![Письма проклятой](/covers/43018727.jpg)
Полная версия:
Письма проклятой
Моя же книжечка была исписана почти полностью. Каждый танец я обещала разным джентльменам. Они же все без исключения не сводили глаз с меня. Один из них даже посмел признаться мне в любви. Он так крепко сжимал мою руку, что мне стало даже немного больно. И он ходил хвостиком за мной целый вечер.
– Мисс Вивиан, пожалуйста, подарите мне и этот танец. – Говорил он, разглядывая мои волосы.
– Мне очень жаль, но этот танец я уже обещала Мистеру Томасу. – Я нежно улыбалась, хлопая ресничками, затем стремительно уходила, оставляя за собой шлейф духов белой акации. Мне лишь изредка удавалось передохнуть на балконе, и я снова шла танцевать. На самом деле я протанцевала весь вечер и стоптала свои новые туфельки.
Матушка хвалила меня, и с негодованием смотрела на Сильвию, тяжело вздыхая. Она разглядывала ее со всех сторон, стараясь понять, что с ней не так. И дело было точно не во внешности, ведь мы были абсолютно одинаковыми. Но нас никогда не путали, что искренне удивляло меня.
Родители очень сильно любили нас обеих, теперь я это понимаю. Тогда, в юности, мне казалось, что матушка любит меня больше. Я видела, какими взглядами она одаривала меня, и как грозно или разочарованно она смотрела на Сильвию. Но все-таки она любила нас обеих.
– Мои дорогие, я так хочу вам счастья. – Говорила она. – Сильвия, пожалуйста, бери пример с Вивиан, учись у нее, так будет лучше.
Всякий раз, когда Сильвия слышала эти слова, ее лицо становилось холодным, не выражало почти ничего, но я чувствовала ее злость и ненависть. Мне становилось так тоскливо, а сестра просто уходила, быстро поднималась в свою комнату. Я подходила к двери и слышала тихое всхлипывание и сопение.
Руки озябли, и я еле выцарапываю буквы, но я должна продолжать писать. Моя история должна быть услышана. И как бы не была тяжела моя ноша, я выдержу, у меня нет другого выбора.
Тут так темно. Так сыро. Ригес пришла закрыть дверь. Она молча посмотрела на меня и с силой захлопнула ее.
Я забилась в угол. Я чувствовала себя такой одинокой, несмотря на то, что рядом полно людей, были слышны крики и вопли. Я умоляю Морфея скорее забрать меня в свое царство. Мне хотелось бы заснуть и больше никогда не просыпаться, впасть в забвение. Но когда я вспоминаю о Дэвиде, эти мысли отпускают меня. Я должна жить, жить ради него.
Я хочу рассказать тебе о том, что же случилось. Чем ближе я к тому страшному событию в моей жизни, тем мне труднее, тем больше мое тело сопротивляется. Мозги кипят, почерк меняется так, что рвется бумага.
Помню, как моя мама перестала дышать. Ее сердце так быстро остановилось, бездыханное тело упало на сырую землю. Помню, как мы с сестрой бросились к ней. Мы целовали ее холодные щеки. Папа стоял рядом, опустив голову. Тогда я ничего не поняла, но сейчас точно знаю, смерть пришла погостить, и забрала на свой адский пир нашу маму. Папа плакал. Первый и последний раз я видела его таким. Отныне его лицо стало другим. Глаза потускнели, а кожа утратила свой привычный оттенок.
В тот день лил дождь. Небо затянули угрюмые тучи. Голова раскалывалась от боли. Мы стояли над дырой в земле, куда отправилась моя матушка. Я все еще не помню ее лица. Господи, как же хорошо, что я помню хотя бы ее приятный нежный голос, и ее теплые прикосновения, ее объятия. Ее больше нет. Я больше никогда не увижу ее.
Мы росли. Пропасть между мной и Сильвией становилась все шире, только изредка я ощущала ту связь, что есть, была и будет между нами, всегда. Та тонкая нить, которая хоть и тонкая, но стальная.
Мы смотрели друг на друга, и не понимали, почему люди одинаковые внешне могут быть столь разными внутри. Сейчас это уже не так важно, ведь мы выросли. Пришло время выходить замуж, заводить семьи.
Папа всегда был занят, но после смерти матушки, отпустил гувернантку, и мы были предназначены сами себе.
