Кукушкин лён

- Эй, вы, спускайтесь получать тумаки! – сказал голос снизу. Мы переглянулись и поняли, что не заметили, как дерево окружили мальчишки. Наша выходка с фишками им не понравилась.

Глядя в низ сквозь ветки я увидела Егора. Он стоял, положив худые руки на талию. Роман же взял палку и начал бить по стволу дерева, для устрашения. Дмитрий снова стал безмолвным наблюдателем.

- Отстаньте от нас, мы вам ответили тем же! Так что сейчас справедливость восстановлена, - крикнула Светка и швырнула шишку в брата. Попала она в плечо.

- Света, ты всё равно дома от меня получишь, не оттягивай неизбежное! – выкрикнул Егор угрозу, а затем ногой сбил доску, что помогала нам дотянуться до первой ветки.

- Мы переломаем ноги и расскажем родителям, что это ваша вина, - решила я сыграть грязно.

- Ползти вы будете долго, чтобы наябедничать, - громко крикнул Роман.

Они сделали вид, что ушли. Блеф был очевиден. С дерева нам было видно, как они спрятались за заброшенный магазин, что располагался неподалёку. На сосне мы провели весь вечер, хотя спустя час видели, как мальчишки уходят, потеряв терпение. Мы достали ключи и нацарапали на коре смайлик. Как знак того, что перед лицом трудностей мы будем сильные, мы будем улыбаться. После ухода мальчишек через полчаса к дереву украдкой подошёл Дмитрий и подставил доску к стволу, которую ранее сбил Роман. Света крикнула ему: «спасибо», но он быстро убежал, желая, чтобы его доброе деяние осталось незамеченным.

Я пришла домой, налила на ладони подсолнечного масла, растёрла, а затем взяла мыло и смыла всё водой. Данная процедура отлично справилась со смолой, что плотно покрывала мои руки.

Погребальная культура так же не была нам чужда. Паук далеко не первый и не последний из погребённых. Находя мёртвых мышек и птичек мы хоронили их со всеми почестями. Гробом служили пластиковые коробки от паштета, прямоугольной формы, максимально походившие на саркофаги. Вырыв неглубокие могилы мы помещали туда гробы и закапывали землей. Крестом служили две палочки, скрепленные при помощи проволоки. Нарвав цветы, мы клали их на место упокоения усопшего. Утром же мы, к своему ужасу, обнаружили, что могилы варварски раскопаны собаками. Ничто не вечно и даже последний путь оказался весьма условным.

Улица Болотный янтарь была невероятно колоритным местом. По ней ежедневно ходил к своей лесопилке, что располагалась неподалёку, некто дядя Слава, более известный по прозвищу Тонио Лунатик. Тогда были популярны бразильские сериалы, что шли один за другим. В сериале это один из героев, умственно отсталый персонаж, занимается рыбной ловлей. Дядя Слава разговаривал сам с собой, но чаще его можно увидеть, опершись на калитку забора одного из соседей по улице. Он с заиканием рассказывал невероятные теории заговора, которые и не снились современным рентевешникам. На его шее висело радио, которое он постоянно слушал, ловя сигналы из космоса. Голоса из радио щедро делились с Тонио информацией касательно будущего земли. Желтая кнопка на приёмнике была самой опасной кнопкой в мире, ведь по легенде нажав её вся планета превратится в пепел. Женщины, что копались в огороде, охотно слушали чудного соседа, воспринимая за бесплатную увеселительную программу. Кто-то откровенно смеялся, кто-то подыгрывал, серьёзно кивая головой и даже задавая вопросы. Мы же со Светкой пытались незаметно дотянуться до жёлтой кнопки и доказать ему, что он не в себе. Хотели показать ему, что ничего не изменится с нажатием кнопки. Но он всегда оказывался быстрее и успевал закрыть приёмник ладонью. Жил он с родителями, пожилыми пенсионерами. Его отец владел лесопилкой, где и работал сын. Мать же его был нелюдимая женщина, которая никогда не улыбалась. Баба Валя даже летом одевалась тепло. Я не знала тогда, что за ментальный недуг у дяди Славы. Я помнила его другим. Когда-то он ездил с рюкзаком на мотоцикле и ни с кем никогда не общался и даже не здоровался. Серьёзен и даже высокомерен. Поэтому метаморфоза в его настроении удивила всех. Для меня и Светки он был чудаком, которого мы желали разоблачить. Отец Тонио умер, когда мы уже учились в старших классах, а мама его ещё долгие годы пребывала в здравии.

