Рэмси Кэмпбелл.

Усмешка тьмы



скачать книгу бесплатно

– Что думаешь?

– Ну, знаешь, как говорится – у каждого из нас есть своя книга за душой.

Мне бы пришелся по душе чуть менее расплывчатый ответ. Оставляя озаренную светом монитора спальню позади, я иду к заправочной станции «Фрагойл», навстречу клаксонам, издевательски напоминающим о плачевном статусе Саймона Ли Шевица.

– Вообще, я просто хотел поставить тебя в известность о своих планах. До того как устроюсь, – говорю я ей.

– Удачи, Саймон. Я ведь могу еще называть тебя по старинке?

– Зови меня как хочешь, – отвечаю я, но голос перекрывают чертовы клаксоны нетерпеливых водил, стоящих в очереди на заправку, прямо-таки заливаются какими-то мотивчиками в три ноты, напоминающими музыкальные заставки из фильмов с Лорелом и Харди. – Люблю тебя, – добавляю напоследок, и мне хочется верить, что ответ Натали, предваривший гудки, не был всего лишь эхом моих собственных слов. Кладу телефон в карман и перехожу через дорогу.

Шарух угрюмо пялится на меня из-за кассы, когда я ступаю в его бензоколоночные владения, подсвеченные дерганым неоновым светом. Я позволяю себе маленькую роскошь: воображаю, что он даже не признал во мне рабочего – это означало бы, что я потихоньку превращаюсь из гусеницы в бабочку, в того самого Успешного Человека, каким хотел бы быть; но потом он слезает с табуретки, заправляет мятую белую рубашку в брюки и топает отпирать дверь.

– Ты опоздал, – приветствует он меня через дюймовую щелку между косяком и дверью.

Я бросаю взгляд на наручные часы. Двоеточие между циферками часов и минут весело подмигивает мне в ответ.

– Да на пару секунд же. Не спустишь такую чепуху, дружище?

– Нельзя тебе опаздывать. Работы много, – он грозит пальцем в сторону часов над стендом с сигаретами, втиснутым за узкий прилавок. – Ты медленный, – заявляет он, – и это плохо.

Я храню молчание, надеясь, что оно поспособствует сокращению сегодняшней проповеди, но он не отстает:

– Ты голодный? Ел вообще?

Я знаю этого типа слишком хорошо, чтобы не учуять подвох.

– Да так, перехватил, – отбрехиваюсь.

– Нельзя есть те сэндвичи, что просрочились. Воровство, – предупреждает он меня. – И вообще не выбрасывай их. Мистер Хан сам разберется с ними утром, если за них так никто и не заплатит.

– А, то есть это завтрак твоего папаши, да? Ну о’кей.

– Не надо издеваться. Твои остроты тут не оплачиваются, – говорит он и тычет жирным пальцем в сторону холодильного шкафа, забитого пластиковыми бутылками. – Что видишь?

– Что-то еще, что мне тут нельзя трогать?

– Там на полках пусто. А пустота не продается. Не платят люди за пустоту. Видишь пустую полку – поставь туда что положено.

А я знай себе молчу, и это его все-таки останавливает.

– Что ж, я ухожу, – говорит он и снимает свое пальто с крючка за дверью. – Все, что поставишь – запиши, мистер Хан потом проверит.

Придерживая у колен трепещущие на ветру полы, он уходит, и я затворяю за ним дверь.

Его синий «мерс» выезжает с магазинной стоянки – по крыше скользят уродливые блики, и я остаюсь один, если не считать камеру видеонаблюдения, таращащуюся на здешние припасы. Если бы эта работа чего-то по-настоящему стоила, я бы относился к ней получше, но теперь, изучив установленный порядок, я прекрасно понял: все, что мне остается – валять дурака. Быть может, Айви Монсли взаправду стоит засесть за написание книги.

