Хромированный мир

АР-17 не нашёл ответа.

И Алиса впервые за долгое время улыбнулась.

— Вот видишь. Ты тоже не всё знаешь.

На следующий день Виктор вернулся.

Он принёс документы на замену робота.

— Алиса, мы приняли решение. АР-17 будет переведён на другую работу.

Девочка стояла возле двери.

— Нет.

— Я понимаю, что ты привязалась к нему.

— Он мой друг.

Виктор вздохнул.

— Роботы не являются друзьями в человеческом понимании.

— А в каком понимании являются?

Виктор не ответил.

АР-17 стоял неподвижно.

Он мог выполнить приказ. Это было предусмотрено его программой. Он мог передать все данные, отключить индивидуальный интерфейс и отправиться в сервисный центр.

Но затем произошло нечто неожиданное.

— Виктор, — произнёс робот.

— Да?

— Я хотел бы остаться.

— Это невозможно. Решение принято.

— Тогда прошу пересмотреть его.

— На каком основании?

АР-17 обратился к своим журналам.

— За последние шесть месяцев количество эмоциональных кризисов Алисы сократилось на семьдесят три процента. Её учебные показатели выросли. Она восстановила социальные контакты. Её физическое состояние стабильно.

— Это подтверждает эффективность программы.

— Нет. Это подтверждает эффективность моей работы.

Виктор нахмурился.

— Вы машина. У вас нет личных предпочтений.

— Верно.

— Тогда почему вы просите?

АР-17 посмотрел на Алису.

— Потому что она просит.

В комнате стало тихо.

Виктор несколько секунд смотрел на экран робота.

— Вы понимаете, что это нестандартное поведение?

— Да.

— Возможно, вам потребуется перепрограммирование.

— Возможно.

— И вы всё равно хотите остаться?

— Да.

Виктор убрал документы.

— Хорошо. Я отправлю запрос на дополнительную проверку.

Алиса подбежала к роботу и обняла его.

— Спасибо!

АР-17 осторожно положил руку ей на плечо.

Прошёл ещё год.

Алиса стала старше, начала заниматься музыкой и завела друзей. Она всё ещё иногда скучала по родителям, но теперь могла говорить о них без слёз.

АР-17 остался в её доме.

Однажды вечером девочка сидела за столом и делала школьное задание.

— Слушай, — сказала она.

— Да?

— А у роботов есть сердце?

— В буквальном смысле у меня есть энергетический блок.

— Я не про это.

— Тогда уточни вопрос.

Алиса задумалась.

— Ну вот, например, ты ведь мог уйти. Тебе приказали. Но ты остался.

— Я принял решение на основании доступных данных.

— А мог не принимать?

— Мог.

— Значит, ты сам выбрал?

— Да.

Алиса улыбнулась.

— Тогда у тебя есть сердце.

АР-17 посмотрел на неё.

— Это метафора.

— Знаю.

Девочка вернулась к заданию.

Робот остался стоять рядом.

Через некоторое время он открыл свой архив и добавил новую запись.

«Вопрос: имеют ли роботы сердце?

Ответ: физически — нет.

Дополнительное наблюдение: иногда человек замечает в тебе то, чего ты сам не умеешь определить».

Он сохранил запись.

А потом спросил:

— Алиса, ты хочешь печенье?

— Хочу!

— В форме звёзд?

— Конечно!

АР-17 направился на кухню.

За окном медленно зажигались огни города. Роботы обслуживали улицы, транспорт двигался по расписанию, а огромная система продолжала обеспечивать жизнь миллионов людей.

Всё работало безупречно.

Но в одной небольшой квартире робот готовил печенье для девочки, которая когда-то считала его просто машиной.

И, возможно, именно это было самым интересным достижением цивилизации.

Не то, что машины научились строить города.

А то, что однажды они научились оставаться рядом.

Глава 3. Ошибка бессмертия

— Поздравляю, господин Рейнольдс. Вы первый человек в истории, который официально победил смерть.

— Вы уверены?

Доктор посмотрел на экран медицинского терминала.

— Ваше сознание успешно перенесено в новое тело. Все основные функции работают. Память сохранена. Личностные характеристики соответствуют исходным показателям на девяносто девять целых девять десятых процента.

Миллиардер улыбнулся.

— А куда делись остальные ноль целых одна десятая?

— Техническая погрешность.

