Слепцы

Рэнсом Флеткойл

Слепцы

***

Сегодня ночью был дождь, дикий, невероятный для этого времени года. Выйдя с утра в сад, Эрнст обнаружил, что большинство крупных деревьев-долгожителей лишились всех листьев и части ветвей, а молодые и слабые попросту положены на землю, аккуратно, словно забулдыги на кровати в ночлежке для бездомных.

Вот вам и вода, мрачно и недовольно ухмыльнулся Эрнст, оценивая ущерб, оставшийся после катастрофы.

– … А я предупреждал вас всех, дорогие мои, предупреждал едва ли не за день до этого, – восторженно вопил из колонок радио местный, Нокксвильский псих с одновременно невероятно глупым и пафосным именем Обезбашенный Топси – Что жуткие опыты этих богохульников с "Фортвингз базз" не доведут ни до чего хорошего. Гром и молния посреди ясного неба, ночной ливень в середине августа-месяца – видели ли вы такое когда-нибудь, дорогие мои, или нет?…

– Боже, – поморщился Эрнст, оборачиваясь в сторону окна, ведущего в сад из спальни сына – Джесси, выключи этого спятившего до времени маразматика!

– Пап, но это же Обезбашенный Топси! – протянул Джесси, возясь в своей комнате, очевидно, заправляя кровать. Чем парню могли нравиться утренние радиопрогоны с этим психопатом, Эрнст мог только лишь догадываться. Возможно, это была какая-то неведомая ему молодежная шутка.

– Хотя бы потише ты можешь сделать? – попросил он раздраженно-умоляюще – А то со стороны может показаться, что в наш двор зашли Члены Семьи Звездного Бога…

– Хорошо, хорошо, папа, – донеслось до него, а вопли Обезбашенного Топси все-таки потеряли несколько децибелов. Эрнст, облегченно вздохнув – хоть какое-то счастье в этой чертовой жизни – направился в сторону мастерской – оттуда предстояло извлечь топорик, тележку, грабли – все то, что понадобилось бы при реставрации их разгромленного сада.

По идее, подумал он, при таких масштабах катастрофы необходимо звать на подмогу так же и Джесси… Впрочем, он же не слепой, скорее всего, скоро сам все увидит и выйдет…

Эрнст, щурясь, вошел в мастерскую, на ощупь нажал кнопку на стене и двинулся к стеллажам с инструментами. Странно, но ему почему-то казалось, что замененная буквально на днях лампа стала какой-то тусклой и неяркой. Может быть, какие-то перебои с электричеством, подумал Эрнст, роясь по полкам в поисках нового садовых ножниц-секатора, купленных им в тот же день, что и новая лампа в мастерской. Нашел их, блестящие и острые, с толстыми зелеными прорезиненными рукоятями, дошел до стоящей в углу садовой тележки, аккуратно положил ножницы на ее дно… И внезапно вздрогнув, словно от неожиданно нахлынувшего чувства дежа вю, с отвращением вспомнил слова этого припадочного, Обезбашенного Топси, с параноидальной уверенностью в голосе обвинявшего во всем и вся военных с "Фортвингз Базз". Топси вообще, так сказать, очень «любил» военных – каждое утро и вечер, в своих передачах, особенно по выходным – какой-то ненормальный, заправляющий станцией "Бьютефал вейв" отдавал в распоряжение этому кликуше целую субботу – и упоминал их по поводу и без повода, виня их во всем – от ухудшения качества продуктов в супермаркетах до отмывания кровавых денег в странах Terra Inkognita (существовали ли оные на самом деле? Топси был убеждён, что да, безусловно), но особенно он любил истории о их связях с так называемыми "серебряными пулями иномирян" и прочими "аномальными" выкрутасами. История с сегодняшним ночным дождем, бесспорно, проходила по этому разряду – вчера на находящуюся неподалёку от города военную базу Фортвингз, по свидетельствам очевидцев, был доставлен некий секретный груз, который тотчас же – база-то была, прежде всего, научно-исследовательской (на самом деле, просто большим военным складом, но Топси предпочитал игнорировать факты) – тут же начали испытывать по каким-то параметрам… В связи с этим Эрнст был просто вынужден вчера весь вечер слушать зловещий и злорадный голос Топси из комнаты своего сына, который (первый, не второй) с энтузиазмом дорвавшейся до серийного маньяка Немезиды выслушивал все новые и новые звонки, поступающие от местных жителей. Когда Эрнсту попросту надоело слушать весь этот бред о "таинственном синем свечении", "странных звуках", "беспокойстве домашних животных", он просто прикрыл дверь в большую комнату и лег спать…

