Санхилл: Карантин

Хотя это окно было правильнее назвать не окном, а, скорее, витриной, наподобие тех, которые обычно бывают в настоящих кафе в центральной части любого более или менее крупного города – через такие хорошо обозревать проспекты и улицы, на которых они находятся, и следить за проходящими мимо людьми, или за собственным транспортом, который вы оставили подле, или за тем, как меняется погода снаружи. Обычно стекла в таких витринах довольно толстые, и оснащены датчиками сигнализации – такие вещи нужны не только лишь для того, что бы защитить внутренние помещения кафе от каких-нибудь налётчиков, что по сути, случается в нашем современном обществе не так уж и часто, особенно в нашей старушке-Европе, кое-где в которой преступлением считается даже просто чересчур подозрительный вид, а на случай неких стихийных, форс-мажорных происшествий внутри или снаружи, вроде буйства подвыпившего посетителя, или организованных беспорядков снаружи – каких-нибудь митингов, стачек или забастовок, или даже терактов. У нас на острове, конечно же, ничего такого никогда не было, и ни кем из нас не предвиделось, но – уж не знаю, как насчёт сигнализации, но стекло в этой витрине было чертовски толстым, толщиной в две трети моего указательного пальца. Такое нельзя было бы разбить ни камнем, ни разнести при помощи взрыва, разве что применить по нему удар из какого-нибудь гранатомёта, а то и вовсе артиллерийского орудия, потому что оно, судя по мелким нитевидным щетинкам, которые торчали из краёв осколков, которые всё ещё на данный момент находились в его раме, ещё было и армированным.

И, тем не менее, его не спасло ни то, не другое, как вы уже поняли, и большая его часть теперь находилась не в раме «витрины», а внутри самого кафе, на полу и столах, причём некоторые из «осколков» – хотя, наверное, было бы правильнее назвать эти «осколки» кусками – отлетели так далеко, что оказались возле самой барной стойки, и мутно посвёркивали оттуда, как муляжные обломки льда, которым никогда не суждено растаять. Несколько из них, судя по всему, прикончили и тех, кто в нём решил укрыться – один из них сидел за обеденным столиком в обмякшей, но довольно обыденной – словно бы переел – позе, и не имел головы, а другой валялся чуть поодаль, в луже крови в проходе между баром, и дальними от меня столиками. Больше здесь никого не было, разве что сквозняк, который блуждая внутри помещения кафе, носил за собой какие-то бумажные обрывки, возможно, принесённые им с улицы, а возможно, добытые им уже внутри, из перевёрнутых и опрокинутых им же на пол салфетниц.

Я осторожно, наблюдая за тем, как бы на меня не свалились те осколки, которые всё ещё торчали из неё сверху, перешагнул раму витрины, и оказался внутри. Посмотрел направо, затем налево, потом, на всякий случай, ещё и назад. Дверь в кладовую была закрыта, входная – естественно, тоже, но не на замок, а на просунутую через скобы ручек металлическую ножку от стула, а сзади, на улице, по прежнему никого не было. Я подошёл ко входной двери, и вынул ножку от стула из скоб, но затем, подумав, вставил её обратно. Мне не слишком-то хотелось лишний раз осматривать то, что творилось сейчас в холле, тем более, что я не хотел возвращаться в него прямо сейчас. Я прошёл через всё кафе к двери склада, и дёрнул её за ручку, желая открыть. Она не поддалась – была закрыта. Я еле слышно чертыхнулся – скорее, по привычке, нежели выражая какие-то действительные свои эмоции – и встал на месте рядом с ней, раздумывая, что же мне теперь со всем этим делать.

Обычно склад всегда был открытым, думал я, ведь туда ходили не столько кухонные работники, или бармен, но и ученики Санхилл, которые хранили в нём свои присланные из дома, или купленные в Педжо, или в Ангиссе продукты, и вообще, по сути, этот вход был, условно говоря, «наш», так как вся работающая в кафе обслуга обычно пользовалась другим входом, ведущим на кухню, из которой, в свою очередь, можно было попасть на склад, принадлежащий непосредственно кафе-столовой. Я никогда, за всё время своего здесь обучения, не видел дверь, перед которой сейчас находился, закрытой на ключ, а поэтому, в свою очередь, не имел никакого понятия – а если быть точным, никогда об этом не задумывался – у кого находятся ключи от неё. Возможно, комплект запасных ключей находился где-то возле бара, но бар у нас был весьма большой, и лазить по нему в такой момент, в поисках ключей представлялось мне занятием весьма малоприятным, и дающим очень небольшие перспективы. Хотя, подумал я, если попробовать, то быть может, у меня и получится их найти, а если я не найду их там, то уж ключи от входа на кухню там есть точно.