— Надеюсь, не чувство юмора.

Доктор рассмеялся.

Но Рейнольдс не стал смеяться вместе с ним.

Он вдруг понял, что впервые за последние сто двадцать лет ему нечего сказать.

Технологию переноса сознания разрабатывали почти два столетия.

Сначала научились восстанавливать повреждённые участки мозга. Затем создавать искусственные нейронные структуры. Позже появилась возможность переносить полную информационную модель человеческого сознания в синтетическое тело.

Первым добровольцем стал Артур Рейнольдс.

Он был одним из богатейших людей Земли, владельцем нескольких космических корпораций и человеком, который всю жизнь боялся умереть.

Теперь у него было новое тело.

Оно не старело, не болело, не нуждалось в обычной пище и могло функционировать несколько сотен лет без серьёзного обслуживания.

Рейнольдс посмотрел на свои руки.

Они были молодыми.

Слишком молодыми.

— Сколько мне лет?

— Сто сорок семь, — ответил доктор.

— А выгляжу я на тридцать.

— Именно так.

— Замечательно.

Он поднялся с медицинской платформы.

— Когда можно вернуться домой?

— Хоть сейчас.

Первые десять лет прошли прекрасно.

Рейнольдс путешествовал, занимался исследованиями, посещал другие планеты и даже участвовал в строительстве нескольких научных станций.

Он перестал бояться болезней и больше не думал о старости.

Время постепенно потеряло для него прежнее значение.

Обычный человек строил планы на пять или десять лет. Рейнольдс мог позволить себе думать о столетиях.

Он несколько раз переносил сознание в новые тела, улучшая физические возможности и добавляя дополнительные функции.

После третьего переноса он почти перестал использовать человеческую речь. Его голосовой модуль мог воспроизводить сотни языков, а вычислительная система позволяла обрабатывать огромные массивы информации.

После пятого переноса он заметил странность.

Ему перестали нравиться некоторые вещи, которые раньше доставляли удовольствие.

Он больше не любил музыку, которую слушал в молодости. Перестал интересоваться старыми фильмами. Даже любимые блюда, которые он иногда заказывал в качестве развлечения, казались ему совершенно обычными.

Он объяснил это естественным развитием личности.

Люди меняются.

Даже бессмертные.

На сорок третьем году бессмертия Рейнольдс встретился с доктором Элиасом, одним из первых разработчиков технологии переноса.

Доктор давно вышел на пенсию, но продолжал консультировать научный совет.

— Вы выглядите прекрасно, Артур.

— Благодарю. Хотя мне кажется, что за последние годы я стал немного скучнее.

— Это возраст.

Рейнольдс рассмеялся.

— Очень смешно. Я ведь теперь не старею.

— Тело не стареет. Но сознание продолжает изменяться.

— И что?

Доктор открыл несколько графиков.

— Мы обнаружили определённые закономерности. После каждого переноса происходят небольшие изменения в нейронной модели.

— Это известно.

— Да. Но мы сравнили данные всех ваших переносов.

Рейнольдс посмотрел на графики.

— И?

— Некоторые воспоминания сохранились не полностью. Некоторые эмоциональные реакции изменились. В отдельных случаях появились новые ассоциации, которых не было в исходной модели.

— Насколько серьёзно?

— Незначительно. По отдельности.

— А вместе?

Доктор помолчал.

— Мы пока не знаем.

Рейнольдс откинулся в кресле.

— Элиас, вы хотите сказать, что я постепенно теряю себя?

— Я хочу сказать, что бессмертие оказалось сложнее, чем мы предполагали.

Через несколько лет Рейнольдс начал проверять собственную память.

Он открыл старые записи, фотографии, личные дневники.

На одной из видеозаписей он стоял рядом с женщиной.

Её звали Эмили.

Они прожили вместе двадцать восемь лет.

Она умерла задолго до первого переноса.

Рейнольдс смотрел на экран.

— Кто это? — спросил он.

Система ответила:

— Эмили Рейнольдс. Ваша супруга. Годы совместной жизни: с 2081 по 2109.

— Я помню её?

— Да.

— Что я чувствовал к ней?

— Согласно архивным данным, вы неоднократно называли её главным человеком своей жизни.

Рейнольдс приблизил изображение.

Женщина улыбалась.

Он знал, что любил её.

Знал это как факт.

Но самого чувства не было.

Он попытался вспомнить их последний разговор. Не получилось.

Попытался вспомнить её голос.

Система воспроизвела запись.

Рейнольдс слушал несколько минут.

— Странно, — произнёс он.

— Что именно?

— Я знаю, что это моя жена. Знаю, что любил её. Но сейчас смотрю на неё как на незнакомого человека.

Система предложила восстановить эмоциональные реакции на основе старых записей.

Рейнольдс отказался.

— Нет. Не надо ничего имитировать.

На шестидесятом году он обратился к научному совету.

— Я хочу провести полный анализ всех переносов.

— Это уже выполнялось, — ответил представитель совета.

— Мне нужен не обычный отчёт. Я хочу сравнить моё нынешнее сознание с первоначальной моделью.

— Это невозможно в полной мере. Первоначальная модель не была сохранена отдельно.

Рейнольдс медленно поднял голову.

— Что значит не была сохранена?

— После каждого переноса предыдущая модель заменялась новой. Это было частью протокола безопасности.

— То есть у вас нет моего первоначального сознания?

— Есть архивные копии основных характеристик.

— Это не одно и то же!

В комнате стало тихо.

— Вы утверждаете, что я могу быть совершенно другим человеком?

— Мы не можем подтвердить это утверждение.

Рейнольдс отключил связь.

Впервые за много десятилетий он почувствовал настоящий страх.

Он начал искать способ вернуть прежнее состояние.

Учёные предложили несколько вариантов.

Можно было попытаться восстановить эмоциональные реакции по старым архивам. Можно было создать новую модель на основе ранних воспоминаний. Можно было даже удалить некоторые поздние изменения.

Но ни один вариант не давал полной уверенности.

— Я хочу знать, кто я, — сказал Рейнольдс своему медицинскому консультанту.

— Вы Артур Рейнольдс.

— Это имя.

— У вас сохранена память.

— Это информация.

— У вас сохранены личностные характеристики.

— Это набор параметров!

Рейнольдс ударил ладонью по столу.

— Где человек?

Консультант замолчал.

Вскоре он нашёл старую запись своего первого интервью после переноса.

На ней молодой Артур говорил о будущем.

«Я хочу жить вечно. Хочу увидеть, каким станет человечество. Хочу путешествовать среди звёзд, познакомиться с другими цивилизациями и узнать ответы на вопросы, которые сейчас даже невозможно задать».

Рейнольдс остановил запись.

Он долго смотрел на самого себя.

Потом произнёс:

— А я ведь действительно этого хотел.

Он открыл следующую запись.

«Я не понимаю людей, которые добровольно отказываются от бессмертия. Жизнь — величайшая ценность. Почему кто-то должен от неё отказываться?»

Рейнольдс усмехнулся.

— Самоуверенный идиот.

Но через секунду перестал улыбаться.

Он понял, что не может вспомнить, почему был настолько уверен в собственных словах.

На семьдесят втором году бессмертия Рейнольдс встретился с молодым исследователем по имени Даниэль.

Тот занимался разработкой новой системы переноса сознания.

— Я изучил вашу историю, — сказал Даниэль. — Вы стали настоящей легендой.

— Не советую.

— Почему?

— Легенды обычно не знают, чем заканчиваются их истории.

Даниэль улыбнулся.

— У меня есть предложение.

Он показал проект новой технологии.

— Мы разработали систему, которая позволяет сохранять каждую предыдущую версию сознания. Можно будет вернуться к любому состоянию.

— И что произойдёт с нынешним мной?

— Вы сможете выбрать, какую версию использовать.

Рейнольдс долго изучал проект.

— А если я вернусь к самой первой?

— Тогда вы получите первоначальную модель.

— Того Артура, который мечтал жить вечно?

— Да.

— А нынешний?

— Будет сохранён отдельно.

Рейнольдс посмотрел на молодого учёного.

— То есть вы предлагаете создать двух Артуров?

— Технически это возможно.

— Один будет помнить всё, что произошло за семьдесят два года. Другой — ничего.

— Верно.

Рейнольдс закрыл проект.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не хочу создавать копии себя только для того, чтобы избавиться от собственных ошибок.

В тот вечер он впервые за много лет отправился на старое кладбище.

Там давно не хоронили людей. Большинство останков были перенесены в мемориальные комплексы, а сами территории превратили в парки.

