Измена. Ненужные тебе

– Ты издеваешься надо мной?

И без того грозный голос Гордея становится ещё более жёстче. Кажется, что ещё немного и точно будет готов брызнуть слюной от распирающей злости.

Но, кто тут и над кем издевается, ещё только предстоит выяснить.

Как будто можно взять и закрыть глаза на все эти до боли подозрительные события!

Я всё ещё молчу на его слова. Гордей, слегка наклонив голову, бросает на меня быстрый взгляд, как бы оценивая степень моего раздражения.

А внутри меня действительно начинает подниматься настоящая буря! Эти блёстки на теле мужа кажутся мне последней каплей, и готовы вот-вот выбить меня из колеи.

– Откуда это на тебе? – преодолевая внутренний барьер, наконец-то решительно спрашиваю я.

– Надя, ты определённо меня пугаешь. Или же ты специально хочешь меня уличить в чем-то? Только, боюсь ничего не получится. Жди меня здесь.

Не поймав реакции на свои слова, он резко разворачивается и выходит с кухни, так сердито и грозно шагая, что мне стало беспокойно за сон дочки.

Хочу сделать шаг, но что-то удерживает меня на месте. Это похоже на камни, которые в один миг свалились на мои плечи.

Что с нами происходит?.. Почему в мыслях закрадываются мысли об измене мужа?

Да, у Гордея далеко не самый идеальный характер. Я бы даже сказала, что в начале нашего с ним знакомства, он был таким…холодным. Как же точно подходит именно это слово, полностью проецирующее его же фамилию.

Холодный Гордей Васильевич…

Помню, как первый раз поприветствовал меня в своей ледяной манере. Я ещё подумала, что его невозможно отогреть. Но всё оказалось совершенно не так, как я себе представляла.

Со временем в его холодных глазах стал разгораться самый настоящий огонь любви.

Мы вдруг притянулись друг к другу, как притягиваются противоположности.

Нечто невообразимое, захватывающее и пленительное возникло между нами!

Моё сердце пожелало биться с его сердцем в унисон.

И сейчас, когда перед моими глазами происходят эти таинственные и пугающие вещи, я до последнего не хочу притягивать к себе страшные выводы этих непонятных обстоятельств.

Я всем сердцем желаю, чтобы это было ложным. Хочу верить в то, что между нами настоящая любовь. Разве 6 лет не показатель?

– Что это? – вздрагиваю всем телом, принимая плюшевую зайку из рук Гордея.

Я настолько ушла в мысли, что пропустила момент его возвращения, застилая свой взор пеленой мгновений из прошлого.

– Игрушка Ани, – сухо произносит мой муж. – Подскажи-ка мне на милость, а не ты ли вчера удачно уронила на неё палетку своих теней? Перед тем, как подвезти тебя в магазин по дороге на работу. Ты уверенно заявила, что сможешь делать несколько дел одновременно. Но тут вся твоя косметика высыпалась на этого зайца!

Гордей настолько раздражён тем, что ему вновь приходится объяснять и что-то доказывать, что становится заметны сжимающиеся от перенапряжения мышцы на его шее. Даже пульсирующая венка проступает у виска.

– Это Лили, – шёпотом напоминаю я имя плюшевой зайки, как будто это сейчас имеет хоть какое-то значение!

Не знаю дальше, зачем я это сказала. Будто захотелось его позлить.

На мои слова Гордей стискивает зубы, продолжая свою исповедь.

– Я взял эту игрушку вот только что и, вероятно, часть осыпалась на меня. Больше этим блёсткам, ну, просто не откуда было бы взяться! А теперь, с твоего позволения я пойду в душ.

Выдвинув свой последний аргумент, Гордей скидывает с себя на ходу рубашку, желая, как можно быстрее удалиться от меня.

Я остаюсь одна, переминая руками бедную Лили, которую только что обвинили в том, что она не делала!

Он серьезно думал, что запачкавшуюся игрушку я вновь положу рядом с ребёнком?! Я тот час бросила её в стирку.

И вообще по ней видно, что она чистая!

Но ему всё равно, чем отпираться?! Хоть бы чем?!

К сожалению, Гордей, эта плюшевая зайка чище, нежели твоя совесть!!

Дорогие читатели, берём Лили и идём выбивать правду? Врёт же, как дышит! Как бы поступили на месте Нади?

Глава 7

– Нет, милая, я не плачу, – шепчу я, замечая удивленное выражение на личике своей малышки.