Поскребя в затылке ещё пару секунд, я уже решил было двинуться на поиски ключей к бару, как вдруг мне показалось, что там, за дверью, слышны чьи-то смутные голоса, при всём этом показавшиеся мне знакомыми. Встав на месте, и постаравшись, что бы моё собственное дыхание стало как можно более тише, я прислушался.

Сначала я услышал только тишину, которая продолжалась секунд пятнадцать, настолько долго, что я уже решил, что голоса мне попросту почудились; но затем за дверью не просто заговорили, а кашлянули, весьма громко и явственно, после чего кто-то, сдавленным, едва слышным голосом попросил кого-то вести себя потише.

– Слушай, друг, – сказали ему в ответ голосом Джерри Пирсона, гораздо громче, чем предыдущий оратор, но всё-таки достаточно тихо. Тон этого был несколько возмущённым – Я вовсе не виноват в том, что ты имеешь привычку писаться в штаны от каждого услышанного тобой постороннего щелчка, тем более, что эта фигня, которая была со мной, ещё не прошла до конца, и ты должен тут не шикать на меня, а благодарить за то, что меня не тянет поблевать…

– Если кто-нибудь услышит, что мы здесь, – процедил первый собеседник немного громче, чем прежде, но по-прежнему, всё ещё очень сдавленно – То с нами вполне может произойти…

– Кто услышит? Что может произойти, Господи ты боже мой, – воскликнул Джерри уже в голос, с интонациями чисто афроамериканского, визгливо вопрошающего изумления – Ты можешь успокоиться, и не держать меня в постоянном нервном тонусе из-за своих грёбанных страхов? Ты понимаешь, что тут была паника, просто паника кучи пацанов и девчонок, которые вдруг поняли, что их превратили в Бог весть чего, и попытались разом ломануться отсюда, дабы иметь возможность попросту держаться от друг-друга подальше. Сейчас нет никакой паники… Чёрт, возможно, тут и в живых-то никого уже не осталось, а ты… Боже, навязался же проклятый ссыкун на нашу шею, а, Боджо?!

Боджо не успел ему ответить ровным счётом ничего, потому что в следующую же секунду я отчаянно забарабанил кулаками в дверь.

– Эй, – заорал я – Джерри! Боджо! Это я, Жан Бен Морти, вы меня слышите? Откройте мне, пожалуйста!

– О, Господи, ну вот мы и приехали, – произнёс «проклятый ссыкун» опять сдавленным шёпотом, а потом замолк опять, словно повалился наземь, разом сражённый микроинсультом в результате внезапной вспышки ужаса. Остальные – сколько бы их там не было – замолчали тоже, хотя наверняка знали, что я их засёк, и им придётся с этим что-то делать, хотят ли они меня сегодня видеть, или же нет.

– Боджо? Джерри, – повторил я ещё раз, на сей раз несколько более спокойнее, чем прежде – Слушайте, уже понятно, что вы там, и если вы думаете, что…

– Жан, – переспросил у меня низким басом Боджо Тринит – Ты там один?

– Да, один, можете открыть без опаски. Там, в холле, целая бойня, все мертвы…

– Джерри, пойди открой ему дверь, пусть войдёт – произнёс Боджо облегчённо.

За дверью послышался шорох, а следом за ним – шаги, приближающиеся к ней. Они, очевидно, находились совсем недалеко от неё, потому что уже через секунду я услышал лязгание чего-то металлического, вытаскиваемого из неких удерживающих его пазов, а потом дверь открылась внутрь, и я увидел за ней Джерри Пирсона, изумлённого и напуганного одновременно, в грязной, пропахшей чем-то до едкости кислым, одежде.

– Заходи быстрей, – сказал он, придерживая дверь, и торопливо махнув свободной рукой к себе. Я не стал тянуть с этим, и зашёл внутрь, а Джерри тот час же закрыл дверь за моей спиной, и лязгнул чем-то, очевидно, засовом.

– Я думал, что вы с Жанной сумели спастись, – сказал он, уставившись на меня, словно бы на явившегося из загробного мира призрака – Вы так и не сделали этого?

– Сделали, – произнёс я – Но не совсем.

– То есть, – непонимающе нахмурился он.