Мы любили исследовать нашу улицу и окрестности. Тогда мы не понимали какая красота нас окружала и воспринимали это как должное. Лес манил нас своими тайнами и всегда был разным.

Однажды, у подножья небольшой скалы, за которой находился аэропорт, мы нашли красивый старинный мост, что соединял два берега ручья. По весне ручей становился в разы шире и полноводнее, настолько, что течением снесло доску, что служило импровизированным мостом. Нам ничего не оставалось, как идти вдоль ручья, в поисках узкого места, которое мы сможем пройти. Но находка превзошла все наши смелые ожидания. Мост прекрасно сделан и намертво прибит, явно пережив не один паводок. Перебежав на другой берег, мы вернулись и повторяли так множество раз. Летом мост стал ещё одним местом куда мы постоянно возвращались. На противоположном берегу лежал полуметровый валун, поросший мхом. Мы назвали его Агафон и он был нашим гномом-стражем. Мы сидели, свесив ноги и смотрели на стремительную воду ручья, что неслась в поисках гораздо больших вод, подобно жителям маленьких провинций, что вечно стремятся в большие города. Детство — это и есть один большой волшебный город, куда хочется вернуться, но обратного пути уже нет. Детство – кроличья нора, куда я упала, будучи тридцатидевятилетней женщиной.

Ещё я вспомнила о девочке, что жила неподалеку от нас. Родители и их дочь. Девочка, наша ровесница, страдала церебральным параличом и не могла ходить. Я помню, как громко она плакала, когда мы со Светкой собирались уходить, будучи гостями у неё дома. Звали её Алёна, девочка с кудрявыми пшеничными волосами и не по возрасту грустным взглядом. Некоторым людям невыносимо оставаться одним, такой была и она. Родители были не в счёт, ей хотелось, чтобы подруги остались.

2 Медузы вместо геля для волос

Я никогда не ношу с собой паспорт, но надо бы его найти, чтобы сесть в самолет. Я достала увесистую красную папку и высыпала всё содержимое на стол. Моё внимание привлек белый конверт, с логотипом компании, в которой я работала. Там лежал мой первый загранпаспорт. Документ я получила в десять лет в мае того самого девяносто седьмого года. Тогда я с группой других детей полетела в Болгарию. Утомительно длинная дорога, но тогда мне нравилось летать на самолетах, и я совершенно не чувствовала страха. Я предвкушала поездку, и мы со Светкой рассуждали какого это поехать в другую страну. Я уже летала к бабушке в Латвию, тогда ещё в составе союза.

На пустырь между нашей улицей и котельной, Камаз привёз заброшенный ларёк. Каркасный дом с выбитыми окнами и разрисованными синей краской стенами сразу привлёк наше внимание. Мы со Светкой тут же пошли исследовать объект. Зайдя внутрь мы поняли, что не одни. Те, кто проник раньше нас, старались не выдать себя, не издавая шорохов и не шевелясь, но стены были тонкие и мы слышали, как скрепят камни под их подошвой и даже слышали их дыхание.

- Кто тут? – крикнула я, но не решалась открыть дверь в соседнюю комнату. Дверь представляла собой ветхую деревянную конструкцию с глубокими вмятинами. В месте, где должна быть ручка зияло круглое отверстие. Там появился глаз, который увидел нас, а мы его. Мы со Светкой переглянулись и громко засмеялись.