– Пап, мы с Вивиан идем в церковь в воскресенье. – С важным видом говорила сестра. Как же меня раздражал ее тон. Как всегда, с высоко поднятой головой зайдет в нашу комнату и прикажет мне надеть платье, угодное ей, соответствующее «девушкам нашего положения».
– Не пойду я в церковь! Зачем? Сильвия, оставь меня, в который раз прошу тебя!
– Нет, ты пойдешь. Так надо! – Она взглянула на меня будто с высока.
И с чего моя сестра решила, что может командовать мной? Надо мной только папа и Господь Бог!
– Вивиан! Какая же ты вредная! – Ругала меня сестра. То, что нравилось ей было совершенно мне неинтересно.
После смерти матушки мы стали чаще ссориться, будь то что-то важное, или сущий пустяк.
– Вивиан, прошло всего несколько недель, а ты снова носишь свои яркие шелковые платья. Как ты можешь? – Рычала она в недоумении.
– А как ты можешь все еще носить эти скучные и тяжелые черные платья? Их то платьями назвать нельзя!
– Это для мамы. – Прошептала она и ее глаза наполнились слезами.
– Поверь, матушке совершенно все равно, какие платья мы носим.
Сильвия не ожидала услышать от меня подобные слова. Мы переживали потерю по-разному. Я не хотела жить в трауре. Мы остаемся здесь, в этом мире, мы живы. В моем мире я хотела видеть лишь радость. В нем не было место печали. И грустила я редко. Иногда глядя на голубое безоблачное небо, я вспоминала матушку. Когда печаль занимала мое сердце и ум, я прибегала к помощи моих старых верных друзей – перу и бумаги. Писала все, что было на душе. Сильвия же выбрала другой путь. Ей нравилось быть хмурой, носить черное и мучить всех нравоучениями. Доставалось даже папе, который старался не обращать особого внимания на это.
Моя сестра командовала прислугой, подражая нашей матушке. Я видела, как некоторые служанки хихикали над ней, но как только Сильвия это замечала, они переставали. Однако слушались ее, ведь особого выбора у них не было. А у меня был.
Единственное, что напоминало о тех временах, когда смерть еще не помнила о нашей семье, было пение моей сестры. Если папа устраивал прием или бал, что случалось достаточно редко, он просил мою сестру спеть что-нибудь, и все гости восхищались ее талантом. Это воскрешало в его старческой памяти те времена, когда его любимая супруга Маргарет, наша матушка, была еще жива.
Хотя, на мой взгляд, пение самое бесполезное занятие на земле.
Если бы оно было полезным, то помогло бы моей бедной сестре найти мужа.
Я же сидела в своей комнате с пером и бумагой. В моей голове всегда было столько прекрасных историй! Мне хотелось поведать о них всему миру, рассказывать о странствиях, приключениях, несчастной, но великой любви и неизбежной смерти.
Все картины, что возникали в моем разуме, я переносила на бумагу. Слова так и лились на бумагу, и мое перо было мне помощником и другом. Я так хотела стать настоящей писательницей. Быть независимой ни от кого. И чтобы все восхищались не только моей красотой, но и моим талантом.
Мое искаженное отражение, моя сестра никогда не понимала меня.
– Вивиан, почему ты не можешь найти себе занятие, которые больше подходит девушке твоего положения? – Говорила она, на что я обычно лишь закатывала глаза.
– Оставь меня в покое, ради Бога. Свяжи что-нибудь, сплети, почитай одну из твоих любимых книг, или найди еще какое-нибудь скучное занятие, которое подходит девушке твоего положения.
Я видела зависть в ее глазах. Чувство, сжирающее человека изнутри, толкающие на чудовищные поступки. Она пошла на поводу у этого чувства.
Прошло еще какое-то время, и Сильвии все-таки нашли мужа. Это был никто иной как мистер Фрэнк Бисли, весьма уважаемый человек. Как я узнала позднее, он был из знатной дворянской семьи, которая владела чайной плантацией в какой-то из колоний Британской империи. Это все, что я помню о его происхождении.
Происхождение и положение в обществе имели большое значение для моего отца. Он считал, что для Сильвии это будет весьма выгодная партия.
Я находила мистера Бисли весьма привлекательным мужчиной. Его фигура была довольно хорошо сложена. Маленькие глаза располагались на квадратном лице, на голове красовались слегка вьющиеся пшеничного цвета волосы.
