Хэллхиллс | Том 3

Кален слушал его, не перебивая. Он никогда и представить себе не мог, что прошлое Камелии окажется настолько мрачным.

— В один из дней я узнал что нашему приюту из центра прислали дотацию. Сумма была настолько огромной, что смогли восстановить старое здание и заняться лечением некоторых детей. Среди которых был и я. Мне прооперировали обе ноги. Ох, как же мне было больно, — Камелия скривился, будто снова вспомнил те ощущения. — Но я был бесконечно благодарен за это. Теперь я мог начать свой долгий путь к нормальной жизни. И тогда же я поклялся себе, что отработаю свой долг перед Сатаной, чего бы мне это не стоило.

Он вдруг внезапно замолк и продолжил уже с помощью мыслеречи:

«— Каким бы Сатана не был правителем, я знаю каким он может быть демоном. Я поддерживаю не все его решения, против некоторых я даже протестую, но все же это не отменяет моего уважения к нему.»

Кален понял, что Камелия все никак не может отпустить их ссору на почве взглядов.

«— Честно говоря, я думал, что ты из знатной семьи, которая помогла тебе с работой.»

Камелия рассмеялся.

— Это почему же?

«— Из-за внешности.»

При первом взгляде невозможно было сказать, что Камелия произошел из семьи простых демонов. Идеально белые волосы, красные глаза и острые уши — целая комбинация черт, которая просто не может встретиться среди демонов с бедной родословной.

Парень пожал плечами.

— Даже если моя семья была знатной, это их не красит.

«— Де Ла Мар…»

— Это тебе ни о чем не скажет.

«— Почему?»

— Потому что это фамилия владельца приюта. Он давал ее всем детям, у кого не было имени при попадании в приют.

«— А имя? Кто дал тебе имя?»

— Воспитатели. Они сказали, что я был завернут в простыню с цветками камелии.

К своему стыду, Кален даже не знал, как выглядят эти цветы.

«— Тебе не было одиноко?..»

— Было. Очень. Но сейчас все в порядке.

Он улыбнулся.

«— Ты… очень сильный, Камелия. Я бы на твоем месте не справился.»

— Я вряд ли бы продержался так долго без операции. Находиться в состоянии абсолютной беспомощности было просто ужасно.

Кален сел и склонил голову в поклоне.

«— Прости меня за все колкости, я… Я вел себя просто ужасно по отношению к тебе. Мне очень стыдно.»

Он не решался поднять голову, но долгое молчание заставило его выпрямиться. Камелия смотрел на него, широко раскрыв глаза.

«— Все в порядке?..»

— Да, я просто в шоке, — парень растрепал его волосы и рассмеялся. — А ты изменился. В хорошую сторону, конечно.

Пытаясь спрятать покрасневшее лицо за волосами, Кален беззлобно фыркнул.

В комнату снова постучали. Увидев на пороге Кальба, Камелия тут же поднялся и поклонился.

— Здравствуйте, господин Кальб.

— Здравствуй, — мужчина поклонился ему в ответ и посмотрел на сына. Вид у него был очень уставший.

— Приходила лекарка, — начал Камелия. — Она сказала что ему пока не стоит разговаривать.

— Хорошо, спасибо.

Мужчина обошел кровать с другой стороны и сел в кресло. Камелия почти сразу понял намек и бросив, что сходит себе за перекусом, вышел из комнаты.

— Спа… сибо… — с трудом протянул Кален, поворачиваясь к отцу. Ему показалось, что слова благодарности он просто обязан произнести вслух, чего бы ему это ни стоило.

— Разве мог я позволить собственному сыну умереть? — он крепко обнял его, и Кален наконец ощутил, как сковывающие его тиски спали. Крепко прижавшись к нему, как много лет назад, когда между ними еще не было этой стены из непонимания, он ощутил спокойствие.

Отец рядом, и он обязательно поможет ему.

— Со мной пока никто не связывался насчет произошедшего.

«— Я думаю, что и не свяжутся.»

Кален с трудом, но все же вспомнил код для связи с отцом.

Выслушав краткое объяснение ситуации, Кальб долго молчал. Ему словно хотелось возразить, но все же новые шрамы на теле сына говорили лучше всяких слов.

«— Ты не знаешь, кто стал новым наследником?»

— Нет. Обычно он сам дает о себе знать, но в этот раз — тишина.