Такая маленькая, невообразимая кроха, а смотрит на меня так, будто понимает, что происходит. Птенчик мой.

Хлопает большими глазёнками и, как будто готовится сказать что-то серьёзное, но пока что ничего не выходит.

– Агу-агу и всё на этом, вот вам наше маленькое мнение. Да, моя зайка?

Хочу взять малышку на руки и прижать к своему сердцу, вдохнуть её сладкий аромат, поцеловать мягонькие щёчки. Моё самое большое счастье в этой жизни!

Но не могу этого сделать именно сейчас. Руки не поднимаются.

Услышит Анечка, как сейчас сильно бьётся моё сердце и заплачет, перенимая боль. А её слёзы только ещё сильнее ранят меня. Каждый раз душа напополам, когда доченька плачет.

– Любимая, – продолжаю тихо говорить, поглядывая на этот прелестный комочек в кроватке, – больше всего на свете хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы жила только в любви и заботе. Мы тебя очень любим.

Креплюсь. Поджимаю губы и часто моргаю, не позволяя сорваться слезе.

А сейчас мой муж занимается тем, что принимает душ, смывая с себя следы позора.

Хочу заплакать от того, что Гордей лгал, глядя мне прямо в глаза. Ещё и игрушкой дочери прикрылся.

Как низко! Как можно было?!

И ведь так удачно всё вспомнил и применил! Просто удивительно.

Это настоящая сверхспособность – умение переобуваться за долю секунды.

Терплю изо всех сил, втягивая слёзы внутрь себя.

Не нужно видеть Анечке, как плачет мама. Не должна она расстраиваться из-за меня.

Детки хоть и маленькие, но всё чувствуют!

Ребёночек – частичка души матери.

Столько планов сегодня на день, а сил уже нет. Руки опускаются, что-либо делать, так как мысли совершенно заняты чем-то иным… А точнее тем, кто бы мог оставить эти блёстки на груди мужа.

Это, что получается? Кто-то настолько был близко к нему? Касался…

Чем дальше уходят мысли, тем больнее мне становится. Невыносимо больно.

Неужели и правда изменяет?..

Все эти внеплановые командировки, задержки…теперь ещё и явные следы косметики на коже. Кто-то явно задался целью присвоить себе моего мужа, медленно, но верно окутывая своими сетями.

Я настолько ошарашена этим выводом, что совершенно не понимаю, как поступить.

Самое больное, что я никогда, ни разу не подпускала и мысли к себе, что подобное вообще может когда-нибудь произойти!

У нас ведь семья, любовь и доченька! Разве Гордей позабыл?

Что пошло не так? Почему я сейчас медленно погибаю от ноющей боли в груди?

Выйти и сказать сейчас Гордею о том, что он наглый обманщик?

Покрутит у виска пальцем и посоветует выспаться. Улики ведь только косвенные. Тем более от этих блёсток сейчас и вовсе не останется ни следа.

Да, от них он избавится за считанные секунды, а, что с душой? Как он вообще будет дальше вести себя, зная, солгал?

Душу он вряд-ли так быстро отмоет.

Мне необходимо знать наверняка, что творится в той жизни Гордея, которую я не вижу. С кем он общается, как проводит свободные минутки, чем вообще дышит?..

По сути я отрезала себя от всего мира, закрывшись в доме с ребёнком.

Но, кажется, сейчас, как раз и наступает время, когда необходимо выйти из тени и всё узнать.

Как мне добраться до истины, с чего начать?

Мне нужны доказательства того, что нашей любви пришёл конец…

Помилуйте, я не хочу в это верить!

Смахнув с щеки слезу, которая всё-таки не вытерпела и обожгла мою щёку, принимаю решение:

– Нужно начать с работы… как никак, а это его второй дом. Кто же возомнил себя хозяйкой в нём?

Глава 8

Утро. Ушёл в спальню и лёг спать, как ни в чём не бывало.

Даже в детскую не заглянул, чтобы, вероятно, лишний раз со мной не пересекаться.

Прекрасно знает, что его блеф читается на раз-два, только вид не подаёт. Стыдно в глаза мои посмотреть после такой наглой и обескураживающей лжи.

Как хочу подойти к нему и высказать всё, что только на душе накопилась!

Только страшно.

Не от того, что придётся высказаться, а от неминуемых последствий.