Из подсобки, освещенной лампочкой вдвое меньшей мощности, чем та, которую забрал домой мистер Хан, я приношу коробку пластиковых бутылок и отчетный лист. Как насчет «Продакт-плейсмента»? «Снятые на продажу», конечно, более броское название, но, подозреваю, вопрос о внедрении брендов в фильмы – это не достаточно прибыльная тема. Вспарываю ножом скотч. Может, тогда «Сцены смерти»? В кино их полно, фильмы живут ими, и я могу изучить, как их представление изменилось с самых ранних картин – реконструкций повешения – и то, как с ними работают различные актеры в разных жанрах. Или слишком уж мрачное направление я выбрал, непозитивно-непродаваемое? А что, если осветить тему популярного австралийского кинематографа? Или…

Пока я раздумываю и втискиваю две бутылки в пустующее пространство на полке, белый «вольво» въезжает на переднюю площадку. Я бреду к стойке, чтобы включить нужный насос, но когда лицо водителя показывается над краем распахнувшейся дверцы, замираю и сжимаю руки в кулаки. Тут же хочется брякнуться на пол, дабы не показываться ему на глаза: визита этого человека я страшился уже не один месяц.

3: Предложение

Покончив с бутылками и захлопнув стеклянную дверь холодильника, я расправляю плечи – смысла прятаться все равно уже нет. Водитель натыкается на меня взглядом – и забирается обратно в «вольво». Машина задом отъезжает от насосов, будто пытается покинуть мое поле зрения, удаляется за край бензоколоночного окна… И когда я уже почти уверен в том, что спасен, водитель решительно шагает к дверям из-за угла здания, от парковки.

Водитель этот – Кирк Питчек, мой бывший преподаватель-киновед.

Его румяное лицо кажется еще длиннее, чем у оставшегося в моей памяти образа – как будто косматая шевелюра и черная борода, закрывающая почти всю нижнюю часть лица, растянули его двумя магнитами. Он одет во все черное – водолазку, брюки, кожаную куртку, перчатки. Поняв, что дверь заперта, он прислоняется к стеклу.

– Саймон? – спрашивает он, и я скорее читаю свое имя по губам, чем слышу. – Можно к тебе?

Мистеру Хану, если тот вздумает проверить записи с камер видеонаблюдения, такая моя выходка не придется по душе, и я борюсь с искушением воспользоваться этим предлогом, чтоб не впустить Питчека сюда. Ветер треплет его волосы, и я могу представить, какой холод сейчас гуляет по его незащищенной шее. Проблема в том, что я не смогу не впустить его, каким бы нелепым ни получился наш дальнейший разговор. Я отпираю дверь, и он протягивает мне мягкую холодную ладонь:

– Извини, что отрываю от дел. Мне сказали, что тебя можно сыскать здесь.

Хм, здорово, тогда моя репутация пала еще ниже, чем мне думалось раньше.

– И кто же вам сказал?

– Джо – или Джоуи, не помню точно. – Он ждет, пока я закрою дверь, затем скрещивает руки и смотрит на меня. – Что ты здесь делаешь, Саймон?

– Давайте назовем это так – отдыхаю.

– С точки зрения актерской игры ты сейчас довольно убедителен, не спорю. Но ты хоть понимаешь, куда катишься? – Такой же дотошно, преподавательски настойчивый, как и всегда. Из-за этого его любили далеко не все. Из-за этого я его сейчас ненавижу. – Не знаю, говорил ли я тебе, но ты написал лучшую дипломную работу из всех, какие мне только доводилось оценивать.

– Ну спасибо, – отвечаю я. Плохо закрепленная в лотке бутылка заваливается и катается туда-сюда, будто напоминая мне о том, что неплохо бы и работой заняться. – Большое вам человеческое спасибо.

– До сих пор помню, какое мощное вступление. Я прочитал его некоторым моим коллегам – как раз тот пассаж, где ты говоришь, что старый добрый Полонски[2]2
  Абрахам Полонски (1910–1999) – американский кинорежиссер и сценарист. На родине был преследуем за коммунистические убеждения. Его режиссерский дебют, фильм «Силы зла» (Force of Evil, 1948) не снискал успеха в США, но был признан шедевром в Англии.


[Закрыть]
– величайший кинорежиссер со времен Орсона Уэллса, и почти все решили, что речь идет о Романе Полански. Не могу вообразить себе более показательный случай утраты репутации.

– Может, именно это – показательная утрата – происходит сейчас со мной.

– Нет твоей вины в том, что твой журнал впутался в тяжбу, – взгляд Питчека падает на глянцевые ряды порнографических журналов на самой верхней полке. – Разве не лучше было бы тебе писать, а не торговать вот этим вот?

– Если у вас на уме есть хоть какой-нибудь редактор, которому можно меня порекомендовать, я был бы вам дьявольски признателен.