– Мы сумели сесть на катер, но пока двигались в сторону Педжо, потерпели аварию, – объяснил я, подумав о том, что подробности этой истории можно повторить и позже – А потом нас выловили из океана, и вернули обратно.

Он в каком-то странном смятении отвёл свой взгляд в сторону, а потом сказал:

– Ладно, разберёмся попозже. Пойдём к остальным.

Остальные разместились в глубине склада с нашими, ученическими продуктами, за всеми стеллажами, у стены, отделяющей эту часть склада от основной, где хранились продукты для непосредственной готовки их в кафе-столовой. Кроме Джерри, их было ещё трое – Боджо Трент, и парочка незнакомых мне людей – какой-то бледный и тощий тип с ровно выбритой, а-ля Джаред Тимберлейк, головой, и невысокая девушка со светлыми волосами, заплетёнными в толстую косу, с отсутствующим видом поедавшая кукурузные палочки из пластиковой миски на своих коленях. Все трое сидели на стульях, принесённых ими из столовой, которые были поставлены вдоль стены и последнего продуктового стеллажа. Они явно были принесены сюда именно ими, так как их было ровно четыре, по числу сидящих здесь человек, и расставлены кое-как, да и в обыденной, той, что текла здесь, по крайней мере, до дня, предшествовавшего этому, ситуации они здесь были совершенно ни к чему – все отделения в продуктовых стеллажах были в пределах досягаемости человека любого роста, а если ты и уродился коротышкой, то, специально для тебя, вдоль стеллажей здесь были установлены специальные передвижные лестницы на роликах.

– Привет, – сказал мне Боджо, коротко кивнув мне. В отличие от большинства здесь присутствующих, даже в отличие от Джерри, он выглядел более-менее спокойно и уравновешенно – не на нервах, но и не отупев от всего того, что внезапно свалилось на его голову – Извини, но не могу предложить тебе присесть, так как, если ты сам ещё не заметил, сидячих мест у нас тут больше нет, к сожалению. Ты, наверное, хочешь есть?

– Ну, я не сказал бы, что прямо умираю от голода…

– Слушайте, а это, вообще – кто, – вдруг вскинув свою стриженную голову, посмотрел сначала на Боджо, потом на Джерри, третий среди всех невольных обитателей склада представитель мужского пола – Какой-то ваш друг?

– Это Жан Бен Морти, – сообщил ему Боджо, и голосом, и выражением лица показывая, что не желает дальнейшего развития темы, который этот парень пытался сейчас поднять, – Кстати, если хотите, то познакомьтесь. Это – Шон Вейнерс и Симона Либоратти, те, кому удалось выжить и спрятаться здесь вместе с нами, а это Жан Бен Морти, наш друг… Ну, если можно уже так выражаться, друг из предыдущей жизни.

Я вдруг подумал, что этот термин – предыдущая жизнь – как нельзя более кстати подходит именно к моей истории, а сам тем временем протянул руку этому самому Шону, который вновь понурил голову, и сидел на стуле с видом побитой собаки, для того что бы закрепить наше с ним знакомство путём рукопожатия. Но он не обратил на меня никакого внимания, по крайней мере, тщательно сделал вид, что не обращает.

– Забей, – предложил мне Джерри – Этот парень явно не из тех, кто любит разменивать себя по… Кхм… Пустякам. Можешь относиться к нему точно так же, как и он к тебе, если пожелаешь, не думаю, что он обидится…

– Так ты тут один? – внезапно оборвав его, спросил меня Боджо.

– Да… На данный момент – да…

– А вообще?

– Ты хочешь спросить, есть ли снаружи кто-нибудь живой, кроме меня? Если да, то есть… По крайней мере двое или трое из тех, кого видел и с кем говорил лично я.

– Так двое, или трое, – поспешил уточнить Боджо тут же.

– Ну, двое – это точно, а ещё один решил покинуть нашу группу ещё вчера… Позже, чем закончилась эта самая паника, но я не уверен в том, что он жив, или, по крайней мере, всё ещё находится в Санхилл.

– Стало быть, у тебя была группа…

– Вы четверо – группа в большей степени, чем то, что было у меня – сказал я, подумав немного – У нас там сейчас… Знаете ли… Ну, небольшие расхождения во взглядах…

– Ну, это-то разумеется, – воскликнул Джерри, всё ещё стоя за моей спиной, и не присаживаясь обратно на своё место – В такой ситуации – да не было бы расхождений… Во взглядах… Ты видел, что произошло в холле, верно же? Видел эту грёбаную мясорубку, не так ли?