Я помню, как нелепо моя сестра смотрелась рядом с таким высоким и статным мистером Бисли. Низкая и хрупкая Сильвия едва доставала ему до квадратного увесистого подбородка. И я совершенно не понимала, что привлекательного он находил в ней. Я и до сих пор не понимаю.
Он всегда улыбался, но эти улыбки были просто частью этикета, просто учтивым жестом. Казалось, ему совершенно неинтересна ни женитьба, ни сама Сильвия, которая была по уши влюблена в него. Первый раз за всю жизнь, я стала замечать, что лед в ее сердце стал таять.
Я должна была попросить прощения, но сейчас уже поздно. Прости, дорогая сестра, прости, что я другая, что я лучше.
Да, несомненно, она была по уши влюблена. Когда мистер Бисли приходил к нам в дом, она преображалась. Надевала свое лучшее платье, а глаза искрились радостью. А я снова хихикала за ее спиной. Я не могла поверить, что у них что-то получится.
Сидя за одним столом, я видела печальную, но смешную картину, достойную какой-то сатирической повести. Моя сестра взмахивала ресницами и смотрела прямо в глаза своему жениху. Она осторожно поправляла свое платье и была так нежна и мила. Все это выглядело совершенно не естественно, наигранно, будто она решила претвориться мной. Мне казалось, что я присутствую на каком-то дешевом спектакле с дрянными актерами. Но все же мне было интересно, и я продолжала наблюдать за этим. Я не стала мешать, а просто молчала. Мне не хотелось огорчать или лишать ее чего-то.
– Неужели эта наша Сильвия? – Шептала я папеньке, который, кажется, был счастливее всех остальных.
Сильвия так старалась, но Мистер Бисли будто пришел не к ней свататься, а на деловую встречу. Об этом говорили его сдержанный спокойный взгляд и безупречные манеры. Он стремился говорить о политике с нашим отцом. Затем они обсудили судоходные корабли и дальнейшее правление короля. Сильвия же не сводила глаз со своего жениха, а я все хихикала. Папа поглядывал на меня угрожающе, но я не могла сдержаться. Неужели никто не видел этого абсурда?
Но всем было все равно. Это же шанс, шанс для моей сестры обрести счастье, и наконец, оставить меня. На мой счет никто, ни папа, ни покойная матушка, не сомневались, Вивиан Харт без труда найдет себе одного, двух, да, сколько угодно мужей, если пожелает. Но мне это было не нужно. Я хотела добиться гораздо большего. Я хотела писать книги, которыми будут восхищаться все вокруг.
Я снова слышу эти звуки. Они будто разрывают мою голову изнутри, медленно наполняя ее тревогой.
– Вивиан, чертовка! – скалилась моя соседка. – Зачем ты это пишешь? Неужели думаешь, что сможешь выйти отсюда? А вот и нет. Отсюда, моя дорогая, только одна дорога.
Она снова издает это невыносимые звуки. Ее безумные глаза не дают мне забыть, где я нахожусь. Моя голова снова раскалывается.
Сильвия и Фрэнк еще долго поддерживали связь, общались, что-то обсуждали. Я же наблюдала. Было интересно, что получится из всего этого. В итоге, они решили сыграть свадьбу в июне.
Шли приготовления. Сильвия была в приподнятом настроении, все контролировала. И ей постоянно требовалась моя помощь. Я даже начала уставать от этого. Но признаюсь, в этот раз меня лишили выбора. Папа добродушно попросил меня поучаствовать, чего не скажешь о мистере Бисли.
– Дорогой, какие цветы лучше? Розы или лилии? Дорогой, какого цвета скатерти и салфетки? Нежно-розовые или же небесно-голубые? А столовые приборы? Что скажешь о гостях? – Тараторила Сильвия, подсовывая лоскутки ткани под нос своему будущему мужу.
– Сильвия, дорогая, займись этим сама, пожалуйста. – Мистер Бисли сидел в кресле, уткнувшись в газету. Он не замечал никого, будто нас тут и не было. Изредка он поднимал взгляд и увидев Сильвию погружался обратно в чтение или же в размышления.