- Чего ржёте, что тут забыли? Это наше место! – громко крикнул мальчик по имени Петя, жил он на соседней улице. Его друг - одноклассник, и я видела его раньше, но имя не знала.

- Когда это место стало вашим? Оно тут только со вчерашнего дня, - спросила я.

- Когда мы первыми сюда зашли! – крикнул друг Петра, а сам он в свою очередь осматривал мусор на полу. Повсюду валялись пустые стеклянные и жестяные банки, куски обоев и камни.

- Так, уйдите пока отсюда! – сказал Пётр и они с другом переглянулись.

- С чего это? – спросила Светка.

- В той комнате три блока шоколада, мы заберем две, вам оставим одну! Там баунти, сникерс и твикс! Но вы должны отойти, – сказал Пётр, показывая на дверь последней комнаты.

- Нам твикс, - сказала Светка, так как мы любили именно эти батончики.

- Так и быть, - нехотя сказал Пётр.

Мы со Светкой поверив им, отошли. Прождали мы минут пять, после чего они вышли, их лица просто светились лукавством.

- Идите! Мы решили всё вам оставить! – сказал Пётр и отошёл с другом к двери, что вела на улицу.

Дверь была полуоткрыта. Я вошла первой. Уже тогда тяга к сладкому сыграла со мной злую шутку. Почувствовав резкое жжение на макушке головы, я увидела, как от меня отскакивает стеклянная банка, а затем услышала, как тара ударилась о стену, отлетела и наконец упав на пол, покатилась Светки под кроссовки. Эти два мерзавца положили на дверь банку! Благо банка не большая и не пробила мне голову, однако шишка беспокоила ещё долго. Я каждый раз ощущала болезненный бугорок на голове, собирая волосы в высокий хвост.

Услышав мой истошный крик боли Пётр с другом громко засмеялись и убежали прочь.

- Вот гады! Ты в порядке? – спросила Света, с ужасом глядя то на мою голову, то на упавшую банку.

- Больно, но больнее то, что никакого шоколада тут нет! - сдавленным голосом сказала я, глядя на совершенно пустую комнату. Там валялись сигаретные бычки и пепел, но ни намека на сладости.

Воображение о шоколаде уже разыгралось, и мы пошли в магазин за реальным твиксом.

- Ты уже собрала чемодан? Тебе скоро лететь, - спросила Светка, дожевывая шоколадку. Мы шли вдоль улицы, на которой жили. Дорога, посыпанная галькой, тянулась неровной линией вдоль домов. Начиналась улица «Болотный янтарь» с бескрайнего леса, а заканчивалась кладбищем. Что весьма символично. В детстве я думала, лес — это бесконечность возможностей в этой жизни, за пределами села. Конечно, не хвойный лес в прямом смысле, а скорее джунгли. Каменные джунгли. Если же ты остался тут, то путь закончится на погосте. Каждый раз, когда медленно проезжал грузовик с покойником, водитель жал на клаксон и держал несколько секунд. Родственники сбрасывали с машины на землю еловые ветки. Ни в коем случае на них нельзя наступать. По поверью, если наступишь, то сам скоро умрёшь, или будешь навечно проклят. Точно уже не вспомню.

- Ещё нет. Да и собирать то нечего особо. Шорты, кроссовки, - грустно сказала я. Мне стало жаль, что Света не сможет поехать со мной.

- Голова не болит? – спросила она, аккуратно дотрагиваясь до шишки.

- Болит, но больше болит сердце. Нас снова обманули, - с досадой сказала я, сжав кулаки.

Тот день выдался грустным, а ночь бессонная. Утренний рейс, сложная дорога со множеством пересадок с одного самолета в другой. Однако, тогда я и не чувствовала усталость. Приключение начиналось уже в самолете и у меня открывалось второе и даже третье дыхание.