В тот же самый момент на поселок рухнул этот безумный дождевой поток, и он услышал звон стекла в прихожей – это вырванная резким порывом ветра яблоня вышибла своими ветвями окно рядом с крыльцом дома…

1 Пожалуй, подумал Эрнст

мрачно, снимая с полки топор, тем, кто ему верит, воспринимать всю эту ерунду гораздо проще. Таким же, как он сам, простым рациональным людям, должно быть как минимум, несколько не по себе.

2 – Ну и наделало же здесь дел, верно, па? – услышал он сзади голос

Джесси, скорее, оценивающий, нежели озабоченный – Не разгребешь и за день.

3 – Что верно, то верно, – откликнулся Эрнст, не поворачиваясь – Так ты будешь брать грабли или топор?

4 – Сперва я возьму бутер с джемом, – сказал Джесси, з

евнув – Ведь я еще не завтракал…

5

– Что же ты тогда вышел? – удивился Эрнст – Быстрей бы позавтракал, а потом взял в руки грабли и помог бы мне…

6  – Я вообще не думал, что тебе нужна помощь, думал, ты вызовешь бригаду из хозяйственного бюро, ведь тут такая куча работы. Как мы вывезем все эти обломки? Не на твоем же микроавтобусе!

7 А ведь точно, молнией промелькнуло в голове Эрнста, веток и листьев наберется с вагон и маленькую тележку – а есть ли смысл вызывать машину из хозбюро только лишь для того, чтобы они вывезли мусор… Топорик, уже почти что донесённый им до садовой тележки, резко клюнул воздух и упал вниз.

– Да, пожалуй, правда, твоя, – пробормотал он, поскребя затылок – Думаешь, сколько возьмут с нас за весь этот бардак?

– Наша машина сожрет бензина на большую сумму, – произнес сын, оглядываясь назад с критическим видом – Ну что, согреть чаю и тебе?

Близоруко щурясь, Андерсон-старший все-таки принял окончательное решение и вытащив из тележки и ножницы, направился вместе со своими неудавшимися орудиями труда к полке с инструментами.

– Ладно, – сказал он, положив их обратно – Давай завари и мне тоже, – и, уже отходя к выходу, поднял голову на все еще кажущуюся потускневшей лампу.

– Послушай, – обратился он к Джесси, ожидающему его у входных дверей – Мне кажется, или с освещением здесь не все в порядке? Несколько более тускло, чем нужно на самом деле?

Джесси, прищурившись, оценил ситуацию, покачал головой.

– Не вижу ничего особенного, – ответил он – Все светит так же, как и прежде. Ты хорошо умывался с утра?

Эрнст только лишь кивнул, а затем они вышли из сарая.

***

– Тьфу ты, Господи, – пробормотал Джесси еще минут через пять, когда и он, и Эрнст оказались за столом ради утреннего чаепития, и оставил чашку в сторону – Спутал сахар с солью…

– Вылей его в раковину, – предложил Эрнст, попутно с поглощением кофе занимаясь еще и изучением телефонного справочника, дабы найти там номер ближайшего к ним пункта хозбюро – И налей себе… Йогурта… Я видал в холодильнике целую пачку.