Мне казалось, он чаще сморит на меня, чем на свою невесту. Когда я замечала, что он смотрит в мою сторону, я тут же отводила взгляд и улыбалась. А мистер Бисли не скрывал своей заинтересованности мной, и не стеснялся ее. Он нежно брал меня за руку и отводил в сад, пока Сильвия копошилась со слугами, составляя свадебное меню или же список гостей. Все эти приготовления занимали столько времени, и отнимали столько сил, что моя сестра ничего не замечала.
Мистер Бисли предлагал позвать на помощь свою сестру Кэрри, чтобы она все устроила, но Сильвия и слышать об этом не хотела. Она доверяла только себе и старалась держать все под своим контролем. Слуги ходили по струнке после смерти матери. Теперь Сильвия раздавала приказы и следила за порядком. Увлеченность чем-то была ей к лицу.
Признаюсь, что в день своей свадьбы моя сестра выглядела счастливой. Прежде я никогда не видела ее такой. Взгляд ее глаз уже не был таким холодным. Глаза искрились, светились от любви. Она сияла как полуденное солнце.
В день свадьбы мне пришлось расчесывать сестре ее вьющиеся волосы. Она сама попросила меня это сделать. Ведь ни матушки, ни гувернантки не было. Я проводила щеткой по ее голове медленно, и думала, как скоро я смогу начать свое собственную жизнь, без вечного контроля со стороны сестры, которая возомнила себя моей матерью.
Я помню ее глаза в тот день, помню выражение ее лица. Все, начиная с этого дня и до конца, я помню в мельчайших подробностях, будто это было вчера, а не семь лет назад.
Когда я закончила расчесывать ее волосы, она повернулась ко мне, и я снова ощутила эту стальную, но тонкую связь между нами. Она никогда не пропадет. Она взяла меня за руку, и сказала.
– Знаю, мы с тобой не ладим, знаю, что ты ненавидишь меня, но я умоляю тебя, помоги мне сегодня. Без тебя я не справлюсь. – Она еле улыбнулась, и я невольно повторила за ней. Она восприняла это как согласие.
Господь видит мои помыслы, и в тот день, я клянусь, у меня не было мыслей что-то портить. Я лишь хотела делать все по-своему.
Все происходило так стремительно, так быстро. Их семейная жизнь началась в нашем родовом поместье.
Я наблюдала за семейной жизнью моей сестры, и, казалось, она была счастлива с этим мужчиной. Я же узнавала его все ближе и ближе. Он часто приходил ко мне, когда сестры не было рядом, садился и расспрашивал меня о моих рассказах. Его глаза светились любопытством. А я была так польщена! Никто ранее не интересовался моим ремеслом. И я с радостью рассказывала мистеру Бисли о нем.
Могу сказать, что с ним было легко и интересно. За ужином или за обедом, или просто сидя у камина, он мог часами рассказывать нам с сестрой о дальних странах, всяких диковинных традициях. Невозможно было предугадать, о чем он думает. Он легко и быстро менял темы одну на другую. Он не делал мне замечаний, часто находился в веселом расположении духа. Интересовался моим здоровьем и душевным состоянием. Я видела в нем друга, который всегда будет рад меня выслушать, если, конечно, он не читал свежую газету.
Бедному Мистеру Бисли приходилось читать старые газеты, если вдруг с утра нового дня почта запаздывала. Эти газеты были разбросаны по всему дому. Я тоже решила разложить свои рассказы по всему дому, и Сильвию это очень раздражало. Она бесилась, будто это не простая расписанная словами бумага, а навоз. Я всегда хихикала над ней, и наблюдала, как вся прислуга выбегала в гостиную на ее крики. Как только Сильвия замечала на столике или еще где-нибудь газету или мои бумаги, она тут же поднимала на уши весь дом, и приказывала прислуге убрать все немедленно.
Меня нельзя было увидеть без карандаша в прическе и клочка бумаги в кармане, так же как и Мистера Бисли нельзя было увидеть без свежей газеты или очередной книги итальянских авторов в руках. Я бы не решилась назвать его непостоянным, но непостоянство проявлялось во всем. Я замечала, что он мог с легкостью поменять свой любимый апельсиновый джем на молочную пасту. Ему надоедал его любимый костюм, его новые ботинки и запонки. Его любимая музыка менялась каждый день. Вечером он рассказывал нам с сестрой, как сильно он любит оперных певиц, а за завтраком воспевал труд балерин и танцовщиц.