«— Это странно?»

— Не особо, нужно хотя бы несколько дней на это. Прошли только сутки.

«— Ясно.»

— Как ты себя чувствуешь? — они наконец отстранились друг от друга.

«— Я думаю, что нормально. Если не считать проблем с голосом. Надеюсь, что он восстановится…»

— Мы сделаем все возможное, чтобы это случилось, — Кальб слегка улыбнулся. Его голос прозвучал так уверенно, что Кален понял — он в самом деле сделает все. От этого на душе стало так тепло, что он почти физически ощутил, как это тепло от груди распространяется по всему телу.

«— Спасибо...»

— Пока не за что, — он вдруг сменил тему. — Есть еще кое-что. Артур вернулся.

Услышав это, парень машинально дернулся, чтобы встать, но Кальб вернул его на место.

«— Артур?..Живой?»

Сердце так быстро билось, что готово было высокчить из груди.

— Да. Герольд был не особо подробен в письме, но он сказал, что Артур вернулся вместе с Лилианом.

«— Артур… с Лилианом? Как это возможно? Разве Лилиан не мертв?»

— На самом деле, я и сам не до конца разобрался в том, что произошло. Поэтому предлагаю поехать вместе, когда ты немного восстановишься.

«— Давай поедем сегодня? Пожалуйста, я смогу пообщаться с Артуром по мыслеречи.»

— У Артура проблемы с ядром, я думаю, что ему пока нельзя пользоваться магией.

“Ну вот, теперь я еще больше волнуюсь”, — подумал Кален, но судить отца не стал.

— Пару дней хотя бы, договорились?

«— Хорошо… Надеюсь, мое горло восстановится быстрее.»

— Если будешь принимать все лекарства, которые тебе Мадая выдаст, точно восстановится.

«— Попроси ее прописать еще что-нибудь.»

Кальб рассмеялся, да так искренне, что у Калена тоже невольно промелькнула улыбка.

— Обязательно.

“Пора прекращать валяться в постели! Надо начинать что-то делать.”

88 глава

Тело болело так, словно его разорвали на тысячи кусочков, а потом кропотливо сшивали часть за частью иглой, пропитанной ядом. В сознании не было ничего, кроме кромешной тьмы и обжигающей, как раскаленный металл мысли:

“Он умер…”

“Он… Умер…”

Небытие, наполненное непрекращающейся агонией, не имело конца. Мир перемешался: небо стало землей, а земля — небом. Тело стало бесплотным, сознание — обрело физическую оболочку.

И только боль. Боль. Боль. Боль была повсюду: в теле, в сознании, в воздухе, наполненном запахом собственной крови, даже в звуке, который был густ, как кровь умирающего. Казалось, что страдает каждая частичка бытия.

“Этот мир полон боли…”

Секунды превратились в недели, тянущиеся невыносимо долго. Время давило, как давит рушащееся здание находящихся внутри демонов. Как гончая давит тело зазевавшейся птицы. Как горсть камней разбивает хрупкий череп.

“Я просто хочу умереть…”

Он открыл глаза. Прохладная вода остужала ноющее тело, глаза чуть покалывало от внезапного яркого света.

— Поднимайся, ты уже больше месяца в этом озере, — звонкий голос резанул слух.

Говорить не получалось. Связки словно не слушались. Как и конечности. Он не понимал, где находится и что происходит.

За спиной раздался журчащий плеск воды, после чего кто-то начал двигаться в его сторону.

Тонкие пальцы убрали с лица намокшие волосы. Знакомый запах заставил память немного встрепенуться.

— Аки, ты что, не узнаешь меня? Ты пробыл в забвении всего несколько часов, неужели твое сознание настолько сильно повредилось?

Говорящий наклонился, и Акиманай увидел овальное лицо, обрамленное светлыми прядями.

— Ты что, правда не помнишь? — мужчина снова провел пальцами по его лицу. — Может, так сработает.

Он наклонился и прижался лбом к его лбу. От внезапно появляющихся картинок он вздрогнул. Разноцветные панорамы, где фигурировали одни и те же лица начали заполнять пробелы в памяти, пока в один момент он не увидел до боли знакомое лицо.

— Лили… — изо рта донесся сиплый звук, совершенно не походивший на голос.