– Не уверен, что мне удастся убедить кого-нибудь взять тебя.

Я ставлю еще одну бутылку в холодильный шкаф, но даже повернувшись к нему спиной, не могу скрыть горечи:

– Ну тогда я лучше займусь тем делом, за которое мне хоть что-то платят.

– Могу я отнять у тебя буквально несколько минут?

Захлопнув шкаф, я внимательно-внимательно смотрю на Питчека.

– Забирайте хоть все.

– Вот, это уже больше похоже на моего старого ученика. – Он тянет себя за бороду, будто проверяя, не фальшивая ли она, потом говорит: – Слышал что-нибудь о завещании Тикелла? Чарльз Стэнли Тикелл, один из наших студентов межвоенного периода. Подлинный рыцарь искусства, законченный книжный червь – сдается мне, самым большим «ужасом войны» для него были разбомбленные библиотеки. От него университету теперь перейдет много денег. Вот только он четко оговорил их использование – мы должны издавать на них книги.

– Разве этим уже не занимаются?

– Занимаются, да не так, как ему нравится. Нужны книги об искусстве прошлого века. Разумеется, и про кино – в том числе. Меня спросили, может ли кто-нибудь из моих студентов заняться написанием такой книги, и ты, наверное, уже понял, чье имя я упомянул сразу же. Вот почему нет смысла водить тебя по редакторам. Если нам будет по плечу это дело – а я на все сто процентов уверен, что оно нам по плечу, – твое имя останется в анналах.

Мне – и такую ответственность? Слишком круто, чтобы быть правдой. Тут я отчетливо понимаю, что не имею права сейчас мешкать.

– Знаете, вообще я прикидывал кое-какие идейки для книг.

– Какие же?

– Ну… «Конец фильма». Про самые последние работы известных режиссеров того времени, ну и про то, что мы можем в целом узнать о кино, смотря их. «Умираю – хочу эту роль» – про постановку сцен смерти персонажей, понятное дело. «Мы в кадре» – про то, как кино вторгается в нашу повседневную жизнь столь активно, что мы иногда не видим границ между вымыслом и реальностью. Ну, или что-нибудь о ремейках и плагиате в кино. Можно назвать «Где-то мы это уже видели».

Далее пришлось импровизировать – ибо Кирк смотрит на меня слегка разочарованно. Ты можешь круче, говорит этот его взгляд.

– Может, про дубляж, – говорю я в некотором отчаянии. – Я могу брать интервью у актеров озвучки. А название… название будет «Они говорят за себя». О, а как насчет книги о фильмах, которые были запланированы, но так и не сняты? Вы знаете, что «Призрака оперы» студия «Хаммер» делала совместно с Гербертом Ломом – с прицелом на Кэри Гранта в главной роли? А Хичкок почти снял «Счастливчика Джима». Кто знает, сколько всего неснятого лежит по полкам – а то ведь, если покопаться, такое можно найти!..

– И лучший копатель, какого мы только можем себе позволить, – ты, Саймон, – говорит Кирк Питчек, поглаживая бороду. – Но сейчас нам желательнее получить быстрый результат. Думаю, тебе нужно опубликовать свою диссертацию.

Я уже открываю рот, чтобы начать громко восторгаться, но потом расчет берет верх.

– То есть мне за нее заплатят?

– Хорошо заплатят – если сможешь пересмотреть ее настолько, чтобы она выглядела как новая работа. Могу я предложить?..

– Конечно. Вы мой редактор.

– Если сможешь сделать ее интереснее – рули в этом направлении. Я не говорю, что твоя работа скучна в том виде, в каком она есть, но чем большую аудиторию мы сможем охватить, тем лучше. Углубись – там, где материала достаточно для углубления. Я бы с удовольствием почитал побольше о… как там звали того комика времен немого кино, вымаранного из всех архивов?

– Табби Теккерей. О нем почти ничего не известно.

– Именно. Ты здорово о нем написал – особенно об этой путанице с Роско Арбаклом[3]3
  Роско К. Арбакл по прозвищу Толстячок (1887–1933) – американский актер немого кино, комедиант, режиссер и сценарист.


[Закрыть]
. На него ополчились только из-за того, что он был слишком уж похож на Толстячка, если я правильно помню. О нем должна быть как минимум отдельная глава.

