова поблескивают слезы.

Смотрю и вспоминаю все наши годы вместе. Наши чудесные годы. Первое знакомство на ступенях университета.

Я тогда бежала с пары на работу в ТЦ, а он приезжал повидаться со старым другом – деканом моего факультета. Спускался следом за мной по лестнице.

Как назло, я оступилась, сломала каблук. Андрей предложил подвезти меня до торгового центра. Я опаздывала, погода предвещала сильный ливень, еще и обувь подвела. Конечно, я согласилась на его предложение.

На следующий день он уже целенаправленно подкараулил меня после лекций и напрямую сказал: вы мне очень понравились, Таня.

Его честность меня подкупила. Мы пообедали, прокатились по городу. Он высадил меня у подъезда, но не взял номер моего телефона. Оказалось, друг–декан помог ему раздобыть мои контакты.

Позже, когда мы уже встречались, он признался, что я покорила его своей непосредственностью и открытостью.

Только сейчас передо мной не тот, в кого я безоговорочно влюбилась.

Я смотрю на черствого, холодного мужчину, с пронзительными серыми глазами, смотрящими не на меня, а сквозь.

– Да, люблю. Но не прощу. И никогда не смогу простить.

Веселые голоса, аромат жареного мяса и овощей окутывает со всех сторон. Но мы в своем непробиваемом мирке. Ничего вокруг. Лишь мы.

– Ты не получишь развод. И на это есть множество веских причин. Назову две для начала. Первая: тебе некуда идти, нет работы. Вторая: я не позволю тебе расторгнуть брак и лишить меня детей, сделать воскресным папой. Я их люблю не меньше тебя.

Сглатываю натужно. Соленые дорожки бегут по щекам. Меня сейчас снова вырвет. И это будет похлеще первого раза.

– Не посмеешь…

Андрей притягивает меня. Его губы, обрамленные темной щетиной, касаются моей ладони. По спине скатывается ледяной пот. Я столбенею, ноги врастают в землю. Вжала бы голову в плечи, но не в силах пошевелиться.

– Почему? Потому что ты мать и большая часть привилегий у тебя?

– Нет. Потому что, ты не настолько жестокий.

– Ты делаешь меня чудовищем, Танюш.

Ай! Жесткие волоски колют мою нежную кожу. Морщусь, вздрагиваю.

– Да, у меня ничего нет за душой. Ни копейки. Я полностью зависела от тебя. Но я веду блог о выпечке и…

– Он принесет за неделю те миллионы, к которым ты привыкла?

Изгибает одну бровь. Насмешливо, недоверчиво.

– Прекрати, Туманов. Просто, прекрати. Я уеду утром вместе с девочками. Поживем у моих родителей. В тесноте да не в обиде.

Меняется в лице. Я одергиваю руку, распрямляюсь, хотя впору становиться страусом и прятать голову в песок.

– Я вас никуда не отпущу. Больше повторять не буду. Ты и малышки мои. Мои!

Срывается, краснеет. Обнимает меня, отрывает от земли. Я теряю босоножки. Они соскальзывают на траву.

– С Катькой я разберусь быстро. Поговорю с Мишкой и узнаю, какого черта его подружка рушит мою семью.

– Отпусти!!! Андрей!!!

Руками, локтями сопротивляюсь. Предчувствую катастрофу всем нутром и телом. Каждой клеточкой.

– Замолчи, Тань! Хватит уже истерить! Мне приятно, что ты ревнуешь меня к женщинам, но имей границы. Сегодня праздник, моей матери стукнуло шестьдесят пять. Так давай не портить вечер!

– Трус, обманщик, чертов кобель!!! Ненавижу также сильно, как и люблю!!!

В кармане его пиджака вибрирует телефон. Андрею приходится отпустить меня и выудить Айфон. Я подхватываю босоножка за ремешки, направляюсь к белой каменной дорожке.

– Мать твою!!! – рявкает муж, стоя на том же месте.

Я не оборачиваюсь. Ускоряюсь. Хочу скорее обнять малышек, прижать к себе и забыть этот день, как страшный сон. Но поднявшись по деревянным ступенькам веранды, собираю недоуменные взгляды своих родителей и родителей Андрея. Праздник…А я выгляжу неприглядно. Волосы разметались, тушь растеклась.

Малышки играют с куклами сидя на лавке. Мишка разливает вишневый компот моей мамы в высокие стаканы.

– Ну, наконец–то, сноха любимая пришла!

Ольга Ивановна встает и подходит ко мне, пока остальные заняты едой и напитками.

– С днем рождения, Ольга Ивановна.

Имя и отчество произношу сдавленно, удерживаю слезы. Маленькая, хрупкая женщина в дивном голубом платье обнимает меня и шепчет:

– Тебе нужно умыться, милая. У некоторых появятся лишние вопросы.

Я киваю, впитывая ее тепло.

– Иди. Я скажу, что ты захотела переодеться.

Целую ее и исчезаю под тост Мишки. Быстрее, еще быстрее…Бегу к дому, закрыв рот рукой. Уже в прихожей позволяю себе разрыдаться и прибиться к прохладной стене.