— Вспоминаешь? Отлич… Стоп, Аки я не Лилиан, я Асмодей. Хотя, если тебе будет легче…

Ощущение от лежащих на лице пальцев изменилось. В воду спустились длинные шелковистые волосы. Сердце дрогнуло.

— Аки?

Голос заставил его поднять взгляд.

Лилиан.

Резко вскочив, он схватил его за шею и рывком погрузил под воду. Тонкие пальцы впились ему в запястья, а перекошенное от ужаса лицо исказили пузырьки воздуха. Подержав несколько секунд он также резко выдернул демона из воды.

— Не смей… Принимать его образ, — едва выговаривая слова прорычал он, наблюдая за тем как Асмодей, успевший вернуться к своему настоящему облику, остервенело хватает ртом воздух.

Когда Акиманай разжал руки, он заметил темные следы на коже, оставшиеся от пальцев.

— Маленький ублюдок, — Асмодей нервно усмехнулся, потирая шею. — Я достал тебя из могилы, а ты меня тут утопить собрался?

Вместо ответа Акиманай снова схватил его за шею и опрокинул в воду. Острая вспышка боли заставила его по самые плечи осесть в небольшое озерцо, в котором они находились.

— Ты забываешься, Аки, — голос Асмодея прозвучал холоднее. — Мне стоило титанических усилий восстановить твое ядро, и, на твоем месте, я бы не игрался с демоном, который в миг может прекратить твое существование.

— Так прекрати.

Асмодей замолчал.

— Я хочу умереть, Асмодей. Прекрати мое существование.

Каждый восстановленный кусочек воспоминаний заставлял сердце гулким эхом ударяться о ребра. Опустив взгляд на свои руки, он увидел испещренную глубокими шрамами сероватую кожу. Ощущение, что его сшивают, не было обманчивым.

Это с ним и сделали.

Довольно долго Асмодей просто молча смотрел на него, и во взгляде его не было и намека на разочарование или гнев. Только усталость и что-то похожее на… нежность?

— Возьми меня за руку.

Акиманай не двигался.

— Аки, будь хорошим мальчиком, возьми меня за руку.

Демон протянул к нему руку с одеревенелыми пальцами.

— Тебе больно?

— Да.

— А теперь?

Мягкое обволакивающее тепло полилось от руки к груди, а потом заполнило и все его тело. Напряженные до спазмов мышцы постепенно расслабились, а воспаленный разум нашел успокоение. Инстинктивно он приблизился к нему и прижался ухом к груди — туда, где находилось ядро. Он чувствовал, как бьется сердце Асмодея — размеренно, спокойно, а энергия, которой он делился, пульсировала также, помогая уже его сердцу восстановить ритм.

Наконец-то боль отступила.

— Ты достоин жизни, Аки, — ласковый голос убаюкивал. — Ты как никто достоин жизни.

— Лилиан умер… Я не вижу смысла жить дальше.

— А если я скажу тебе, что у нас есть шанс вернуть его?

Акиманай поднял голову. Не походило на то, что Асмодей шутил.

— Я спас его ядро, также как и твое.

— Спас?..

— Да. И тебя спасти оказалось гораздо труднее, чем его.

— Как мы спасем его?..

— Как только ты достаточно восстановишься, мы сможем провести обряд по разделению его ядра с ядром демона, в котором я его оставил.

— Ты… Ты что сделал?.. Он ведь погибнет… Снова…

— Я учел и этот факт. Но теперь, все что нам остается, это ждать твоего восстановления.

“Вернуть к жизни Лилиана…”

— С этих пор я буду заботиться о тебе, договорились? Тебе просто нужно выполнять мои рекомендации, и ты будешь идти на поправку, — Асмодей начал гладить его по голове. — К тому же, разве ты не хочешь отомстить тому, кто убил его?

— Отомстить…

— Да. Заставить убийцу пребывать в такой же агонии, в какой был ты… Ты ведь хочешь?

— Определенно…

— Тогда тебе нужно восстанавливаться, Аки.

Асмодей отстранился, и поток энергии вместе с ним.

— Пока что тебе нужно проводить как можно больше времени в этом озере. Оно напитано энергией и будет помогать тебе восстанавливаться быстрее.

Акиманай осмотрелся: озеро, в котором они находились было не слишком глубоким с довольно прозрачной водой. Рядом с каменистым берегом росли розоватые кувшинки. Подняв голову он заметил еще несколько парящих островов, с которых куда-то в бездну шумно стекали водопады.