–Да? Мне казалось, что мы выпили его еще вчера, когда мать еще была дома, – Джесси с заинтересованным видом встал и, подойдя к холодильнику, принялся в нем копаться – Ага, ну да, вот же он… Слушай, па, а в холодильнике лампы садятся?

Эрнст, хмурясь, оторвал свой взгляд от справочника.

– Лампы? – удивленно переспросил он – Там нет никаких ламп, там светодиоды. Одного, пожалуй, хватит на добрых десять лет непрерывного освещения… Так что, скорее всего, нет…

Джесси, задумчиво кивнув, захлопнул дверцу холодильника, подошел к столу обратно.

Эрнст вновь опустил свой взгляд вниз, в страницы справочника, и теперь только слышал, как сын берет со стола чашку с посоленным чаем, выливает ее в раковину, моет, вновь ставит на стол, наливает в нее йогурт.

– Ну что же, ты нашел телефон этих парней или нет? – полюбопытствовал Джесси, наконец-таки обстряпав все свои дела – Нужно успеть сделать это прежде, чем все машины расхватают наши соседи – а то нам придется и впрямь вывозить все это барахло своими силами…

Эрнст, несколько задетый поучающим тоном сына, было поднял голову, дабы в шутку сообщить ему, что в последнее время он чересчур много разговаривает… Но тут же заметил нечто странное – силуэт Джесси стал мутным и расплывчатым, словно пару минут назад в глаза Эрнста плеснули сладкой водой, а вытереть их по какой-то причине он так и не догадался.

– Какого черта? – произнес он смущенно, поднося сжатую в кулак руку к глазам, чтобы протереть их. Прижал костяшки пальцев к уголкам глаз, потер их, скривился, поняв, что видимого эффекта это, по видимости, не дало, встал из-за стола и, все еще жмурясь, пошел в сторону ванной комнаты.

– Па, эй, что там с тобой? – воскликнул Джесси ему в спину – Что-то попало в глаз?

Эрнст, торопясь, только лишь отмахнулся рукой. Мало того, что глаза даже не слезились – естественный отклик желез на помеху в районе глазного яблока – теперь еще они начали жутко чесаться, даже гореть от зуда. Ворвавшись в ванную, Эрнст едва ли не на ощупь подскочил к раковине умывальника, крутанул оба барашка смесителя, наклонился и стал большими порциями плескать смесь горячей и холодной воды себе на лицо. Зуд вроде бы спал, но, после того как повторное умывание завершилось, и Эрнст наскоро утерся, он обнаружил, что пелена ничуть не спала, наоборот, стала еще плотней, словно он умывался не водой, а сахарным сиропом. Похолодев от подступившей к горлу паники – как так, нельзя же вот так просто потерять зрение ни с того ни с сего, верно? – Эрнст стал яростно, но все еще на ощупь, шарить по полкам умывального шкафчика, надеясь найти там кусок мыла или шампунь, чтобы промыть вдруг обельмевшие вдруг глаза, что-то уронил на пол, что-то в раковину, там же разбил… Тут, очевидно, на звук погрома из столовой примчал Джесси; буквально подлетев к отцу, он оттолкнул на всякий случай его от раковины, а затем мрачно (в тот момент Эрнст видел его лишь как неясный розовато-серый силуэт) и напугано поинтересовался:

– Что тут с тобо… Ах, черт, подери, что с тобой происходит?! Твои глаза…

– 

Знаю, знаю, – процедил Эрнст сквозь зубы – Черт, найди какой-нибудь шампунь, мыло, я не знаю… Я же все тут переколочу…

Сперва Джесси молчал, очевидно, не зная, какие действия предпринимать в ответ на просьбу отца, но потом все же как будто развернулся к полкам и что-то оттуда достал.