Наконец, мы прибыли в аэропорт города София и направились на паспортный контроль. Нашей провожатой была рыжеволосая женщина – Елена Васильевна. Она сильно напоминала маму дяди Фёдора из мультика. Помимо чужих для неё детей, она взяла двух своих дочерей. С младшей я подружилась, и мы весь отдых проводили вместе, загорали и ели мороженое, а пока мы уже два часа сидели в аэропорту в полном неведении.

Одна из девочек по имени Ася была старше нас всех, и именно она подошла к провожатой узнать в чём дело. Девочка вечно напевала себе мелодии под нос, что мы расценивали как странность.

- Елена Васильевна, когда мы поедем уже на курорт? Надоело в аэропорту торчать, – спросила она, поправляя свои длинные волосы.

- Не знаю, говорят что-то не так с нашими паспортами. Подождём ещё, —сказала она, не боясь демонстрировать детям неясность ситуации.

Просидели мы тогда в аэропорту часов пять, после чего наконец-то все контроли были пройдены и наша большая компания направилась к автобусу.

Нас разместили в одноэтажные деревянные домики по двое. Жила я с девочкой по имени Маша, но видела я её раза три. Мария казалась такой загадочно неуловимой и брала от отдыха всё. Ещё она была очень красивая. Длинноногая девочка с волнистыми русыми волосами ниже поясницы и родинкой в уголке рта, как у фотомодели из девяностых. Характер у неё довольно бойкий. Однажды, в селе я пошла к отцу на работу, но на территорию аэропорта попасть непросто. Нужно миновать проходную, сказав охраннику к кому идёшь. В случае с ребенком, коим я тогда являлась. У сотрудников были пропуска. Я когда увидела проходную, и человека, который там сидел, мне стало не по себе. Общаться с незнакомыми людьми я не любила, а тот сотрудник был мрачным и казался мне злым. И просто ушла домой. Вечером отец спросил, почему я не пришла. Я ответила, что не захотела общаться с человеком на проходной. Он удивлённо посмотрел на меня и сказал фразу, которая ранила мою детскую душу. «Ну и не разговаривала бы, Машка вчера к отцу приходила, так она через забор сиганула!». Я поняла, что я не Машка. Я хуже Машки и моё решение вопроса потерпело фиаско, в то время как миссия Марии была успешна, ведь она зашла и сидела в интернете. Техника с доступом во всемирную паутину одно время была только в аэропорту.

Так вот, первый раз из трёх я увидела Марию, когда она забежала в домик и достала купальный костюм. Так же пулей выбежала. Второй раз, она стояла в очереди за мороженым. Третий - самый эпичный. Мы с Леной купили шоколадное драже, упакованное в маленькие бумажные цилиндры. Пластиковая крышка закрывающая корпус с обеих сторон, на упаковке Лены, предательски открылась и конфеты попадали на асфальт. Мы принялись собирать их обратно. Мимо проходила Мария, и мы попросили её о помощи, чтобы микробы не успели заползти на сладости. Мы принялись собирать драже, но я увидела, как Мария поднимает с пола глазированные шарики и спешно кладёт себе в рот, а не обратно в упаковку. Она всегда брала от жизни всё. Мои мысли звучали примерно так: «и эту воришку отец мне ставил в пример?!».

- Лена! Она их ест! – крикнула я, желая изобличить непростительный поступок.

Мария поняла, что поймана с поличным. Она взяла с асфальта драже, подбросила его и пнула ботинком. Затем со смехом убежала в сторону пляжа.

Мы были потрясены, но не сломлены. Больше Марию я не видела. Ночевала она у девочек из соседнего домика, с которыми и сдружилась. Но вернёмся к началу.