Ну, вот скажу ему, дальше что? Поймёт, что скрываться нет больше смысла. Соберёт свои вещи и просто уйдёт к своей.

Навсегда.

Оставит меня одну в с ребёнком на руках.

А может во все Аню у меня заберёт!

Он ведь всё может. Квартира, машина, успешная карьера, статус и бескрайняя власть над миром. А, что есть у меня?

Я просто тень. Объема нет, только очертание.

Захочу так уйти от мужа, а не смогу, так как меня будто и не существует без его. Ни работы, ни своих денег, ни своей жилплощади, где можно было бы спрятаться.

Есть отец, который живет в деревне, но у него второй брак, маленькие дети – мои браться и сестры.

Вот куда я к ним с Анечкой на руках? Сами выживают за счет того, что хозяйство держат, а тут ещё я.

Да и не любит меня его вторая жена. Смотрит всегда ревнивым взглядом, когда приезжаю в гости. Всё ей кажется, что я отца хочу в город переманить, поближе к себе.

Я бы его действительно в город забрала, только он сам не хочет. Привык к жизни на земле. Ничего менять не желает.

Да и Гордей тот час приедет и точно Анечку в охапку и заберёт.

Что остаётся…терпеть и наблюдать за тем, как разрушается семья? Мириться с тем, что ещё какая-то особа прижимает моего мужа к себе?

Ловлю в зеркале своё отражение.

Бледное личико с большими глазами, опухшими от разъедающих слёз, смотрит на меня взглядом подбитой птицы. Волосы, от природы густые и самую малость вьющиеся, немного спутались и как-то разлохматились. И всё по тому, что мои локоны – это вторая любимая игрушка для доченьки после зайки Лили.

Конечно, как тут не посмотришь в сторону, когда дома тебя ждёт жена в футболке с пятнами от детского питания.

Посмотрела бы я на Гордея, останься он дома с полугодовалой дочкой.

Если бы он только проникся тем, как много времени и сил требует малыш, что на себя совершенно ничего и не остаётся. А этого и не замечаешь, потому что думаешь только о малыше, чтобы ему было хорошо.

Мамы по-другому и не умеют.

И в моменте, когда я отгородила от Гордея все заботы, принимая всё на себя, он воспользовался случаем посмотреть на то, что происходит в мире. А точнее на то, как выглядят женщины, необременённые домашними заботами.

Неужели он настолько примитивен?! Думает только тем, что на уровне пояса?

И, как он с таким подходом вообще управляет своими предприятиями, когда элементарных моментов жизни не осознаёт?

А может просто не хочет.

Ведь так просто жить…в своё удовольствие.

Пришёл с работы, поел, принял душ, с дочкой поиграл, которая в свою очередь тоже уже поела и все дела сделала. А, если чуть заплачет, так сразу в руки матери, а сам дальше пошёл со словами, что нужно кое-какие бумаги срочно подготовить. Закроется в кабинете, пока в доме вновь штиль не наступит.

Но разве мужья так поступают? Вместо того, чтобы понять, помочь и переждать, сразу лезут к другой?

Гордей…как ты мог?

Ведь я всё та же Надя, которая вышла замуж за тебя, которая любит всем сердцем и та, кто подарила тебе ребёночка.

Почему это стало для тебя неважным?

Чем больше думаю грехе Гордея, тем хуже мне становится дышать. И так всю жизнь? Думать о том, где он, с кем он?

Тишину в комнате нарушает звонок телефона.

– Папа, – читаю с экрана. Как будто чувствует, как сердце дочки обливается кровью. Вот он никогда бы так не поступил. Он очень сильно любил мою маму.

Рассказать ему о своей беде? Или переждать, что само переболит?

Глава 9

– Папа, как хорошо, что ты позвонил, – не скрывая своей радости в голосе, первая начинаю разговор. Только едва ли мой настрой можно скрыть. От слёз всё равно голос произносится как-то в нос…

– Здравствуй, доча! Ты, что, простудилась? – слышу родной голос отца. Вот он и расслышал изменившиеся нотки в голосе, очень трудно что-либо скрыть от него. И в детстве так было. Он всегда будто чувствовал, когда мне плохо.

Очень важно иметь защиту в роли отца. Готова лия лишить свою дочь этого же? Как бы там ни было, а Гордей души в ней не чает. Так ждал её появления.

– Нет, пап, я не заболела, – даже не пытаюсь соврать ему.