ГЛАВА 3

Чудесный теплый вечер. Июль радует умеренной жарой. Я действительно переодеваюсь, умываюсь и появляюсь перед гостями будто бы обновленной.

В груди тайфун. Он сносит наповал. Но я держусь. Только когда взгляд зависает на Кате рядом с моими девочками, я хочу утопиться. В том маленьком пруду с рыбками, который обустроил Андрей в прошлом году.

Кстати, Андрея поблизости я не наблюдаю.

И хорошо. Пусть испарится вовсе. Еще бы Катька лопнула мыльным пузырем.

– Дочунь, ну, ты чего? Где пропадаешь весь вечер?

Моя мама низенькая, коренастая. Собрала от природы вьющиеся волосы в пучок. Закрепила красивой заколкой.

Мы с ней совсем не похожи.

Она темненькая, я пшенично–русая. Ее глаза отливают медью, мои голубизной. Я копия папы. Прямо сейчас он рассматривает куколку Аси, малышка хохочет, когда дед накручивает кошачий хвост на толстый палец.

– Мне сегодня что–то не хорошо.

Скромно улыбаюсь, присаживаюсь на скамейку. Стол заставлен едой от края до края. Ничего не хочу. Даже от любимых креветок мутит. Слева от меня доедает салат Анжела Михайловна. Ей явно всё по вкусу.

– А может ты беременная, а? – толкает меня локтем.

Я знаю, все ждут еще внуков. Мальчишек–сорванцов. Но я не готова. И теперь уж точно не буду. Отыграю роль любящей жены эти пару часов, возьму девочек и поеду в отель.

Утром нагряну к родителям.

Пусть еще немного порадуются за меня и мою, в кавычках, счастливую семью.

Когда пять лет назад я сообщила маме и папе о замужестве, они чуть было не схватили инфаркт. Почему? Я забросила учебу, наплевала на карьеру. Стала женой состоятельного мужчины. Миллиардера. Он окружил меня кухарками, домработницами, стилистами, визажистами и много кем еще, лишь бы я ни в чем не нуждалась. Не думала ни о чем помимо семьи.

Андрей всегда считал – жена надежный тыл. Встречает дома с улыбкой, согревает постель, дарит свою красоту, любовь. А родив детей, вьет уютное гнездышко и занимается воспитанием наследников.

Мои желания отчасти отошли на второй план. Но я не расстроилась. Я влюбилась до беспамятства, утонула в человеке и…

Держу в ладонях свое разбитое сердце.

Не стучит, не болит, только изредка пульсирует.

– Я не беременна.

Говорю громко и не очень вовремя. Музыка как раз стихает и болтовня близких тоже.

Все внимательно глядят на меня, а потом задорно смеются.

– Жаль Андрюше пришлось отъехать на полчасика. Такую новость пропускает.

Ольга Ивановна берет бокал с вином и приподнимает повыше. Я противница алкоголя. Беру стакан с компотом, возвожу над столом в знак уважения.

– Но было б лучше, если б она сказала, что ждет маленького. – Улыбается свекр, Василий Григорьевич.

– Вась, ты, как всегда. – Свекровь молчаливо призывает всех взять бокалы. – Танюше надо немного отдохнуть, прежде чем рожать еще. Посмотри, какая у нас сноха худенькая. Тася с Асей из нее все соки выжали.

Я поглядываю на малышек и через секунду пересаживаюсь к ним поближе. Девочки льнут ко мне, глажу их кудрявые головки.

– Мы пьем или не пьем? Что за простой? – мой папа впереди планеты всей.

– Давай сват бахнем! А то пока их дождешься!

Василий Григорьевич и мой отец чокаются и опрокидывают по рюмочке водки.

Оба хватают с тарелки свежие огурчики, нюхают, бросают в рот.

Все не по–настоящему. Я не чувствую себя в нужном месте. Освещение давит, компания чересчур веселая и уже пьяненькая.

Искусственная улыбка Кати торжествует над этим фальшивым для меня пиром.

– Я хочу сказать тост. – Она встает, Мишка ласково гладит ее руку. – Миш, я одна не справлюсь.

Младший брат Андрея прокашливается, поправляет ворот рубашки.

– Сегодня отличный повод пригласить вас на нашу свадьбу.

Миша и Катя рядышком. Стоят в обнимку. По веранде проносится «поздравляем», «ура». Одна я сижу неподвижно.

Мир вращается против часовой стрелки.

– Мам, а сто такое сядьба? – спрашивает Ася под звон бокалов, сверкает синими глазками.

– Вы же с Тасей видели фотографии меня и папы в красивой одежде?

Привлекаю к разговору Тасю. Она перестает мучить куклу и теперь на меня смотрят две пары синих глаз.

– Дя. – Улыбаются, показывают зубки.

– Вот это и есть свадьба. Красивые наряды, много вкусной еды, музыка, танцы.

Чмокаю сначала Асю, затем Тасю.

– Не хотите покататься на качелях?

– Хотю! – опять вместе.

Анжела Михайловна обтирает рот салфеткой и незаметно для всех уводит малышек. Замечательная няня. Добрая, милая, знает несколько языков, хорошо рисует. И всему этому учит наших ангелочков.