– Слушай, – пробормотал он настороженным голосом – Сейчас я протру тебе глаза лосьоном… Хотя тебе сейчас это поможет, наверное, мало… У тебя коньюктивит или какая-то аллергия… Тут нужны капли…

– Боже, что угодно, только делай это быстрее! – взмолился Эрнст, и Джесси, что-то недовольно бормоча себе под нос, вытряхнул что-то из чего-то на что-то (очевидно, лосьон из бутыли на ватный тампон, но в тот момент Эрнст с трудом мог разобрать, где у Джесси находятся руки) и осторожно поднес последнее к его ослепшим глазам.

– Ну и фигня, – бормотал Джесси, водя по ним чем-то мокрым, холодным, пахнущим мылом и дешевым одеколоном – Твои глаза как у кролика… Ты уверен, что тебе не попало никакой пыли, пока ты убирался в сарае?

– Уверен? – жидкость немного пощипывала, но Эрнст расценивал это ощущение, как приятное – С чего ты взял, что я вообще в чем-то сейчас уверен?… Хотя, по сути, в мои глаза, по моему, действительно ничего там не попадало…

Джесси продолжал отирать тампоном его веки. Быть может, ему казалось, но глазам словно бы становилось легче.

– Может, инфекция?… У тебя нет температуры?

– Не знаю… Ничего не чувствую, – скривившись, Эрнст, выпростал руку вверх, наугад, чтобы оттолкнуть тампон в сторону – Стой, погоди, дай я попробую взглянуть…

Сын покорно отошел в сторону. Эрнст боязливо (ему почему-то казалось, едва он это сделает, как его глазные яблоки тут же вытекут из-под век, словно содержимое яиц из-под разбитой скорлупы) размежил веки – и тут же увидел, что стоит в ванной комнате своего собственного дома перед раковиной для умывания, а меж ним и раковиной стоит Джесси, с растрепанной – волосы словно встали дыбом от внезапного ужаса – каштановой шевелюрой, напряженным взглядом, зеленой бутылочкой с лосьоном в одной руке и упаковкой ватных тампонов для обтирания лица (ими пользовалась жена Эрнста) в другой.

– Ну что скажешь? – спросил Джесси, пытливо прищурив глаза – Стало получше?

– Как будто бы да, – пробормотал Эрнст, утирая наконец-таки навернувшуюся слезу – Вижу отчетливо…

– Слушай меня, – затарахтел тот час же Джесси, несколько отступив назад – Не питай иллюзий по поводу этой хреновины. Это – в любом случае нездорово. Если эта штука с твоими глазами возникла столь внезапно, сама по себе, значит, она может вернуться обратно столь же неожиданно, насколько неожиданно она появилась впервые. Нужно закапать тебе лекарство, понимаешь?

– Понимаю, понимаю, – проворчал Эрнст – Но оно хотя бы у нас есть?

Джесси, уставившись в выложенный сероватым кафелем пол, задумался, вспоминая.

– Наша домашняя аптечка набита всякой всячиной, там должно быть что-то… Вот что, па, иди-ка ты в свою комнату и ляг, от греха подальше, а я вызову хозслужбу сам. А капли, если они не найдутся дома, придется покупать в аптеке.

1 Эрнст недоверчиво посмотрел на сына. В уголке левого глаза вновь собралась слеза, и он стер ее тыльной стороной ладони.

2 Постой, постой, – пробормотал он с сумрачным удивлением – Встречать их будешь тоже ты?

3

– Ну если ситуация вынудит меня сделать это, то…

4

– Ну нет, знаешь ли… – Эрнст вновь утерся – В конце концов, я не думаю, что эта ситуация зашла столь далеко…

– Да? – в голосе Джесси чувствовалась насмешка – А когда ты крушил здесь все, не видя даже, где чего здесь находится, эта ситуация тоже не казалась тебе серьезной?