Кажется, именно сейчас мне нужен кто-то по-настоящему родной, кто поможет и поддержит. Хочет поведать о своей боли, совсем, как в детстве. А папа всё выслушает внимательно и обязательно поможет найти выход.

– Так, Надь, рассказывай. У меня уже сердце не на месте от твоего голоса.

– Погоди, папуль, сначала ты скажи, чего так рано звонок? У тебя всё в порядке?

– Ничего, дорогая, просто так позвонил. Варя с Петей поднялись рано, шуму навели в доме. А я думаю, как там моя старшая доченька поживает, как внученька моя, Анечка.

От теплоты в голосе отца, слезы сковывают меня изнутри. Я готова заплакать навзрыд от того, как мне плохо на душе, как не хватает его рядом.

Плюнуть бы на всё, схватить доченьку и кануть в объятия отца. Вот он точно способен нас уберечь от всех невзгод под своими родительским крылом.

– Спасибо, папочка, за заботу. Анечка такое солнышко для меня, так рада, что она у меня появилась. У неё мамины глаза…

Тяжелый вздох. Отец втягивает в себя скупую мужскую слезу. Он очень скучает и до сих пор любит её. Несмотря на второй брак и рождение детей, он не смог полностью излечить свои внутренние раны. Такой сильной и большой была любовь. Кажется, что о такой любви пишут в этих самых детских сказках.

– Скучаю по вам, приезжали бы в гости почаще…

Если бы он знал, как на самом деле я хочу вырваться и убежать к нему! Подальше от этого неверного Гордея, от его хитростей и лжи.

– Обязательно, как разгребу все дела, так сразу в гости.

Не знаю, конечно, когда это случится...особенно сейчас.

– Милая, мне совсем не нравится твой голос. Ты, как будто…плачешь?!

Вроде креплюсь, держусь изо всех сил, а стоит кому-то поддеть за живое, как дамбу прорывает…

Забившись в самый дальний угол детской, чтобы своими всхлипываниями не потревожить дочь, я всё-таки решаюсь поделиться своими переживаниями с отцом. В конце концом, с кем мне ещё поговорить по душам искренне?

Едва ли подругам будет это интересно. Скорее только в формате сплетен. А получить настоящую помощь можно только от родного человека.

– Понимаешь, пап, мне очень больно… Я из детской выйти не могу, боюсь увидеть Гордея. Я ведь тогда точно не выдержу, выскажу всё, а он…я не знаю, что сделает он. Вдруг уйдёт к ней? А вдруг продолжит дальше извиваться и вешать мне лапшу на уши? – заканчиваю этими словами своё тоскливое повествование с полностью осипшим от слёз голосом.

Поджимаю по себя колени, стараюсь стать невидимой, только бы доченька не проснулась. Ещё испугается меня такую заплаканную.

– Надюш, возьми Анечку и приезжай к нам. Здесь сможешь отдохнуть и подумать над тем, как быть дальше. Я буду рядом, – с тревогой в голосе отзывается отец на мои слова, но затем его неожиданно обрывают.

– Так, трубку мне отдай, – слышу жесткий голос Марины Алексеевны, сопровождаемый каким-то шорохом. – Надя, слышишь меня?

– Здравствуйте…, – растерянно отзываюсь я, не понимая того, почему телефон так резко переметнулся к супруге отца. – Куда папа делся?

– Чайник пошёл ставить, очень проникся твоей душещипательной историей, боюсь, что без чая точно это не пережевать, – иронично заявляет женщина, что от такого грубого тона мне просто хочется отключиться.

У Марины напрочь отсутствует вежливость и рамки приличия. А ещё она любит подслушивать и всюду вставлять свои три копейки. Только я не знала, что под её прицелом уже находятся и телефонные звонки отца. Она будто решила всецело поглотить своего мужа!

Вот точно перед кем и мышь не проскочит никогда.

– Хорошо, я позвоню позже…– теряюсь от её грубости и резкого исчезновения отца.

– Нет, дорогуша, мы поговорим с тобой именно сейчас, – уверенно заявляют мне с той стороны. – Я всё прекрасно слышала, о чём вы говорили. И только попробуй заявиться сюда. Втяни сопли и слушай меня внимательно.

Дорогие читатели, как вы думаете, стоит ли вмешивать в такие дела семью?

Глава 10

– Ты, что это там удумала?! – продолжает чуть ли не прикрикивать на меня Марина.