Мне тогда казалось, что все в нашей жизни было непостоянным. Хотя я была лишь сторонним наблюдателем. Я часто была наедине с собой, и мне это нравилось. Я была будто на спектакле в непонятном жанре, и сидела в первом ряду. Я видела отношения моей сестры с ее мужем, и понимала, что не хочу такую судьбу как у нее. Сильвия часто запиралась у себя в комнате и рыдала, когда Мистер Бисли возвращался домой под утро с запахом другой женщины. Никто никогда не говорил об этом, но все об этом знали. Сильвия молча глотала слезы и копила внутри обиду. Она вытирала слезы с щек, и молча терпела. Я чувствовала это. Мы будто делили эту боль между собой.
Впрочем, моя сестра сама виновата. Она хоть и не дурна внешностью, с ее характером очень тяжело мириться. Думаю, что ее мужу тоже было нелегко с ней. Ее жажда все контролировать всегда сводила меня с ума. А теперь еще и Мистера Бисли, который явно не ожидал, что его дорогая женушка окажется такой невыносимой. Но все-таки он был с ней.
Солнечные дни сменились на дождливые, а вместе с ними пришла печаль и горе. Снова смерть приходила погостить, и этот раз забрала папу. Доктор сказал, что он долгое время скрывал от нас свою неизлечимую болезнь, подагру.
Перед тем, как забрать папу, смерть все же дала нам с сестрой попрощаться с ним. На смертном одре, он наказал новоиспеченной миссис Бисли заботиться обо мне и приглядывать за мной, пока я не найду мужа. Мы с Сильвией стали хозяйками в доме по документам, ведь он переходил к нам по наследству. Но в действительности, заправляла всем Сильвия, совершенно не посвящая меня в домашние дела. Да, я и сама не особо желала заполнять вместе с экономкой счетную книгу или выдавать жалованье слугам.
Это положило начало моему аду. Я чувствовала себя пленницей в собственном доме. Жизнь с семейной парой для меня была наказанием за неизвестные мне грехи. Избавить меня от нее могло только замужество, но я совсем не думала о нем. В обязанности Сильвии не входило искать мне мужа. Она была занята своей семьей, но обо мне не забывала.
Я и сама не заботилась о своем будущем, не видела его. В доме все казалось мне таким простым и скучным. Поэтому я часто уходила. Мне нравилось бродить по полю, мое воображение разыгрывалось до предела, я создавала новые миры, новых людей, события. И вот уже мир не такой скучный. Я возвращалась в свою комнату и снова бралась за написание новой истории.
Сильвии это не нравилось, насколько не нравилось, что она злилась по поводу и без. Ее раздражало мое поведение, она постоянно указывала мне, что делать.
– Вивиан! Я прошу тебя, ради Господа Бога, веди себя как подобает! Тебе уже двадцать, ведешь себя как будто ты маленькая девчонка. – Шипела она и сверлила меня своим взглядом исподлобья.
– Как же ты забыла про свой возраст, Сильвия! Думаешь, что, если ты уже замужем, это делает тебя взрослее? А вот и нет! Ох, если бы родители были живы.
– Но их нет! И ты будешь слушать меня.
– Что тут происходит? – сказал мистер Бисли, внезапно появившийся будто бы из неоткуда.
– Ничего, Фрэнк, Вивиан уже уходит. К себе. – Сильвия отмахнулась от меня и обратила свой взор к мужу.
– Когда-нибудь ты точно пожалеешь о том, как обходишься со мной. – Сказала я, прежде чем подняться в свою комнату.
Мои глаза наполнились слезами, а тело сковало, словно кто-то обмотал меня цепями. Я помню, как мне было обидно, и какая я была злая. Я так устала от всего, устала от сестры, устала от такой жизни. Она постоянно давала распоряжения всем в доме. И я была не исключением. Каждое утро я получала очередное распоряжение от Сильвии, словно я была одной из наших служанок.
Я убегала подальше от сестры и садилась писать. Мои руки были так напряжены, что я ломала перья. Одно за другим. Слезы капали прямо на плотную бумагу. Я почти всю ее залила слезами. Я пыталась излить мою боль и обиду в словах, но ничего не получалось.
Голова снова раскалывается от этого отвратительного шума в трубах. Пожалуйста, хватит! Хочу домой, хочу обратно. Мне так страшно.