– Слушай, перестань пороть горячку из-за этого пустяка! – закипятился Эрнст, вконец раззадоренный чрезмерно покровительственными интонациями сына – По идее… По идее, черт подери, это могла быть простая соринка. Я еще могу понять, если ты самостоятельно позвонишь им – это Бога ради – но делать из меня окончательного инвалида из-за микрограмма пыли, попавшего мне в глаза…

– Ладно, ладно, – Джесси, очевидно, понимая, куда клониться разговор, протестующие замахал руками – Не хочешь слагать с себя полномочия – не надо. Делай то, что сочтешь нужным, но учти, что я хочу, чтобы бутыль с лосьоном была всегда…

–Да, да, я понял тебя, – затарахтел Эрнст раздраженно – Возьму ее с собой.

– И глазное лекарство, – упрямо подвел черту Джесси – Если я его добуду – а я его добуду – я настаиваю на том, чтобы ты им воспользовался. Без вариантов. Даже если ты продолжаешь думать, что в твои глаза всего лишь попала пыль.

– Если мои планы…

– 

Никаких планов, – сообщил Джесси категорично – Ты и без меня знаешь, что может быть с тобой в экстренной ситуации, – с этими словами Джесси, словно дав понять, что разговор окончен, повернулся к выходу и двинулся прочь.

Эрнст, какое-то время постояв перед раковиной для умывания, затем, попутно все еще вытирая все еще наворачивающиеся на глаза слезы, подошел к ней и выбрал из нее осколки стеклянного стаканчика для зубных щеток, и сами зубные щетки тоже. Положив все это на центральную полку перед зеркалом, поднял еще с пола бутыль с шампунем, и, поставив ее туда же, взглянул на свою физиономию… И тут же отшатнулся, поняв, отчего Джесси с таким рвением не желал допускать его к домашним делам. Глаза его были не просто красными, как у кролика, а буквально налитыми кровью, словно ему кто-то разбил ему лицо в драке, при этом не оставив на нем ни единого синяка. Может быть, конечно, это было следствием пресловутого лосьона – но, впрочем, такой вариант отметался хотя бы потому, что глаза Джесси полезли на лоб задолго до того, как он коснулся его глаз смоченной в вышеупомянутом лосьоне ваткой. Может быть, подумал он, Джесси действительно прав, и ему стоило бы прилечь, и немного отдохнуть, потому что со столь "пронзительным" взглядом он мог попросту напугать работников хозслужбы…

– Ладно, – уступил он самому себе – Я позвоню им, а потом лягу на диван и буду слушать радио, а Джесси пускай закапывает в мои глаза эти несчастные капли.

С этими словами он тоже вышел из ванной.

***

Эдвин Турт и Сеймур Карри, двое мужчин чуть более за тридцать, сидели в подвальном помещении для работников экстренного обслуживания и играли в покер на половинки спичек. Вообще, кроме них, на этой довольно таки большой "жилплощади" должно было находится еще как минимум двадцать человек, но, постольку-поскольку нарушившаяся этой ночью на Нокксвиль буря натворила много бед, то все, кроме них и еще одного шатающегося где-то без дела водителя, уже находились на работах. Возможно, что работы каждому из них должно было хватить на весь день, так как на каждую из групп повесили по два вызова, и потому некоторые из них, скорее всего, должны были работать сегодня сверхурочно. Эд и Сэм, а еще водитель по имени Картер Филман (его первые двое знали не очень хорошо, а потому пока держали от себя на расстоянии) оставались на месте лишь по причине собственной молодости и неопытности – но, в общем, были этому не мало рады. После вчерашней бури жара вновь стала расти, приближаясь к нормальным для середины осени Юго-восточных Равнин отметок, а рубить, пилить, выравнивать сломанные кровли и крыши, вставлять выбитые стекла, кидать в самосвал поленья и огромные, мокрые и грязные охапки веток при плюс тридцати пяти удовольствием было весьма сомнительным. Лучше всего вместо этого было сидеть в прохладе "экстренной" подсобки, играть в карты, ну и, конечно же, слушать по радио "голос народа Нокксвиля", так же в простонародье называемый Обезбашенным Топси.