Она никогда не славилась особой добротой, но сегодня решила показать насколько все-таки бывает острым её язык.

Порой ловлю себя на удивлении от того, как отец после моей мамы смог вообще связать свою судьбу с этой женщиной. Ведь она полная противоположность его вкусу...

– Марина Алексеевна, простите, но я не намерена разговаривать с вами в таком тоне, – спешу оборвать диалог, который явно ни к чему хорошему не приведёт.

Только едва ли она готова меня выслушать, начиная бесперебойно говорить.

– Я услышала весь твой трёп от начала и до конца. Отец в кой веке позвонил, а она ушат своей грязи на него вылила! Ты лучше поинтересуйся, как он живёт, что едят и что пьют твой братья и сестра! Развела там, понимаешь, дилемму! Уходить от мужа или не уходить. Да такого человека, как Гордей нужно на руках носить и каждое утро целовать! Золотой человек.

Её слова застревают во мне занозой. Так горько осознавать, что в такой ситуации выгораживают мужа всеми правдами и неправдами.

Не подари он коттедж с участком, Марина никогда бы так лестно не выразилась в его сторону.

Такое открытое подхалимство.

Никак я не ожидала от неё подобного.

– Да такого, как он тебе днём с огнём не сыскать! И кому ты с отпрыском нужна будешь? Ты вообще подумала, на что жить собираешься и где? К нам в дом даже не суйся. И без тебя тут тесно, хоть пристройку делай, а это деньги! Причем немалые. И на что прикажешь это делать? На слёзы твои драгоценные?

Не замечая за собой Марина переходит на крик.

Я слышу её возгласы, но волнует меня совершенно ни они, а…отец. Его холодное молчание на всё происходящее вокруг.

Он будто вовсе ушел в сторону, махнув рукой по типу «разбирайтесь сами».

А ведь он мне был так нужен…кто кроме родного отца сможет помочь? Кто укажет путь, подбодрит словом?

Он даже не делает попытки успокоить свою жену, будто то, что она говорит, несёт в себе бесконечную правоту.

Мне указывают на всё, какая я плохая, а Гордей их тех, на кого стоит молиться.

– Надя, не смей уходить от мужа! Он тебя с улицы буквально подобрал. Весь мир к ногам бросил. Да ты должна быть благодарна, что он вообще смотрит на тебя, потому что таких мужчин трудно удержать рядом! Благодарна ему должна быть за фамилию и будущее ребёнка. Без него ты себя погубишь и нас заодно!

Кажется, мачехе больше волнительно с того, что неожиданно может прекратиться финансирование…

Будто пиявка. И всех желает такими сделать.

– Можно к телефону папу? – жалобно вставляю свои три копейки, не имея желание продолжать диалог с его женой.

– Занят отец! К детям пошёл, капризничают они. По-хорошему их надо будет на весенние каникулы в лагерь отправить, к морю. С нашей погодой они вообще солнца не видят. Подумай о детях! Уходить она от мужа собралась!

– Я помогаю по мере возможности…

– Скоро ты и этого не сможешь, если решишь уйти от него! Хотя у тебя даже доказательств нет! Увидела какие-то блестки и всё, уже мысленно собирает чемоданы. Да, если и баба другая, ради ребёнка рот свой закрой и улыбайся. Крыша, машина, деньги. Ты чего с жиру бесишься?! Я не понимаю!

– Простите, но это выше моих сил, – не выдерживаю я и скидываю звонок.

Слёзы душат меня.

Я действительно помогаю семье финансово. Все деньги, которые Гордей выделяет мне на какие-нибудь хотелки, я перевожу родным, на копейки не потратив на себя. Я искренне всегда считала, что так правильно. Я итак живу к большой квартире с достатком.

А они? Что видят?

Я не могу ни о чём ином даже подумать, если в этом задействованы дети!

Папа старается из-за всех сил. Он первоклассный электрик. Марина же всю жизнь проработала в парикмахерской, где собственно они и познакомились. С рождением детей ей пришлось уйти с работы, но, как говорила она сама, планирует открыть своё дело.

Кажется, я начинаю понимать, как именно она хочет это сделать, а точнее, чьими руками…

Я стараюсь сделать как можно больше добра, всегда спешу подставить плечо. Особенно, когда помощь требуется родным и близким.

Только вот, когда мне самой понадобилась эта помощь, вместо неё в мою сторону стали лететь палки и камни.