— Где мы?

— В частичке моего внутреннего мира.

— Сколько прошло времени?..

— Примерно четыре месяца, три из которых я занимался восстановлением твоего ядра. Сейчас, кстати, ты находишься в теле полугодовалого человеческого мальчика.

— Человеческого?.. Куда… Куда ты меня отправил?

— Туда, где нас не найдут Инквизиторы и все остальные, кто тебя ненавидит.

Благодаря Асмодею большая часть утраченной памяти восстановилась, но легче от этого не стало. Ощущение собственной беспомощности вызывала кипящую ярость, с которой он ничего не мог сделать.

— Аки, не кипятись. Тебе не стоит перенапрягаться.

Асмодей выбрался из воды и по щелчку пальцев сменил одежду на сухую.

— Что это за озера? Как ты их сделал?

— Достались мне в наследство от предыдущего Асмодея. В них невозможно утонуть, поэтому можешь спокойно даже спать там.

Журчание воды успокаивало.

— Как ты смог это все провернуть?

— С чем? — Асмодей разулся и медленно зашагал по берегу.

— Ну… Собрать меня…

— О! Ты подобрал крайне подходящее слово. Я собрал в фальшивое ядро все то, что от тебя осталось, и начал сливать это воедино. Около недели я искал уцелевшие крупицы твоего ядра, но их оказалось до того мало, что не особо улучшили положение. Пришлось сживлять это все как есть, так что твое внешнее прекрасно отражает внутреннее. Даже твой мирок разорван на части, поэтому не смей в него перемещаться. Иначе я не достану тебя оттуда.

— Хорошо, — Акиманай подошел к крупному валуну и сел, облокотившись на него.

— Но в этой ситуации есть и свои плюсы.

— Какие же?

— Объем твоего ядра значительно сократился, а значит теперь ты можешь без проблем научиться его контролировать в полной мере.

“Я был силен пока со мной было мое прошлое ядро. Но теперь, когда я собственноручно уничтожил его, какой от него прок?”

— Не расстраивайся, все восстановим, — не увидев никакой реакции, Асмодей вздохнул и продолжил. — Сейчас у тебя нет как такового физического тела. То, как ты сейчас выглядишь — это собранная по моим и твоим воспоминаниям горстка энергии.

— Я превратился в золотистую труху?

— Да, и я буду бережно хранить тебя, моя золотистая труха, — иронично бросил Грех, останавливаясь в паре шагов от Акиманая. — О еде можешь не беспокоиться, она тебе не нужна.

— Получается, мне просто нужно все время сидеть в озере?

— Верно, чем дольше, тем лучше.

— Я пущу корни, как эти кувшинки…

Асмодей рассмеялся и ловко перепрыгнул на камень рядом с ним.

— Не стоит думать об этом, — его рука снова дотронулась до головы. — Просто отдыхай.

Акиманай сплюнул кровь, уже в который раз. В темно-бордовой луже лежал чертов гвоздь. Он чуть не умер от боли, пытаясь оторвать его от себя, хотя прекрасно помнил, насколько просто это было делать с тем мрачным мальчишкой. А таких гвоздей оставалось еще шесть…

Он не мог поверить в то, что стал наследником.

И не кого бы то ни было, а Сатаны. Одна только мысль об этом заставляла его забыть о боли и снова и снова пытаться избавиться от этого напоминания о новом статусе.

Когда в груди снова остро кольнуло, он согнулся и судорожно сплюнул комок крови.

“Ядро снова потрескалось… Нужны озера… Куда же Асмодей делся, когда он так нужен?”

Связаться с Грехом не получалось — все сообщения упирались в невидимую преграду.

“Может и он скрывал от тебя что-то? Может, из-за твоего желания спасти чужую жизнь он погиб сам?”

Он упал на колени от нестерпимых резей между ребер.

“Из-за твоих эгоистичных желаний страдают другие демоны”.

“Все были правы. Ты — чертово бедствие”.

“Бедствие…”

Боль на несколько мгновений прекратилась. Даже ветер, бушевавший во внутреннем мире все это время, стих.

— Вы всегда меня ненавидели, проклинали… — он поднялся, обращаясь к невидимому собеседнику. — Вы все считали меня монстром, а я так пытался убедить вас в обратном…

Окружение вновь сменилось. Но на этот раз, это не был внутренний мир.