– Не думаю, что смогу найти больше, чем уже найдено.

– Ты должен. Любые расходы на исследования – не вопрос, мистер Тикелл покроет их.

– Вот даже как! – Я стараюсь не выглядеть побирушкой, но не выходит. – А аванс есть?

– Увидишь его сразу же, как только контракт будет подписан. Как насчет десяти тысяч сразу и еще двадцати после выхода книги?

Больше, чем я скопил бы за два года, вкалывая на нынешней работе.

– Думаю, мне стоит сказать вам огромное спасибо…

– За следующую твою книгу мы, быть может, сумеем увеличить гонорар, – говорит Кирк, похоже, немного опечаленный проступающим у меня на лице щенячьим восторгом. – Но, как говорится, не кажи гоп. Дай мне свой емэйл, и завтра я вышлю тебе договор.

Он изымает ручку и блокнот из внутреннего кармана пальто. Десятки курчавых волос на его запястье топорщатся, когда он снимает перчатку.

– Давайте сам напишу, – беру у него ручку и старательно вывожу на чистом листке simonles@frugonet.com. – И да, стоит ли мне брать псевдоним?

– Определенно не стоит. Подумай о восстановлении доброго имени. Посмотрим, как оно пойдет.

– Посмотрим.

«Триумф» паркуется рядом с колонкой. Водитель, конечно же, плюет от всей души на знак, уведомляющий о том, что сначала нужно заплатить. Он машет мне насадкой шланга, и я иду включать насос.

– Не смею более отвлекать, – говорит Кирк и протягивает мне руку через прилавок, устеленный стареющими газетами. Мы обмениваемся на прощание понимающими улыбками. Потом, отвернувшись от водителя «триумфа», я и вовсе скалюсь в тридцать два довольных зуба. Эта смена точно пройдет в радужных тонах, и сейчас я сожалею только об одном – что уже слишком поздно звонить Натали и делиться радостью. Но до завтрашнего дня уже не так долго.

Возможно, это будет первый день моей новой – настоящей – жизни.

4: Списки

Табби Теккерей

Дата /место рождения: 1880?/Англия

Дата смерти (подробно):?

Биография: Теккерей Лэйн начал карьеру в Инглиш-мьюзик-холле. После… (показать больше)

Фильмография

Актер:

1. Пусть себе смеются (1928) (в титрах не указан) – водитель

2. Табби говорит правду (1920, не выпущено)

3. Табби на трех колесах (1919)


Я сразу понял – что-то здесь не так, и виной тому явно не «Интернет Муви Датабейз». Листая список до конца, я старался не обращать внимания на типа за соседним компьютером, мурлыкавшего себе под нос мотивчик в несколько нот, вполне подходящий для фортепианного аккомпанемента в сцене погони в немом кино.

4. Табби скалит зубы (1919)

5. Табби и его выводок (1919)

6. Табби против телефонисток (1919)

7. Табби становится черепахой (1918)

8. Табби в поезде (1918)

9. Табби и ужасные тройняшки (1918)

10. Табби играет в теннис (1917)

11. Табби за чашечкой чая (1917)

12. Табби сплетничает (1917)

13. Табби ест торт (1916)

14. Табби читает мысли (1916)

15. Табби смотрит в телескоп (1916)

16. Табби и мишурное деревце (1915)

17. Троянский конь Табби (1915)

18. Табби и полные штаны проблем (1915)

19. Табби буянит (1915)

20. Табби принаряжается (1914)

21. Табби – тролль (1914)

22. Табби пробует двадцатый век на зубок (1914)

23. Смеха ради (1914) – аптекарь Аполлинериус

24. Лучшее лекарство (1914) – фармацевт Фолли


Сценарист:


1. Пусть себе смеются (1928) (в титрах не указан)


Архивные материалы:


1. Золотой век юмора (1985)


Кнопка «Биография» на боковой панели дает мне ссылку на Surr?alistes Malgr? Eux (издательство Nouvelle Anne, 1971). Вот и все, и в каком-то смысле этого более чем достаточно – потому как все даты в списке неверные.

Что бы ни положило конец карьере Табби – это никак не мог быть скандал с Роско Арбаклом. Вечеринка, на которой умерла Вирджиния Рапп – и в смерти которой потом обвинили Толстячка, – имела место в День труда 1921-го, год спустя после последней роли Табби в кино.