В первый же день мы с Леной пошли за мороженным. За два лева, так называлась денежная единица Болгарии, мы купили два больших стеклянных стакана с десертом. Сверху много сладкой посыпки в виде шариков и мелкой разноцветной вермишели, а венчало это сладкое безумие воткнутый бумажный зонтик. Телефонов тогда не было, чтобы заснять этот момент, но это мороженное запомнилось мне на всю жизнь, я даже помню его вкус. Фотоаппаратную пленку мы тратили только на особые кадры. Зонтики же мы коллекционировали, бережно складывая в чемодан. Я сортировала их по цветам, те, которые понравились бы Свете, я клала отдельно.

Елена росла проказницей, а я с охотой поддерживала её идеи. На курорте объявлен конкурс: «Мисс Космос». Старшая сестра Елены, Юлия, решила участвовать. Мы слышали, как девчонки говорят о гелях и лаках для волос, чтобы сделать высокую космическую прическу Юлии. Нам ничего умнее в голову не пришло, как вытряхнуть в унитаз гель и заполнить пустую тару прозрачными медузами из моря. Мы были уверенны, подмену никто не заметит, так как по консистенции нам казалась подмена идентичной. Мы взяли пакет и пошли на пляж. Собирали мы исключительно мёртвых беспозвоночных, вынесенных на берег волной. Мы тщательно промывали тушки медуз от песка и побросали в пакет. Несчастные прозрачные студенистые тела аккуратно расфасованы в две банки и плотно закручены крышками. Вечером все собрались у пляжного домика, в котором жила Елена с матерью и сестрой. Юлия достала из шкафа три платья, на одном, из которых планировала остановиться. Подготовка к конкурсу шла полным ходом, девчонки галдели, шумели, всё было завалено косметикой. Мы с Леной ожидали, когда начнут делать прическу, после чего планировали спешно ретироваться. Девочка по имени Катя, взяла банку с гелем и открыла крышку. Неуверенным движением она поднесла гель к носу и сморщилась.

- Девчонки, а гель для волос может испортиться? Загустел и кусками какими-то что-ли сделался, да и пахнет странно, – спросила она, протягивая им банку, чтобы они тоже почувствовали запах.

- Наверное, тут жара такая, - разочарованно сказала Юлия, сморщив лицо от неприятного амбре, - слава богу, у нас две банки, - с облегчением сказала девочка, протягивая вторую банку, а первую бросая в мусорный бак.

- Он тоже испортился, - испуганно сказала Катя, на чьи плечи выпала доля быть парикмахером.

- Геля у нас больше нет, а причёска должна стоять! Ладно намазывай этот, потом лаком сверху забрызгаем, запах не должен сильно чувствоваться, - разочарованно сказала Юлия надув губы, но желание участвовать в конкурсе сильнее неприятного запаха. Чем-то нужно жертвовать. Екатерина запустила руку в банку и зачерпнула содержимое, шлёпнула на голову экскурсантке.

- Он то ли высох, то ли что, не пойму! Дело уже не столько в запахе. Надавливаю, чтобы размазать, но это словно вода. И не держит форму, - не на шутку нервничая сказала Катя, с силой вдавливая медузы в волосы.

- Да что за херня! Ладно, давай сразу лаком тогда. Если развалится причёска не страшно, надеюсь я уже к тому времени займу первое место! – сказала Юлия, глядя на часы.

- Тогда сделаем не одну сферу, как хотели, а много мелких, - сказала Катя, показывая жестами планируемую прическу.

- Хорошо, давай, - грустно сказала Юлия и посмотрела на меня и свою сестру. Мне стало так жаль её в тот момент, а сейчас итого больше. Большие карие глаза заблестели от проступающих слёз. Девочка хотела быть красивой и выиграть конкурс, а мы две мелких пакостницы попытались всё испортить.

- Ладно, увидимся на дискотеке после конкурса, - сказала Лена, понимая, что смысла нам там находиться уже нет.