– Ну, что же ты опять вопишь?! – Крикнула Нелли. – Ты мешаешь мне спать. Замолкни, или мы обе завтра же отправимся на стул.
Я немного притихла. Я должна снова окунуться в свои воспоминания. Я должна рассказать свою историю от начала до конца.
– Вивиан. Что случилось?
Это был первый раз, когда мистер Бисли появился в моей комнате. Я никак не ожидала его увидеть.
– Зачем вы спрашиваете? Вы сами все видели. – Я надеялась, что мистер Бисли защитит меня, он ведь видит, что его жена не права. Хотя я все понимаю, что я никто для него, – Простите мне мою дерзость.
Я сжала губы и отвернулась, чтобы он не видел моего лица.
– Вивиан, дорогая. – Он немного помедлил, а потом сказал. – Если вам так будет легче, я на вашей стороне. – Я никак не ожидала тогда увидеть улыбку на лице мистера Бисли. Она была мимолетной, но мне стало немного лучше. В ответ я только улыбнулась.
Шло время, так прошел почти год. Наши отношения с сестрой становились то хуже, то снова улучшались. Но случалось это тогда, когда она оставляла меня наедине с собой и молчала. Я весьма благодарна мистеру Бисли за то, что он смог повлиять на нее.
Я помню, как в нашем доме изменилось все, помню, что это случилось в одночасье, когда Сильвия поняла, что не может иметь детей. Нет, она не сказала мне. Но я узнала.
В тот день светило солнце, я занималась своими делами, но тут услышала шум из комнаты мистера Бисли и Сильвии, шум манил меня. Я слышала крики сестры, чувствовала ее боль. Творилось что-то страшное.
Они забыли запереть дверь. Я все видела и слышала.
– Прости меня, любимый. – Плакала сестра. – Господи, помоги нам. Я буду молиться о нашей семье.
– Сильвия, пожалуйста, прекрати. – Он старался обнять ее, но она сторонилась его.
– Прости меня, Фрэнк, я так люблю тебя, но не могу, не могу подарить тебе дитя. Прошел уже год, мы пытались, но ничего не выходит. Все мое существо проклято, я не предназначена для этого. – Всхлипывала она, прикрывая лицо платком.
Я видела, как моя сестра упала на колени. Она плакала, а я вздрагивала, я ощущала нутром эту боль, из моих глаз лились слезы, но я сдерживалась, чтобы не выдать себя. Мне было жаль ее. Никто на всем свете не заслуживает такой судьбы.
– Дорогая, прошу тебя, успокойся. – Повторял мистер Бисли.
– Наверное, ты потребуешь развода. Да, так, наверное, будет лучше, правильно? Развод. – Продолжала она, ходя по комнате туда-сюда. Ее тело сжалось. Она стала намного ниже, чем обычно. Ее спина искривилась, а руки побледнели.
– Нет, глупая. Будем пытаться еще и еще, и все получится. Я уверен, Господь милостив, он подарит нам ребенка.
– Значит, ты не попросишь развода? – Сказала Сильвия.
– Нет. – Отрезал он и взял ее за руку.
Проклятая дверь. Скрип разнесся по всему дому. И потухший взгляд Сильвии встретился с моим.
– Что ты тут делаешь? – Сказала Сильвия. – Ты слышала? Ты слышала все, так? Как же я ненавижу тебя! – Рявкнула она. Блеск ее бешеных глаз заставил меня вздрогнуть. Она кинулась прямо на меня. И в ту же секунду Сильвия ударила меня по лицу.
– Дорогая! Прекрати, хватит. – Я помню, как мистер Бисли оказался рядом, и оторвал от меня свою разъяренную жену.
– Будь ты проклята! Вечно ты во все суешь свой нос. – Вопила она во все горло. Ее ужасающий визг поверг меня в шок. Я отстранилась и зарыдала.
Будто дикий зверь Сильвия неслась по коридору, в сторону моей комнаты, а я кинулась вслед за ней. Я хотела сказать «прости», но не могла. Что-то сковало мой рот, и я не могла вымолвить ни слова.
Сильвия в одно мгновенье оказалась возле моего письменного стола, схватила рукописи, что мирно покоились на деревянной столешнице, и бросила их в огонь камина. Огонь с жадностью поглотил лакомство, которое так любезно предоставила ему моя сестра.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги