Фанки Лове и тайна радужного водопада

Глава 2. «Карта, которая кусается» (Введение правил игры)

Итак, мы в пути!

Ну, почти в пути. Мы пока сидим на крыльце моего дома, но это уже считается, потому что мысленно мы давно в лесу. А мысленно — это половина приключения. Вторая половина — это когда ты наконец встаёшь и идёшь. Но для этого нужно сначала разобраться с картой. А карта, скажу я тебе, — это отдельная история.

Я разложила её на коленях. Кики сидел на моём плече и делал вид, что внимательно изучает карту. Лаки лежал рядом, положив голову на лапы, и смотрел на карту так, будто она была его самым главным врагом. Ну, или самой большой морковкой. С Лаки никогда не знаешь наверняка.

— Итак, — сказала я. — Давай посмотрим, что тут у нас.

Карта была красивая. На ней был нарисован лес с деревьями, которые качались, хотя никакого ветра не было. Была река с волнами, которые двигались. Была гора, которая… ой.

— Эй! — сказала я. — Гора только что чихнула!

— Чихнула? — переспросил Кики. — Чихнула! Чихнула! Апчхи!

— Кики, не надо чихать на карту.

— Апчхи! — сказал Кики с большим удовольствием. — Апчхи! Апчхи!

— Кики!

— Морковка, — сказал Кики, будто это всё объясняло.

Я вздохнула и посмотрела на карту снова. Точки, которые я сначала приняла за мух, всё ещё ползали по ней. Они были маленькие, разноцветные и очень деловые. Одна красная точка ползла к лесу. Одна синяя ползла к реке. Одна жёлтая кружилась вокруг горы, как будто не могла решить, идти ей туда или нет. А одна фиолетовая точка сидела на самом краю карты и, кажется, спала. Она не двигалась вообще. Может, она была самой умной точкой. Я бы тоже поспала.

— Это что, живые точки? — спросил Лаки, прищурившись.

— Похоже на то, — сказала я. — Наверное, они показывают, где что находится.

— А эта точка — это морковка? — Лаки ткнул копытом в оранжевую точку.

— Лаки, это не морковка. Это… не знаю. Может, это цветок.

— Цветок — это скучно, — сказал Лаки. — Морковка — это интересно.

— Для тебя всё, что интересно, — это морковка.

— Неправда! Ещё книги про морковку.

Я закатила глаза. Глаза у меня уже немного болели от постоянного закатывания. Наверное, если я буду продолжать в том же духе, к двенадцати годам у меня будут мышцы на глазах, как у штангиста. Хотя, может, это и неплохо. Буду сильная. Буду закатывать глаза так сильно, что смогу поднимать ими штангу. Ну, ладно, это уже фантазии.

— Так, — сказала я. — Давайте сосредоточимся. Нам нужно понять, куда идти. Карта говорит, что первый пункт — Лес Шуршащих Листьев. Это вон там, — я показала на лес на карте. — Но карта не показывает путь. Она просто показывает места. Наверное, надо что-то сделать, чтобы она заработала.

— Может, её надо потрясти? — предложил Лаки.

— Не надо трясти карту.

— А если лизнуть?

— Особенно лизать!

— А если…

— Лаки, нет!

Лаки вздохнул. Он всегда вздыхает, когда ему не дают сделать что-нибудь глупое. Это его любимое занятие — делать глупости. Ну, после еды. И после сна. И после морковки. Ладно, это его второе любимое занятие.

Я посмотрела на письмо от Совета Красок. Может, там есть подсказка? Я перечитала его. «Пройти путь. Найти то, что вернёт краски. Помни: Радужный Портал открыт только для тех, кто умеет смеяться и помогать другим». И всё. Никаких инструкций. Никаких подсказок. Никаких «нажмите сюда, чтобы карта заработала».

— Может, карта хочет, чтобы мы спели ей песню? — предположил Кики.

— Кики, карты не любят песни.

— А я люблю. Морковка! Морковка! Морковка!

— Кики, это не песня. Это ты просто повторяешь слово.

— Морковка! — сказал Кики с гордостью. — Морковка! Морковка!

Я вздохнула. Вздохнула так сильно, что Лаки поднял голову и посмотрел на меня с беспокойством.

— Фанки, ты чего?

— Я пытаюсь разгадать, как работает карта, а вы мне мешаете!

— Мы не мешаем, — сказал Лаки. — Мы помогаем. По-своему.

— По-своему — это как?

— Ну, я предлагаю идеи. Кики поёт песни. Мы полезные!

— Вы не полезные. Вы… вы…

Я не нашла подходящего слова. Потому что, честно говоря, они были полезные. Просто не всегда. И не так, как я ожидала.

И тут карта шевельнулась.

Не сильно. Просто чуть-чуть. Как будто она вздохнула. Или зевнула. Или… обиделась.

— Ой, — сказала я. — Она что, живая?

— Карта живая! — закричал Кики. — Карта живая! Карта живая!

— Тише, Кики! Не кричи!

— Карта живая! — закричал Кики ещё громче.

Карта дёрнулась. Точки на ней забегали быстрее. Гора снова чихнула. Лес зашуршал. Река забулькала.

— Мне кажется, ей не нравится, когда кричат, — прошептал Лаки.

— Мне тоже так кажется, — прошептала я.

— А если я тихонько скажу «морковка»? — прошептал Кики.

— Кики, пожалуйста, помолчи.

Кики надулся. Он всегда надувается, когда ему не дают говорить. Его хохолок при этом поднимается дыбом, и он становится похож на маленького зелёного ежа. Злого ежа. Который очень любит морковку.

Я снова посмотрела на карту. И тут заметила кое-что. В самом центре карты, между лесом и рекой, был нарисован маленький сундук. А рядом с сундуком — что-то написано. Маленькими буквами. Я наклонилась поближе.

«Чтобы карта показала путь, разгадай загадку. Загадка спрятана в рифме. Найди слово — и карта откроется».

— Ага! — сказала я. — Загадка! В рифме! Нам нужно найти слово!

— Морковка! — сразу сказал Кики.

— Кики, это не морковка. Это загадка.

— А может, морковка?

— Нет!

— А если…

— Нет!

Кики обиженно замолчал. Ну, на две секунды. Потом снова сказал «морковка» — но уже тихо, себе под клюв. Он думал, что я не слышу. Я слышала. Но решила не обращать внимания. Иногда это лучший способ общения с Кики.

Лаки тем временем изучал карту с другой стороны. Он наклонил голову, потом наклонил её ещё сильнее, потом чуть не упал.

— Тут что-то есть, — сказал он. — Маленькое. В углу.

— Где?

— Вон там. Рядом с рекой.

Я посмотрела. И правда. В углу карты, рядом с рекой, было написано что-то ещё. Я прочитала вслух:

«Загадка первая. Слушай внимательно.

Я маленький, круглый, живу под сосной.

Меня собирают в корзинку весной.

Но если ты мне по макушке дашь — щёлк! —

Я стану… Кто я? Подумай, дружок!»

Я задумалась. Маленький, круглый, под сосной. Собирают в корзинку. Если дать по макушке — щёлк!

— Это… — начала я.

— Морковка! — закричал Кики.

— Кики, это не морковка! Морковка не растёт под сосной!

— А вдруг? — сказал Лаки. — Морковка может расти где угодно. Она такая. Волшебная.

— Лаки, это не морковка. Морковка не щёлкает.

— Моя морковка щёлкает, — сказал Лаки. — Когда я её ем. Хрум-хрум. Это считается?

— Нет, не считается!

Я снова посмотрела на загадку. Маленький, круглый, под сосной. Собирают в корзинку. Щёлк!

— Орех? — предположила я. — Нет, орехи не щёлкают. Ну, они щёлкают, когда их раскрываешь. Но это не то. Может, гриб? Нет, грибы не щёлкают. Может…

И тут меня осенило.

— Шишка! — сказала я. — Это шишка! Маленькая, круглая, растёт под сосной. Если по макушке дать — щёлк! Шишка! Это же очевидно!

Карта задрожала. Потом точки на ней забегали быстрее. Потом лес на карте зашуршал так громко, что я почти почувствовала запах хвои. Потом из карты вырвался луч света — яркий-яркий, разноцветный — и показал путь от моего дома к лесу. Прямо по карте, как будто кто-то нарисовал его светящимся маркером.

— Получилось! — закричала я. — Получилось!

— Получилось! — закричал Кики. — Получилось! Шишка! Шишка! Морковка!

— Кики, при чём тут морковка?

— А вдруг шишка — это морковка, которая притворяется?

— Кики, это бессмысленно.

— Это логично! — сказал Кики с гордостью.

Лаки посмотрел на светящийся путь. Его глаза стали круглыми, как два блюдца. Он очень любил всё блестящее. Особенно если это блестящее можно было съесть. Но светящийся путь есть было нельзя. Наверное. Хотя Лаки мог попробовать. Я на всякий случай сказала:

— Лаки, не ешь светящийся путь.

— А я и не собирался.

— Ты облизывался.

— Я думал о морковке. Это другое.

— Это не другое!

— Это другое! — сказал Лаки. — Потому что морковка — это еда, а светящийся путь — это не еда. Пока.

— Пока?

— Ну, вдруг он станет едой. Всё может стать едой, если очень постараться.

Я решила не продолжать этот разговор. С Лаки иногда лучше просто согласиться. Или сделать вид, что согласилась. Или отвлечь его чем-нибудь. Например, морковкой. Но у меня не было морковки. У меня была только карта. А карту Лаки уже пробовал. Ему не понравилось. Он сказал, что она «слишком бумажная». Что бы это ни значило.

— Ладно, — сказала я. — Мы разгадали первую загадку. Карта показала путь. Идём в Лес Шуршащих Листьев. Там живёт Белка-Хранительница. Она покажет нам дорогу дальше.

— А она добрая? — спросил Лаки.

— Не знаю. В письме не написано.

— А она даст мне морковку?

— Лаки, она белка. Белки не дают морковку.

— А зря. Было бы полезно.

— Для кого?

— Для меня!

Я вздохнула. Опять. Мне казалось, что я вздыхаю чаще, чем дышу. Это, наверное, не очень полезно для здоровья. Но с такими друзьями, как у меня, это неизбежно.

— Ладно, — сказала я. — Прежде чем мы пойдём, нам нужно договориться о правилах. Потому что мы команда. А у команды должны быть правила. Иначе мы будем спорить, кто главный, и никогда никуда не дойдём.

— Я главный! — сразу сказал Кики.

— Ты попугай, — сказала я. — Ты не можешь быть главным.

— Я главный попугай!

— Кики, это не считается.

— А я? — спросил Лаки. — Я могу быть главным?

— Лаки, ты единорог. Ты можешь быть… — Я задумалась. — Ты можешь быть главным по морковке.

— Это лучшая должность в мире! — сказал Лаки. — Я согласен!

— А я тогда кто? — спросил Кики.

— Ты будешь главным по… — Я снова задумалась. — По повторению слов.

— Ура! — закричал Кики. — Я главный по повторению! Повторение! Повторение!

— Вот видишь, — сказала я. — Ты уже повторяешь. Значит, ты справляешься.

Кики был очень горд. Он распушил перья и стал важно ходить по моему плечу. Он выглядел как маленький зелёный начальник. Только без очков. Хотя ему бы пошли очки. Надо будет купить ему очки. Но не сейчас. Сейчас у нас было приключение.

— А кто тогда ты? — спросил Лаки.

— Я — Хранительница Красок, — сказала я. — Я главная. Но не потому, что я самая главная, а потому что я всех мирю. И потому что у меня есть карта.

— Логично, — сказал Лаки.

— Морковка! — сказал Кики.

— Кики, это не морковка. Это карта.

— Морковка-карта! — сказал Кики, и я поняла, что он не сдастся. Ладно. Пусть будет морковка-карта. Если это помогает ему чувствовать себя важным, почему нет? Главное, чтобы он не пытался её съесть. Этим занимается Лаки.

Я встала. Лаки тоже встал. Кики чуть не упал с плеча, но удержался. Он всегда чуть не падает, когда я встаю. Но никогда не падает. Я думаю, он делает это специально, чтобы привлечь внимание. И это работает. Каждый раз я говорю: «Кики, осторожно!» — а он смотрит на меня с таким видом, будто это я виновата, что он чуть не упал. Попугаи — они такие. Особенно волшебные. Особенно Кики.

— Итак, — сказала я. — Прежде чем мы отправимся, давайте дадим клятву путешественников. Это очень важно. Это нас объединит.

— Клятва! — сказал Кики. — Клятва! Морковка! Клятва!

— Кики, в клятве не будет морковки.

— А зря!

— Лаки, ты согласен?

— Согласен! — сказал Лаки. — Клятва — это серьёзно. Это как обед. Только без еды.

— Ладно. — Я откашлялась. — Повторяйте за мной. «Я, Фанки Лове…»

— Я, Фанки Лове! — сказал Кики.

— Кики, ты не Фанки Лове.

— Я, Кики Лове!

— Кики, твоя фамилия не Лове.

— Я, Кики Морковка!

— Ладно. Пусть будет Кики Морковка. Лаки, ты?

— Я, Лаки… — Лаки задумался. — А у меня есть фамилия?

— Нет, Лаки. У тебя нет фамилии. Ты просто Лаки.

— Тогда я, Лаки Единорог!

— Хорошо. Лаки Единорог. Теперь повторяйте: «Клянусь помогать друзьям…»

— Клянусь помогать друзьям! — сказали Кики и Лаки хором. Ну, почти хором. Кики сказал «клянусь помогать морковке», но я решила не придираться.

— «Клянусь не есть карту…»

— Клянусь не есть карту! — сказал Лаки. Потом добавил: — Ну, если она не будет выглядеть как морковка.

— Лаки!

— Всё-всё! Клянусь! Правда клянусь!

— «Клянусь смеяться и не унывать…»

— Клянусь смеяться и не унывать! — сказали они.

— «И клянусь, что мы вместе дойдём до конца!»

— Клянёмся! — закричали Кики и Лаки.

— Морковка! — добавил Кики. Ну, конечно. Без этого не обошлось.

Я улыбнулась. Мне стало тепло внутри. Как будто я съела что-то очень вкусное. Ну, или как будто меня обняли. И это было приятно. Даже очень. Потому что клятва — это не просто слова. Это обещание. И я знала, что мы его сдержим. Даже если по дороге случится что-нибудь странное. А оно обязательно случится. С такими друзьями, как у меня, странности — это норма жизни.

— Ну что, — сказала я. — Идём?

— Идём! — сказал Лаки.

— Идём! — сказал Кики.

Я взяла карту. Она больше не кусалась. Она даже как будто улыбалась. Ну, насколько может улыбаться карта. Точки на ней бежали по направлению к лесу, показывая путь. Гора на карте больше не чихала. Она спала. Наверное, устала от всех этих приключений. Я её понимала. Я тоже иногда устаю. Но не сейчас. Сейчас я была полна сил.

Мы вышли со двора и направились к лесу. По дороге я думала о том, что ждёт нас впереди. Белка-Хранительница. Она должна была показать нам дорогу. Но карта предупредила, что белка не любит шум. А с нами был Кики. Который не умел не шуметь. И Лаки. Который не умел не наступать на ветки. И я. Которая не умела не вздыхать. Ну, хотя бы я вздыхаю тихо. Надеюсь.

— Фанки, — сказал Лаки. — А белка точно добрая?

— Не знаю, — сказала я. — Но мы это выясним.

— А если она злая?

— Тогда мы её развеселим.

— А если она не хочет веселиться?

— Тогда мы её… — Я задумалась. — Тогда мы её попросим. Вежливо.

— А если она не послушает?

— Лаки, хватит задавать вопросы. Мы справимся. Мы всегда справляемся.

— Логично, — сказал Лаки.

— Морковка! — сказал Кики.

И мы пошли. Втроём. Ну, вчетвером. Потому что ты, мой дорогой читатель, тоже с нами. Ты ведь не забыл? Ты часть команды. Ты помог разгадать загадку. Ты дал клятву. Ну, если не дал, то можешь дать сейчас. Не стесняйся. Повторяй за мной: «Я, [твоё имя], клянусь помогать Фанки и её друзьям!» Ну как? Получилось? Отлично!

А теперь — вперёд! Нас ждёт Лес Шуршащих Листьев. И Белка-Хранительница. И очень много шума. Потому что с Кики тихо не бывает. Это факт. Проверенный. Многократно.

Фанки, вперёд!

Конец второй главы

В следующей главе: «Белка, которая коллекционирует… носки?» — или, как назвал её Лаки, «Самая странная белка в мире. И это я говорю о белке, которая собирает носки. Носки! Кто собирает носки? Ну, кроме меня. Я собираю их под кроватью. Но это другое. Это стратегический запас».

Глава 3. «Белка, которая коллекционирует… носки?»

Мы шли к лесу, и я чувствовала себя героем. Ну, почти героем. Герои обычно идут уверенно, размахивают мечом и говорят что-то вроде «Вперёд, навстречу опасности!». А я шла, спотыкалась о собственные ботинки и говорила: «Лаки, не наступай на ветки! Кики, не кричи! Лаки, это была не ветка, это был чей-то хвост! Извините, тётя белка!»

Ладно, возможно, я не очень похожа на героя. Но я стараюсь. А это главное. Наверное.

Лес Шуршащих Листьев начинался сразу за городской площадью. Обычно он был ярко-зелёным, с листьями всех оттенков — от светло-салатового до тёмного, почти чёрного. Там всегда шумело, шелестело и пахло хвоей. Но сегодня лес выглядел… бледно. Листья были какого-то невнятного цвета. Не зелёные, не серые, а как будто их постирали слишком много раз. И тихо. Очень тихо. Ни птиц, ни ветра. Только шорох. И этот шорох был какой-то грустный.

— Мне тут не нравится, — сказал Лаки и прижался ко мне поближе. — Тут как-то… невкусно.

— Лаки, мы не собираемся это есть.

— Я и не собирался. Я просто говорю. На всякий случай.

Кики сидел у меня на плече и молчал. Молчал! Это было уже второе чудо за сегодня. Первое — это то, что карта заработала. Второе — то, что Кики молчит. Если так пойдёт дальше, я начну верить в чудеса. Ну, ещё больше, чем обычно.

— Кики, ты чего? — спросила я.

— Тихо, — сказал Кики шёпотом. — Тихо. Белка.

И правда. Где-то впереди, между деревьями, кто-то всхлипывал. Тихонько так, жалобно. Как будто маленький зверёк потерял что-то очень важное. Ну, или наступил на шишку. С белками никогда не знаешь наверняка.

Мы пошли на звук. Осторожно, на цыпочках. Ну, я на цыпочках. Лаки на цыпочках не умеет — он слишком большой. Он просто шёл медленно и старался не топать. Получалось у него плохо. Каждый его шаг был слышен на весь лес. Но белка, кажется, не замечала. Она сидела на пеньке и плакала.

Это была самая обычная белка на вид. Рыжая, пушистая, с большим хвостом. Только хвост у неё был не рыжий, а какой-то бледно-оранжевый. И глаза красные от слёз. Она сидела, обхватив голову лапками, и всхлипывала.

— Извините, — сказала я. — Вы не подскажете, как пройти к Белке-Хранительнице?

Белка подняла голову. Посмотрела на меня. Потом на Лаки. Потом на Кики. Потом снова на меня. И зарыдала ещё громче.

— Ой, — сказала я. — Кажется, я что-то не то сказала.

— Ты сказала «извините», — заметил Лаки. — Обычно это работает. Может, у неё плохой день?

— Может, — согласилась я. — Или, может, мы её напугали.

— Я не страшный, — сказал Лаки. — Я пушистый.

— Ты большой. Для белки это может быть страшно.

— Я не большой. Я средний. Для единорога.

— Для белки ты огромный.

Лаки задумался. Потом сказал:

— Логично.

Кики тем временем наклонил голову набок и посмотрел на белку. Потом сказал:

— Привет.

Белка всхлипнула.

— Привет! — сказал Кики громче.

— Кики, тише, — прошептала я. — Она плачет.

— Привет! — сказал Кики ещё громче. — Привет! Привет! Морковка!

Белка подняла голову и посмотрела на Кики с таким видом, будто он сказал что-то очень странное. Ну, он и сказал. «Морковка». При чём тут морковка, когда белка плачет? Хотя, может, белка любит морковку. Некоторые белки любят. Я читала. Ну, не читала, а видела картинку. Ну, не видела, а слышала. Ну, в общем, я где-то это встречала.

— Простите, — сказала я. — Мой попугай немного… необычный.

— Я не необычный! — возмутился Кики. — Я морковный!

— Кики, это не лучше.

Белка вытерла слёзы лапкой и посмотрела на нас. Потом вздохнула. Глубоко-глубоко. Так, что её пушистый хвост вздрогнул.

— Вы пришли за носками? — спросила она.

Я моргнула. Потом моргнула ещё раз. Потом посмотрела на Лаки. Лаки посмотрел на Кики. Кики посмотрел на белку.

— За носками? — переспросила я.

— Да, — сказала белка. — За носками. Вы же из Совета Красок? Они обещали прислать кого-нибудь. Кто-нибудь — это вы?

— Ну, — сказала я. — Мы не совсем из Совета. Мы… Хранительница Красок. Это я. А это мои друзья. Мы пришли, чтобы вернуть краски в город.

— Ой, — сказала белка. — Тогда всё ещё хуже, чем я думала.

— Почему хуже?

— Потому что вы пришли за носками, а носков нет.

— Каких носков?

Белка посмотрела на меня так, будто я спросила что-то очевидное. Потом сказала:

— Моих. Я их коллекционирую. У меня была целая коллекция. Все цвета радуги. Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый. По одному носку каждого цвета. Они были особенные. Волшебные. Пока они были у меня, лес был ярким. А сегодня утром я проснулась, а носков нет. И лес стал бледным. И я не знаю, что делать!

Она снова заплакала. Я присела рядом с ней на пенёк. Ну, на другой пенёк. Рядом.

— Не плачь, — сказала я. — Мы тебе поможем. Правда, Лаки?

— Правда! — сказал Лаки. — Мы найдём твои носки! Это же носки! Как их можно потерять?

— Лаки, люди теряют носки всё время. Это самая потерянная вещь в мире.

— Правда? А я думал, самая потерянная вещь — это морковка.

— Лаки, морковка не теряется. Морковка съедается.

— А! — сказал Лаки. — Тогда всё сходится.

Белка посмотрела на Лаки. Потом на меня. Потом снова на Лаки.