Правда, сейчас Топси несколько примолк, и его кажущийся неиссякаемым поток слов был прерван сводкой свежих городских новостей.

– В результате сегодняшней неожиданной ночной бури, – щебетала радиодикторша веселым, беззаботным голоском, словно считывала информацию о погодном катаклизме из газеты, валяясь в бикини на цветастом шезлонге на одном из пляжей Песчаного моря – Был почти полностью разрушен городской парк имени Карта Кейси, сломана башня с оборудованием метеорологической станции на юго-западе поселка и, кроме того, в Нокксвилле буря лишила жилья две семьи. По первым приблизительным расчетам, нанесла управлению поселка ущерб составил более, чем пятьдесят тысяч долларов Объединенных Штатов Промисленда…

– Мать честная, – пробормотал Эдди, на секунду отвлекаясь от своих карт – Возможно, нашему отделению предстоит еще не самое большое количество работы…

– Наибольший ущерб был получен Оксфордским и Рейритерским районами поселка, – словно бы услышав предположение Эда, беззаботно доложила ему дикторша, а Сэм, хитро ухмыльнувшись промашке товарища, с невинным видом подкинул в общую кучку половинок спичек еще две.

– Мы в числе передовиков, Эдди-Бредди, – сказал он довольным голосом – Смотри, что я подкинул тебе, радость моя! Ты доволен или нет?

– Конечно же, да, мой пассивно-пидорастический друг, – возвратил Эд Сэму его язвительно-шутливое копье – Вот, прими еще три, и передавай от меня привет своей мамочке.

– Обязательно передам, – согласился Сэм – А еще расскажу ей, как совсем недавно накрыл одного пентюха целым веером из "Роял-флэш"…

Взглянув на открывшиеся карты соперника, Эд разочарованно прищелкнул языком, выложил свои две пары и покорно отодвинул выигрыш своему сопернику. Сэм, отодвинув добычу к своей куче полспичек, уже было собрал все карты в одну колоду, и готов был протянуть ее Эду, как вдруг был задержан все тем же женским голосом, передающим новости поселка в радиоэфире:

– … По свидетельствам очевидцев, разбуженных шумом бури еще в предутреннее время, а потому заставших ее финал, он был столь же странен и необычаен, как и его начало – гигантское грозовое облако, появившееся над нами вчера будто из неоткуда в одиннадцать часов вечера, не отнесло, как это должно быть, куда-то в сторону, в другую местность, а как бы растаяло в воздухе, столь же неожиданно, как и появилось…

– Ну, надо же, – пробормотал Сэм удивленно – Кажется, что наш Обезбашенный хоть и дурак, но нынче прав – что-то с этой чертовой бурей не так…

– Нет, Обезбашенный, как всегда, винил во всем военных, – возразил Эдди, забирая, наконец, колоду, у товарища – А из этого сообщения все одно – подобных выводов пока не сделаешь…

– Ну не могло же такое просто взять и произойти само по себе!

– В мире вообще очень мало происходит само по себе, – многозначительно согласился Эдди, тасуя карты – Но никто не винит именно военных в возникновении всего этого…

Сэм посмотрел на товарища, словно на досадливого невесть откуда прибывшего иностранца, долго и упорно пытающегося расспросить его о чем-то на своем родном языке.

– Не будь идиотом, Эдди, – сказал он мрачно, косясь на все еще бормочущее что-то голосом молодой и привлекательной незнакомки радио – Разве речь идет о радуге после летнего дождя, или чертовой осенней засухе в одном из наших округов? Буря, парень, буря, явившаяся над – и только лишь – нами, одному Богу известно лишь откуда, посреди гребаного октября-месяца – и через пять часов испарившаяся, как лужа кукурузного масла с раскаленной сковороды! Ты же говоришь об этом так, словно бы это что-то вроде недорода бобов на ферме твоей тетушки…

Эдди с равнодушным выражением лица стал сдавать карты.