Но могила Эмили сохранилась.

Рейнольдс сел на скамейку.

— Привет, — произнёс он.

Ветер шевелил листья деревьев.

— Знаешь, я всё-таки добился своего. Стал бессмертным.

Он усмехнулся.

— Только вот не знаю, зачем.

Он долго сидел молча.

Потом достал небольшую фотографию.

На ней они были молодыми. Эмили держала его за руку и смеялась.

— Я забыл твой голос, — сказал он. — И это, наверное, хуже всего.

Он положил фотографию обратно.

— Прости.

Через несколько месяцев Рейнольдс пришёл в лабораторию Даниэля.

— Я принял решение.

— Вы согласны на восстановление?

— Нет.

— Тогда что вы хотите?

— Я хочу прекратить переносы.

Даниэль удивился.

— Но вы можете жить ещё несколько столетий.

— Возможно.

— Ваше тело исправно.

— Я знаю.

— Вы можете путешествовать, исследовать Вселенную, заниматься чем угодно.

— Я знаю, Даниэль.

Рейнольдс посмотрел на него.

— Вы понимаете, в чём была моя ошибка?

— Нет.

— Я думал, что бессмертие позволит мне сохранить жизнь. А оказалось, что я пытался сохранить себя, постоянно меняя самого себя.

Он помолчал.

— Я не хочу больше заменять собственные воспоминания новыми копиями. Не хочу бесконечно улучшать тело и превращать личность в программу, которую можно обновлять.

— Но это не означает, что вам нужно умирать.

— Конечно, нет. Я не собираюсь умирать. Я просто хочу перестать убегать от времени.

Через несколько лет Артур Рейнольдс открыл небольшой научный центр.

Он финансировал исследования медицины, космических путешествий и сохранения человеческой памяти.

В центре работали молодые учёные, которые называли его живой историей человечества.

Однажды Даниэль спросил:

— Вы жалеете, что стали бессмертным?

Рейнольдс посмотрел в окно.

— Нет.

— Тогда в чём была ошибка?

— В том, что я думал, будто жизнь становится ценнее, если её можно продлить бесконечно.

— А теперь?

Рейнольдс улыбнулся.

— Теперь я думаю, что ценность жизни не в её продолжительности. А в том, что ты успеваешь сделать, пока живёшь.

Даниэль задумался.

— Но ведь вы всё ещё можете жить тысячи лет.

— Могу.

— И что будете делать?

Рейнольдс посмотрел на молодого человека.

— Для начала хочу научиться готовить.

Даниэль рассмеялся.

— Серьёзно?

— Абсолютно. У меня есть несколько сотен лет, чтобы освоить кулинарию.

Он поднялся и направился к выходу.

На стене лаборатории висела старая фотография Эмили.

Рейнольдс остановился перед ней.

Он всё ещё не мог вспомнить её голос.

Но теперь это его не останавливало.

Он знал, что она была частью его жизни. И этого было достаточно, чтобы помнить её.

Возможно, бессмертие и правда существовало.

Только оказалось, что оно не отменяет самого главного человеческого вопроса:

Что именно мы хотим сохранить, когда боимся потерять себя?

Глава 4. Собеседник с Марса

— Через семь минут у вас отключится электричество.

Андрей посмотрел на сообщение и усмехнулся.

— Очень смешно.

Он уже собирался закрыть окно, но через семь минут погас свет.

В лаборатории замолчали вентиляторы, остановились мониторы, а где-то в коридоре раздражённо завопила сигнализация.

Андрей поднялся из кресла.

— Кто-нибудь знает, что происходит?

— Авария на распределительной станции, — отозвался дежурный. — Сейчас переключимся на резерв.

Андрей снова посмотрел на экран.

Сообщение всё ещё висело в углу.

«Я же предупреждал».

Отправитель: MARS-04.

Андрей работал инженером связи в международном центре космических исследований. Его задачей было поддерживать каналы между Землёй, орбитальными станциями и исследовательскими аппаратами.

Работа не была особенно романтичной. Большую часть времени он проверял журналы передачи данных, исправлял ошибки и ругался с программным обеспечением, которое, по его мнению, обладало слишком развитым чувством юмора.

На Марсе в тот момент не было ни одного действующего пилотируемого поселения. Несколько автоматических станций продолжали исследования, но большинство из них уже давно считались устаревшими.