– Нет, то, как это происходило, я, конечно же, не видел…

– Но ты же всё равно понял, что там произошло? Мы трое – Боджо, я, и этот вечно скулящий хмырь видели это своими глазами… Да… Расхождение во взглядах, точно… А витрину в кафе видел?

– Да…

– И как оно тебе? Ведь это сделал кто-то из…

– Послушай, Джерри, помолчи сейчас, пожалуйста, – обратился к нему Боджо, и, когда тот, вздрогнув, прервал свою возбуждённую речь, вновь посмотрел на меня – Среди этих двоих, не считая того, кто ушёл от вас в самом начале, есть кто-то… Кто-то такой, кто обладает… Господи. Я даже не знаю, как бы правильнее назвать это…

– Я понял тебя, – покачал я головой – Они оба, по сути, такие, о каких ты сейчас говоришь.

– И они сейчас в норме? Справляются с собой?

– Сейчас им пока не с чем справляться. Они приняли таблетки, и эти… мм… свойства на время исчезли.

– Что?! – глаза Боджо, и без того по-негритянски довольно-таки крупные и выпуклые, округлились ещё больше. Мельком оглянувшись вокруг, я заметил, что мои слова о таблетках привели в замешательство не только лишь его, но и всех остальных – у Джерри отпала челюсть, хмурый Шон опять поднял голову, и даже поедающая свои кукурузные палочки Симона оторвалась на секунду от своего занятия – Таблетки? О каких таблетках ты сейчас говоришь?

Я вкратце поведал им историю препарата K-5, и они удивлённо запереглядывались. Я ещё пока не понял, рады ли они такой новости, или нет.

– Чёрт возьми, получается, эти хреновы таблетки были в комнате у каждого из очнувшихся, – произнёс Джерри изумлённо, наконец – А мы – то есть все, кто оказался в этом дерьмовом холле, просто об этом не знали?

– На месте большинства из них я даже не стал бы разбираться в том, что находится в комнате, в которой я очнулся, и при этом – в таком состоянии, – пожал я плечами – Вы же не проверяли.

Они – хотя и все вместе, но всё-таки в разнобой – покачали головой.

– Я вообще-то посмотрел по сторонам, когда очнулся, – произнёс Боджо – Поверхностно, конечно, но… Просто в первую очередь мне хотелось понять, где я нахожусь вообще, и почему меня подсоединили к этой дряни… Ну, капельнице, ты же понял? Вот я и вышел. А потом, когда вокруг началось всё это, я, во-первых, уже довольно далеко отошёл от комнаты, в которой очнулся, а во-вторых…

Я только лишь кивнул, имея ввиду, что прекрасно понимаю и его, и всех остальных, кто здесь оказался.

– Ну, хорошо, – вздохнул Боджо – А кого-нибудь из наших общих знакомых, кроме нас, естественно, ты видел?

– Нэнси Вайновски. Её я увидел первой из всех, кто попался мне на глаза, после того, как очнулся.

Во взгляде Боджо появилась смесь безразличия с разочарованием. Он явно хотел узнать о судьбе гораздо более важных ему людей, с которой вся наша компания познакомилась относительно недавно. Например, о Ирене, своей подруге – но её, к сожалению, я не видел точно.

– Интересно, в этой свалке вообще кто-нибудь выжил? – поинтересовался неведомо у кого Джерри – Кто-нибудь кроме нас, и тех, кто были с тобой?

Боджо промолчал, как и все остальные члены их внезапного маленького братства, а я, пожав плечами, сказал:

– Вполне возможно, что и выжили. В Санхилл обучались почти три тысячи человек, и, если бы они все разом погибли в этом холле…

– Они погибали не только в этом холле, – заявил вдруг Шон, и вновь опустил взгляд в пол – Удивительно, как только интернат вообще не развалился на куски, после того, как мы все проснулись. Я вообще думаю, что в холле не находится и одной десятой от числа погибших.

– О, Господи, опять он начинает… – взмолился Джерри перед, очевидно, вселенской несправедливостью, а потом, склонившись над ним, опасливо поинтересовался – Так, быть может, ты теперь и не выйдешь отсюда никогда, если вокруг всё так плохо?

– А зачем? – он поднял свой взгляд на него – Здесь полно запасов пищи и воды, и мы можем спокойно дождаться, пока сюда, на остров, не прибудет кто-нибудь из с большой земли, и не вытащит нас отсюда.