– Подумаешь, внезапная буря, – заметил он, пожимая плечами – Между прочем, в ноябре ****го, от жуткой жары всего за четыре дня обмелели три больших озера из Верхнетосской водной системе, а в июне ****го у южных берегов Песчаного объявилась некая неведомая микроскопическая водоросль, которая окрасила его на десятки километров вглубь в яркий, дико-оранжевый цвет… Я могу, если ты желаешь, привести тебе сотни таких примеров, абсолютно реальных, и еще тысячи, преувеличенных и додуманных людской фантазией, исковерканных передачей из уст в уста… Как ты понимаешь, обвинять в этом только лишь военных было бы нелепо… Итак, я меняю три.

– Меняю две, – откликнулся Сэм – И все же эти все твои сравнения подходят для этого не самым лучшим образом, просто потому что…

Но тут Сэм договорить не смог, ибо его оборвал громогласный стрекот вызова старомодного дежурного телефона, стоявшего на том же столе, на котором же были разложены их карты и безумолчно говорило, пело, кричало на разные голоса и передавало свежие новости радио. Правда, он все равно находился на приличном от игроков расстоянии; для того, чтобы добраться до него, нужно было обойти длинный, реквизированный при сносе одного из старинных здании поселка обеденный стол до его противоположного конца. Естественно, что никому – ни Сэму, ни Эдди – не особенно хотелось вставать из-за стола, дабы снимать трубку – тем паче, что этот телефон, скорее всего, был должен вызвать их на некие работы, попасть на которые они не то что бы особо стремились… Но дело было в том, что этот звон обычно никогда сразу же не прекращался, а потому уже через некоторое время мог вывести из состояния душевного равновесия кого угодно, и, для того, чтобы прекратить его, кто-то все равно должен был оторвать свою задницу от стула, и всё-таки снять с треклятого аппарата трубку.

– Сходи, послушай, кто это, – предложил Сэм Эдди немедленно – Может, это миссис Чжуман, желает узнать, кто остался здесь.

– Ну, ну, миссис Чжуман, кто еще, кроме нее, – съязвил Эд немедленно – Забыл, что мы незакоммутированны с ней напрямую, что это она занимается коммутацией нас и жителей города, и…

– Ай, ну вот чего ради ты тянешь кота за яйца? – воскликнул Сэм раздраженно – Что, с тебя убудет, если ты подойдешь к трубке и спросишь, кто это там? Тем более, что ты проигрался в карты…

– Мы играли на половинки спичек, а не на звонки, – единым махом отмазался Эдди, и Сэм было попытался довести еще какой-то весомый аргумент, но тут телефон зазвонил так отчаянно и надсадно, что он, скривившись и поднеся руки к голове, зловеще посмотрел на коллегу и встал с места.

– В следующий раз отвечать будешь ты, ясно? – спросил он у Эда недовольно. Тот лишь пожал плечами и развел руками – на все воля Божья. Рассерженный, Сэм продемонстрировал приятелю средний палец левой руки, и двинулся ко все еще дребезжащему аппарату.

– Алло, это пункт Хозяйственной Службы, Рэйритерский район, – произнес он равнодушно, пытаясь прислушаться к неясным шумам в древней и тяжеловесной трубке из местами облупившейся черной пластмассы – У телефона Сеймур Карри. Я вас внимательно слушаю.

На том конце провода чем-то торопливо зашуршали, затем разом оборвали связь. Хмурясь – по идее, бросать трубку при звонке сюда было довольно нелепо, так как даже при ошибке номером совершивший ее в первую очередь должен был нарваться на всю ту же миссис Чжуман – Сэм было тоже было повесил трубку и направился к тому концу стола, к радио… Но тут телефон затрезвонил снова. Чертыхнувшись, Сеймур крутанулся на месте в обратную сторону и поднял трубку телефона.