Небольшой городок неподалеку был погружен во тьму. В редких окна горели слабые огоньки от фонарей и свечей. Поздние птицы до сих пор беседовали друг с другом — их щебет доносился до ушей приглушенным свистом.

Реальный мир ощущался совсем иначе, а необычайная легкость в теле прибавила сил — на него больше не давила оболочка собственного ядра, которое и без того трещало по швам.

— …Тогда я просто не мог взглянуть правде в глаза.

Он уверенно шел вперед, с каждым шагом ускоряя темп.

— … Просто не мог признать, что вы все оказались правы. Я действительно бедствие. Монстр, чудовище…

Разговаривая с самим собой, он зашел на первый попавшийся участок. Небольшая химера, охранявшая дом, успела только коротко пискнуть, прежде чем он заклинанием свернул ей шею.

— …Но я сделал недостаточно, чтобы с гордостью носить этот титул.

Остановившись на пороге, он постучал.

89 глава

Уже в который раз Люцем безуспешно пытался связаться с Мэрином. Последний список смертников был получен несколько дней назад, а все указанные в нем демоны были убиты.

— Молчит?

Обливионис мрачной тенью стоял рядом с дверью в небольшую комнату, где они устроили привал на несколько дней.

— Я не могу даже по мыслеречи до него достучаться! Сообщения просто не доходят!

Люцем помассировал больные виски. Внезапный стук в дверь заставил его вздрогнуть.

— Кто-то из последователей, — произнес Обливионис.

Люцем не мог показать своей растерянности перед подчиненными, поэтому только когда немного пришел в себя, крикнул:

— Войдите!

В комнату влетел Борро, вид у него был встревоженный и запыхавшийся.

— Ты что, бежал сюда от дома Цербусов?

— До нас… — мужчина отдышался к следует и продолжил, выпрямившись. — До нас добрались слухи о нашем Господине…

— Слухи? Ты смеешь верить в какие-то идиотские слухи?

— Выслушайте меня, прошу! — Борро вдруг упал на колени. — Один мой доверенный товарищ сообщил, что наш Господин вернулся…

— Вернулся? Ты только сейчас в это поверил?

— Он вернулся в физическом обличии! Его видели в нескольких деревнях под владением Деланте-Ровейн!

Люцем не мог поверить собственным ушам. «Для чего Господину потребовалось выйти в свет? Разве это входило в его планы?»

— Это точно?

Борро интенсивно закивал.

— А еще стало известно о возвращении Лилиана.

— Лилиана?!

Это уже не входило ни в какие рамки. «Как мертвый может стать живым спустя двадцать лет? — подумал он, но довольно быстро нашел ответ на свой вопрос. — Точно также, как это сделал Акиманай…»

— Ты уверен, что это правда?

— Уверен! Я специально поехал в династию Деланте-Ровейн, чтобы убедиться в этом. Там на каждом углу висят портреты с Лилианом, где написано «Погибший господин вернулся»!

Люцем надолго погрузился в молчание. Могла ли пропажа Мэрина символизировать то, что больше им не нужно ничего делать? Но почему он тогда никак не предупредил его? Хотя бы намеком?

— Господин… — тихо напомнил о себе Борро, который до сих пор стоял на коленях. — Что нам делать дальше?

— Оставь меня, мне нужно подумать, — Люцем отвернулся и выдохнул только когда дверь за мужчиной захлопнулась. — Виви, ты что-нибудь знаешь об этом?

Мужчина качнул головой.

— Ты какой-то молчаливый в последние дни. Тоже хочешь внезапно исчезнуть, как Мэрин?

— Нет. Я не уйду.

— Ну хоть на этом спасибо. — Люцем усмехнулся. — Нам нужно проверить все эти слухи…

— Пойду наведу справки у остальных.

— Спасибо.

Уже через полчаса они тряслись в крытой телеге, запряженной старой химерой. Оказалось, что деревня, где по слухам видели Акиманая, находилась не так далеко. Всю дорогу Люцем не произнес ни слова, находясь где-то глубоко в себе. Периодически он ловил на себе задумчивые взгляды Обливиониса, но тот так ничего и не сказал.

— Почти приехали! — бросил им Борро, который вызвался быть кучером.