– Здесь только наши запасы, дружок, – сообщил ему Джерри мрачно – В твоей коробке, понимаешь? Остальные ячейки защищены кодовым замком, открыть который может только человек, за которым этот ящик числится. Ты же подохнешь здесь с голода, идиот, как беззубая белка среди орехов, особенно, если учесть, что ты не хочешь выйти наружу, и искать ключи от кухни и общего склада.

– Я, кстати, хотел поискать их, пока вы мне не открыли, – вдруг припомнил я – Мне кажется, что у барной стойки…

– Нет, ничего ты там не найдёшь, – опять обращаясь ко мне, уныло забормотал Шон – Уже пытались искать, ещё до того, как вылетело стекло…

– Ну, быть может, вы просто не успели просмотреть там всё, как следует, – пожал я плечами, стараясь не обращать на его, очевидно, перманентный пессимизм такого же внимания, какое обращал на это Джерри – В вашей ситуации лично мне было бы не до этого, лишь бы побыстрее где-нибудь укрыться…

– Может быть, – пробормотал Шон, и я услышал, как тон его неприязни ко мне немного уменьшился; если я и казался ему чужаком до сих пор, то явно не опасным, а быть может, ещё и полезным – Но я не уверен, что там можно что-либо найти даже с учётом этого. Мы успели посмотреть большую часть мест, где может быть что-либо спрятано… За стойкой, в щели между самим баром, и стеной…

– Большую часть, но не всё… В конце-концов, даже если эти ключи не удастся найти, то не может не быть способа, что бы открыть эти дурацкие двери… В конце-концов, её можно было бы просто вышибить.

– Да, точно, – подскочил Джерри вдруг, и посмотрел на Боджо пронзительным взглядом. Он почему-то напоминал мне нервную, забитую мартышку, которая то и дело подпрыгивает на месте в своей клетке, озирается, и что-то тарахтит на своём языке, без всякой на то причины – Я же говорю, ты мог бы попробовать выломать её, у тебя бы наверняка это получилось…

Боджо посмотрел на него с неприязнью.

– Почему я? – хмуро полюбопытствовал у него он – Почему ты не заплюёшь её своей желудочной слизью, если тебе так нравится идея воспользоваться нашими чудными новыми способностями?

– Ну, я… Просто я мог бы навредить кому-нибудь…

– Подумать только, а я бы не мог, – пробурчал Боджо, напряжённо рассматривая его от головы, до пяток – Я же тебе рассказывал, что, пока не наткнулся на тебя, я чуть не сорвал кабинку лифта с троса, столкнувшись там с каким-то сошедшим с ума от страха чудиком…

– Тогда это могло произойти просто потому, что он тебя напугал, и ты вот так вот среагировал на него просто потому, что пытался защитить себя самого…

– Господи, да ты хотя бы понимаешь, что я мог попросту убить его тогда, – воскликнул Боджо почти что в ярости, округлив и выпучив свои глаза, отчего его физиономия тут же стала напоминать морду большого плосконосого пса, который рвётся в бой с другой собакой – И сейчас – кто мне может вообще гарантировать тот факт, что, когда это со мной происходит, я не становлюсь своего рода сумасшедшим, который готов переломать всё на своём пути? Ты понимаешь хотя бы, что эта ситуация – не комиксы про супергероев, и тут необходимо вести себя по максимуму аккуратно?

– Ты так говоришь, будто твоя способность заключается в том, что бы вызывать к жизни миниатюрные ядерные взрывы! Тебе же всего только и надо, что только чуть-чуть поднапрячься…

– Не желаю ничего и слушать об этом. Пока я не пойму, что это такое, и как с этим управляться – нет, и точка!

– Слушайте, давайте пока не будем препираться по этому поводу, – не выдержав, вмешался я – Мы пока ещё не вышли отсюда, не обыскали бар на предмет нахождения в нём ключей как следует, и потом – уж если и выламывать эту дверь, то почему же сразу же при помощи чьих-либо сверхспособностей… Ну, или как вы там это называете, – я вдруг вспомнил Тадеуша, который с довольно-таки странным видом поглаживал поверхность двери, которая вела из холла в кафе-столовую, и бормочущего, что к нему пока ещё ничего не вернулось. Очевидно, что он, хотя и сонный, и слабый, хотя и отчаянно боялся и того, что могло происходить за стенами интерната, и с омерзением и ужасом наблюдал за моим поведением перед выходом из холла на улицу, всё-таки ничуть не боялся пробудить в себе ту силу, с помощью которой он, между прочим, ещё будучи дома, чуть было не прикончил какого-то своего родственника – В Интернате почти наверняка полным-полно инструментов, при помощи которых мы смогли бы расправиться исключительно лишь при помощи сил и возможностей, которые были даны нам ещё при рождении. Мне, что бы проникнуть сюда, например, ничего подобного не потребовалось – просто надо было выбраться на улицу, и пробраться внутрь кафе-столовой через разбитое окно…