Юлия не заняла первое место, однако, приз зрительских симпатий присудили ей. Я, всегда звонкая и громкая, а в тот раз я кричала как никогда. Я пыталась исправить содеянное и когда ведущий произнёс: «а сейчас выясним кто победитель по мнению нашей толпы!». Это мой шанс. Лена тоже кричала, суть была просто испортить причёску и посмотреть на цирк, а не лишить Юлию победы.

После конкурса и дискотеки, которая закончилась слишком рано, все дети, что прилетели из нашего села, решили объединиться и отметить победу землячки прогулкой по ночному берегу черного моря. Приз зрительских симпатий мы считали победой. Растущая Луна освещала море, создавая сказочные блики. Мы с Леной шли медленнее остальных, чтобы обсудить нашу шалость и спланировать новую.

- Видите ту лодку? – прошептал сзади голос мальчика Жени, он старше нас лет на пять и слыл шутником, но сейчас его голос звучал с тревогой.

- Чего плетешься за нами? Догоняй своих, - сказала ему Лена, указывая на компанию, что уже сильно опережала нас. Она испугалась, что он подслушивает и вообще шпион.

- Не кричите, стойте! – сказал он и мы остановились, нам стало любопытно.

- Видите ту лодку? – повторил он и снова показал на когда-то рыбацкую лодку, сейчас же полуразвалившийся кусок дерева.

- Видим, конечно, - ответила я. Лодка лежала на боку и к нам повёрнута дном, а палубой к морю.

- Я заглянул в неё, а там сидит русалка и доедает человека, - сказал он, и глаза его округлились. Сказанное казалось настолько жутким и нелепым одновременно, что мы остановились.

- Не правда, – с надеждой в голосе сказала Лена, пятясь назад, подальше от лодки.

Я прислонила указательный палец к губам и медленно пошла к лодке. Перемещалась я плавно, стараясь не потревожить русалку. Угол обзора минимальный, но я заметила шевеления внутри лодки. Сердце бешено застучало от страха. Я не знала, что именно я видела, но там точно кто-то был, а значит история Жени, хоть частично, но правдива. Я стала пятиться назад, держа лодку в поле своего зрения, чтобы русалка не напала на меня со спины. В эту минуту мне в лицо прилетело нечто склизкое. Я истошно завизжала. От моего визга Лена тоже громко закричал, итспугавшись. Из лодки показалось два силуэта и мы побежали наутек. Нам по голове, затылку и ногам прилетали водяные и холодные мешочки, пока мы бежали. Женя же закатывался гомерическим хохотом. Мы поняли, что в лодке спрятались Юля и Катя, с готовым планом мести. Они закидывали нас медузами пока мы бежали. Лена наступила на одну что пролетела мимо и плашмя упала лицом в небольшую песчаную дюну. Она что-то попыталась сказать, но её рот был полон песка, который она начала с брезгливостью выплевывать. Я услышала, как она всхлипывает, а затем начинает рыдать. Тогда мы поняли - содеянное имеет последствия. Как они прознали, что шалость с гелем именно наших рук дело, мы не выяснили, но устроили мозговой штурм, где все факты упирались в подслушивание. Лена всегда говорила громко, особенно, когда мы вышли из домика после проделки.

Мы пересмотрели наш план отдыха и исключили из него козни.

Вот есть курортный роман, а есть курортная дружба. Когда мы вернулись в село наша дружба c Еленой исчезла. Испарилась, будто бы и не было никогда. Мы не ругались, просто потребность в общении отпала. У нас уже был устоявшийся круг друзей, из которого нас выдернули, но мы на время просто объединились.

Сейчас для меня открылась тайна почти тридцатилетней давности. Я держу в руках документ, который сама не открывала ни разу. Причиной заминки на паспортном контроле и правда были наши документы, а именно загранпаспорта. В село, видимо, не привезли новые образцы и нам в девяносто седьмом году выдали паспорта старого образца, а именно времен СССР. Спустя шесть лет после развала. Что ж, в селе время течёт медленнее. Удивительно, что нас пустили, видимо по старой дружбе.