Люцем достал из мешка несколько вещей и очки с темными стеклами, которые раздобыли ему последователи. Они не так выделялись, как повязка, и через них все еще можно было видеть без магии. Обливионис как обычно замаскировался при помощи заклинания.

Как только телега остановилась, Люцем откинул грубую ткань и спрыгнул на землю. Осмотревшись, увидел только какие-то обгоревшие поленья примерно в двадцати дистантах от них. До носа долетел удушливый запах гари.

— И где деревня?

— Прямо перед вами, господин.

Внезапная догадка заставила его сердце ухнуть.

На ватных ногах он двинулся к тому, что сначала принял за валеный лес.

Все это были сожженные дома.

Приблизившись к одному из участков, он остановился. То, что когда-то было забором, теперь густым пеплом лежало вокруг черной груды называвшейся домом. В воздухе над ним мерцали странные искорки.

Отправляясь сюда, он рассчитывал побеседовать с жителями о слухах, но говорить просто было не с кем. На весь раскинувшийся горизонт виднелись только черные кучи, ставшие могилой для десятков демонов.

«Может, это какое-то поселение, где использовался рабский труд? Акиманай просто решил зачистить территорию…»

— Борро, у нас был этот район в списках?

— Нет, господин! — отозвался мужчина.

Парень сглотнул. «Ладно… Возможно, мы еще не успели получить этот список…»

Он вплотную подошел к дому и принялся одеревенелыми пальцами разгребать поленья, пока вдруг не наткнулся на что-то мягкое. В нос ударил запах мяса, которое не успели снять с огня.

От находки его едва не вырвало.

Обгоревшее тело.

Тело, в котором при всем желании нельзя было узнать хотя бы какие-то демонические черты.

«Никогда больше не смогу есть мясо…»

Не зная, зачем, он продолжил рыться в останках жилища дальше. Ладони быстро почернели от сажи, а глаза щипало от невыносимой вони.

С силой толкнув балки, которые при падении образовали своего рода укрытие, он увидел небольшую кирпичную печку, почти не пострадавшую от огня. А рядом с ней маленькое тело.

— Ребенок?..

Он рассматривал тонкие конечности, не сохранившие своих очертаний из-за огня.

«Не может быть… Наверное, это совпадение, не мог Акиманай сжечь ни в чем неповинного ребенка… Никогда…»

— Нет… Это ошибка…

Он начал пятиться назад, пока не споткнулся о какую-то деревяшку и не свалился в грязный снег. Снова посмотрев на яркое великолепие над домом, которое сияло так, словно насмехалось над самой смертью, Люцем рассмотрел в нем зеленые искры.

Остаточная магия.

Ошибки быть не может.

«Демоны в списке… Кем они были?.. Были ли они работорговцами?..»

Перед глазами проносились бесчисленные лица демонов, чьи жизни они оборвали, следуя спискам. Он никогда не сомневался: они — враги. Враги, устроившие Акиманаю и другим демонам с похожей судьбой, настоящий кошмар.

— Кого же мы убивали?..

Рывком его поставили на ноги. Ошарашенно Люцем уставился на Обливиониса, чье лицо сохраняло привычную невозмутимость.

— Это все…

— Я ощущаю здесь частицы его ядра.

— Там… ребенок… Маленький…

Он молчал.

— Да почему ты молчишь?! — он пихнул его в грудь, но Обливионис даже не пошевельнулся. Почти шепотом парень спросил: — Что все это значит?..

Молчание.

— Ты знал?.. Ты знал все с самого начала?..

— Нет. Я выполнял указания также, как ты.

— По твоей кирпичной морде и не скажешь, что ты был не в курсе, — Люцем вытер об него грязные ладони и направился к телеге. Проверять другие очаги слухов не имело смысла — он был уверен, что там их встретит та же картина.

— Почему ты не сказал, что деревни полностью выжжены? — раздраженно бросил он Борро, отчего тот вжал голову в плечи.

— У меня не было возможности проверить эти места… — принялся оправдываться он, но Люцем его перебил.

— Да к черту все это! Все остальные деревни в таком же состоянии?

На самом деле, даже если нет, это не имело смысла. Ему хватило увиденного здесь.

Борро пожал плечами.

Забравшись в телегу под навес, Люцем закутался в накидку и закрыл глаза.

— Господин?..

— Отвези его обратно, — приглушенный голос Обливиониса никогда не был так кстати.

— Х-хорошо. А вы?