– Это потому что там оно было, – пробормотал Джерри, явно недовольный результатами своего спора с Боджо – И потому что было разбито, и при этом – при помощи сверхспособностей какого-то перепуганного дурачка, – с этими словами он опять внушительно посмотрел на Боджо, словно бы тот давно уже должен был взять пример с этого парня, (и это – несмотря на то, что последний, кроме всего, являлся ещё и перепуганным дурачком) – Если бы не он, это стекло нельзя было бы разбить даже кувалдой, да даже при помощи гранатомёта, будь он тут у нас, где-то припрятанный. И через входные двери бы тебе сюда войти не удалось бы – потому что мы тебя отсюда не слышали, а сам ты…

– Ну, если бы у меня не было бы иного выхода, мне пришлось бы действовать с помощью какого-нибудь инструмента, – произнёс я не очень уверенно – Наверное, , если бы ситуация поставила меня в такое положение, то это было бы мне по силам…

– Да, по силам, но ты бы добился своего спустя часа этак три, или четыре, даже в том случае, если бы тебе пришли на помощь те, кто там с тобой был, – покачал головой Джерри – Нет, нет, я, в принципе, не против, конечно, можно было бы попробовать и найти ключи, и вышибить двери чем-нибудь тяжёлым… Но я не знаю, сколько мы с эти провозимся, и, чёрт бы меня побрал, если, в конце-концов, Боджо сам же и не проклянет всю эту затею, и не попытается применить свои новые силы, которых он сейчас так страшится…

– Только после того, как ты применишь свои, болтун чёртов – процедил Боджо, даже не глядя на него.

– До этого надо ещё дотерпеть, – сказал я примиряющим голосом – Давайте сначала просто выйдем отсюда, и оценим сложившуюся ситуацию, хорошо?

Боджо поднял свой взгляд на меня, и осмотрел, встревоженно и устало, но затем всё-таки кивнул головой.

– Да, я согласен. Но, я думаю, что тебе лучше было бы забрать всё то, что есть в твоём продуктовом ящике. Не думаю, что ты не проголодаешься, пока мы возимся со всем этим.

Я не был пока в этом настолько уверен… Однако спорить с ним не стал, а пожав плечами, произнёс «Ну, хорошо», и направился туда, где находилась моя ячейка для хранения продуктов – к стеллажу, что был ближе всего к выходу отсюда.

***

С тех пор, как я положил в эту самую ячейку всё то, что привёз когда-то из моей последней, более или менее удачно закончившейся поездки в Педжо, там ничего особенно не изменилось – пакеты с сухофруктами, порошковыми киселями, вяленое мясо, чай, несколько банок с консервированными анчоусами, печенье, три плитки шоколада – всё это, и кое-что другое находилось в полной целости и сохранности, за исключением того, что я уже съел ещё до того, как попытался отправиться в Педжо повторно – но последнего было отнюдь не так много, что бы о нём печалиться. Я кое-как сгрёб всё это в кучу, и разложил на полу. Всё сразу, я, разумеется, взять с собой не мог, поэтому по одной-две вещи оттащил в уголок, где располагались Боджо и его компания.

– А ты бережливый, – заметил Джерри задумчиво, рассматривая всё то, что я вытащил из своей камеры хранения – Или просто не любишь есть.

– Нет, люблю, но предпочитаю консервам горячую пищу, – ответил я ему, пожав плечами.

– Жан, – на сей раз со мной заговорил Боджо – Если… Если еда у нас кончится быстрее, чем у тебя, а до основного склада мы так и не доберёмся – ты… Ну, поделишься? Нет, мы тебя не принуждаем, конечно, ты можешь взять своё хоть сейчас и уйти к себе… Или в какое-то другое место… Просто я… Пока мы вместе, а из этой ситуации нет никакого толкового выхода, то…

– Я понял, – прервал я его – Пока не добрались до основных запасов еды, живём в складчину. Никаких проблем.