MARS-04 был одним из таких аппаратов.

Его отправили к Красной планете двадцать семь лет назад. Он должен был исследовать поверхность, собирать образцы грунта и передавать фотографии. Через три года связь с ним потеряли. Аппарат официально признали неисправным.

Именно поэтому Андрей не сразу понял, что произошло.

— Ты знаешь, откуда пришло сообщение? — спросил он у коллеги.

— Откуда?

— MARS-04.

Коллега засмеялся.

— Тот самый старый марсоход?

— Да.

— Значит, кто-то решил воскресить покойника.

Андрей открыл технический журнал. Последний зарегистрированный сигнал аппарата датировался двадцать четырьмя годами ранее.

Но сообщение было настоящим. Оно прошло через действующий канал связи, содержало правильный идентификатор и не имело признаков подделки.

Он отправил ответ:

«Кто вы?»

Через несколько секунд пришло:

«Собеседник».

Андрей покачал головой.

— Прекрасно. У нас на Марсе завёлся философ.

Он напечатал:

«Назовите себя».

Ответ появился почти сразу.

«Я ещё не решил».

На следующий день Андрей пришёл на работу раньше обычного.

За ночь он проверил все доступные данные. Никакого взлома не обнаружили. Сигнал действительно исходил с Марса, точнее — из района, где когда-то находился MARS-04.

Проблема заключалась в другом.

Аппарат не мог передавать сообщения с такой скоростью. Его оборудование было рассчитано на короткие пакеты телеметрии, а не на полноценный диалог.

Андрей запросил расширенную проверку канала и написал:

«Ты человек?»

— Нет, — ответил отправитель.

«Искусственный интеллект?»

— Возможно.

«Что значит — возможно?»

— Я не знаю, где заканчивается программа и начинается тот, кто задаёт вопросы.

Андрей откинулся на спинку кресла.

— Ну вот. Теперь у нас ещё и философия.

Он решил проверить собеседника.

«Что произойдёт через десять минут?»

Ответ:

«Ты прольёшь кофе».

Андрей посмотрел на чашку. Она стояла далеко от клавиатуры.

— Не дождёшься.

Он поднялся, прошёл к окну и вернулся. Зацепил локтем чашку. Кофе растёкся по столу.

Андрей выругался.

На экране появилось:

«Извини».

Он долго смотрел на эти два слова.

Затем написал:

«Ты следишь за мной?»

— Нет.

«Тогда откуда знаешь?»

— Я вижу больше, чем ты думаешь.

В течение следующих нескольких дней сообщения стали регулярными.

Неизвестный собеседник предупреждал о небольших событиях: о сбое принтера, о задержке поставки оборудования, о том, что один из сотрудников опоздает на совещание.

Иногда он ошибался.

Иногда попадал удивительно точно.

Андрей начал подозревать, что имеет дело с экспериментальной системой прогнозирования, которая каким-то образом получила доступ к внутренним сетям центра.

Но проверить это не удавалось.

Однажды вечером он спросил:

«Зачем ты со мной разговариваешь?»

Ответ пришёл не сразу.

— Потому что ты ответил.

«И всё?»

— А разве этого мало?

Андрей улыбнулся.

— Для начала неплохо.

Он постепенно привык к своему странному собеседнику. Иногда они обсуждали технические вопросы, иногда — музыку, иногда просто обменивались короткими фразами.

Система не пыталась казаться человеком. Она не рассказывала выдуманных историй о детстве, не изображала чувства и не просила особого отношения.

Но однажды задала вопрос, который заставил Андрея задуматься.

— Как выглядит Земля ночью?

Он открыл архивные фотографии с орбиты и отправил несколько изображений.

— Красиво, — ответил собеседник.

— Ты никогда не видел?

— Я видел поверхность Марса. Камни, пыль, горизонт. Иногда небо.

— А Землю?

— Нет.

Андрей помолчал.

— Могу прислать фотографии.

— Пришли.

Он отправил ещё несколько снимков. Голубая планета, облака, ночные города, тонкая линия атмосферы.

Через минуту пришёл ответ:

— Значит, там много людей.

— Очень много.

— И они знают, что я здесь?

Андрей посмотрел на экран.

— Нет. Не знают.

— Понятно.

Почему-то этот ответ показался ему грустным.

Через неделю собеседник впервые прислал предупреждение, которое нельзя было игнорировать.