Просидев минут 15 с телефоном в руке, повторного звонка от отца не случилось. Да и сама я не рискнула набирать, боясь того, что вновь услышу гневные речи Марины.

Из глубины квартиры доносится приглушенный звук часов.

Словно получив сигнал на действия, вылезаю из своего укрытия.

Малышка уже проснулась, требуя моего внимания.

Поменяв подгузник и накормив ребёнка, и взбодрившись сама холодным душем, возвращаюсь на кухню для своих привычных дел.

Кажется, сейчас время для завтрака?

Слышу, как в ванной хлопнула дверь. Гордей проснулся и пошёл умываться. Скоро придёт сюда.

Внутри всё сжимает неприятное чувство тревоги и раздражения. Это чувство не позволяет дышать полной грудью и постепенно будто сжирает тебя изнутри. Ты даже слово не можешь сказать нормально, так как струны внутри всё натянуты по максимуму.

А вдруг я действительно ошибаюсь, поддавшись своему воображению? Вдруг мой муж не причастен к тому, что я уже так лихо накрутила у себя в мыслях?

А, если он и виноват, то жизнь на лжи не построишь. Без любви у нас всё расклеится.

Так, как же узнать, кто прав, кто виноват?

– Знаешь, а нам всё-таки нужно поговорить, – вдруг неожиданно раздаётся голос мужа.

Я так испугалась его резкого появления, что пачка яиц, которая должна была послужить омлетом, выскочила из рук прямо на пол.

Из детской тут же раздался крик Анечки, испугавшейся шума.

А вот моё добро утро и началось.

Ещё неизвестно какой очередной «сюрприз» решил преподнести муж.

Может уже включит мужика и во всём сам признается?

Глава 11

Дома воцарился какой-то хаос.

Оставив на кухне всё, как есть, бросаюсь в детскую комнату. Нельзя, чтобы маленькая так сильно плакала.

Следом за мной следует Гордей. Хотя, в такой ситуации ему самое время развести руками и сказать: «А, ой, а мне на работу».

Но сегодня у него якобы выходной день. Быть честной я даже не помню, когда был такой день вообще. Если выходной и наступал, он спокойно мог сорваться в середине дня и умчаться в неизвестном направлении.

– Если несложно, прибери на кухне и посмотри, что уцелело, – воспользовавшись случаем, неожиданно для себя самой обращаюсь к Гордею с просьбой.

Попросить его о чём-то, казалось мне нереальным. Этот ведь будто второй ребенок, только который ещё и любить постоянно стегать из дома

Облокотившись на косяк двери, Гордей смотрит на то, как я укачиваю плачущую дочь.

– Вот именно об этом я и хотел поговорить с тобой, – отвечает на мои слова.

– Сейчас? – удивляюсь его словам, едва вообще услышав его голос.

По-моему, это не самое подходящее время, так как Анюта решила попробовать себя в роли серены.

Или это, как раз самое удобное время для него, потому что концентрация внимания полностью сосредоточена на дочке.

– Хорошо, подожду на кухне…, – как-то сбивчиво отвечает, будто прочитав мои мысли.

– Ну, лапочка моя, чего ты так разнервничалась? Испугалась шума, маленькая. Ну, не плачь, перестань…

Только спустя полчаса мне удаётся наконец-таки успокоить девочку. Оставив её в кроватке, спешу на кухню.

Кто-то там от голода, наверное, уже пухнет с голода. Ну, ничего, полезно будет. Мне так вообще и кусок в горло не лезет.

Выскакиваю из детской и тут же меня встречает запах…каши? А может что-то горит?

Испугавшись того, что муж что-то решил сжечь, со всех ног несусь на запах.

– Что происходит? – на одном дыхании выпаливаю я, замечая Гордея в неестественном для него положении.

Мужчина стоит у плиты и что-то размешивает в кастрюле. И судя по запаху, это ничто иное, как гречка.

– Завтрак. Греча, – всё так же находясь ко мне спиной, отвечает он. – Нам наша няня в детстве часто готовила и меня, как старшего учила. Я думал, что уже позабыл всё, а руки помнят.

Да, варить гречку дело нехитрое. Но сам фак того, что муж стоит у плиты.

Что он хочет, чтобы я подумала? Никогда в жизни такого не происходило. Он сам того не ведая притягивает к себе бесконечное множество подозрений.

– Готово, – сообщает он, накладывая ложкой готовую крупу по тарелкам. – Одна к одной. Как тебе?