И с чего это я решил, что Табби и Арбакл связаны? Откуда я вообще это взял – из Интернета или из какой-то книги в читальном зале Британского киноинститута? По сути, это не так уж важно, но меня вдруг раздражает собственная короткая память. Я жму на биографию, чтобы прочитать побольше. Не знаю, что уж такого с ним случилось – быть может, он настолько отъелся, что сцена однажды провалилась под ним, или слишком много (и непристойно) шутил про телескопы и пироги, а может, дело было в том, что все названия его фильмов были слишком тупые даже для начала двадцатого века… Что угодно могло быть причиной этого забвения, потому что ссылка на биографию не работала. Плюнув на нее, я отправился ловить Теккерея Лэйна в Интернете.

Оказалось, что Теккерей-лэйн – это целых две улицы в Англии. А еще это имя носил профессор средневековой истории, чьи работы хранились в Манчестерском университете. А вот ссылку на комика эпохи немых фильмов с таким именем я найти не смог. Поиск Табби Теккерея не дал никаких результатов, в каталоге библиотеки о нем тоже ничего не знали. Институтская сводная информационная база киноиндустрии содержала список его фильмов, а в Национальном архиве кино– и телефильмов не упоминался ни один из них. Даже «Золотой век юмора».

Я не сдерживаю стон разочарования – который, очевидно, привлекает внимание моего певучего соседа. Тот отлипает от своего монитора и тянется заглянуть мне через плечо. Когда я обращаюсь к нему лицом, солнечный свет, льющийся из ближайшего окна, ослепляет меня. Его лицо вдруг кажется мне каким-то неестественно бледным и неестественно раздутым. Быть может, все дело в том, что нас с ним разделяет от силы пара дюймов. Пока я хлопаю глазами, как вытащенный из норки крот, этот тип встает и шмыгает куда-то за стеллаж с книгами. Мне же ничего иного не остается, кроме как топать на абонемент. Экран над столом оповещает, что книга под названием «Тихие тайны» уже принесена из хранилища и дожидается читателя по фамилии Мур.

– Нашли что искали? – осведомилась у меня библиотекарь.

– Честно говоря, рассчитывал на большее.

Она склоняет голову, на ее губах играет легкая вопрошающая улыбка.

– А вы о Табби Теккерее, часом, не слышали? – бросаю я пробный камень.

– Имя знакомое, – она задумывается. Покачивает головой, становясь серьезнее. – Нет, похоже, я подумала о ком-то другом. О нужном вам Табби я вряд ли слышала.

– А кое-кто – слышал!

Я оборачиваюсь – но не могу определить, кто это сказал. Все читающие сидят молча, со склоненными головами. На слух я даже не смог бы прикинуть расстояние до говорившего.

– А это что было? – спрашиваю я у библиотекаря.

– Простите? Я сказала, что…

– Не вы. Кто-то другой.

Она явно недоумевает.

– Ну, кто-то сейчас сказал, – бормочу я, несколько сбитый с толку.

– Простите, но я ничего не слышала.

Но как она могла не слышать – говорили ведь громко!

– Прошу прощения, – заранее извиняюсь я и обращаюсь к читальному залу лицом. – Так кто тут знает что-то о Табби Теккерее? – почти кричу я.

Недоуменное молчание. Мне что, упомянуть еще и то, что он был комиком?

А может быть, тот самый тип, что сидел рядом со мной, и сказал это? За стеллажами было, похоже, пусто. Видимо, он бросил свои слова на прощание, уже у дверей.

Я выбегаю наружу, в оживленный гомон Стивен-стрит. Никого и близко похожего на того мужчину не просматривается до самой Тоттенхэм-Корт-роуд. Такого было бы сложно не узнать – комплекция весьма внушительная.

Перестав пялиться на спешащих к обеду клерков, я нетвердым шагом иду следом за ними. Так мне будет проще – и быстрее – добраться до Натали.

Сворачиваю за угол. Где-то на ветру хлопает порвавшийся навес – звучит, будто чьи-то шаги, большие такие, абсурдно длинные шаги, настигающие меня. Спасаюсь через Оксфорд-стрит, вышагивая позади автобуса, полного детей с размалеванными лицами, прохожу украдкой сквозь парад ранних рождественских покупателей к Сохо-сквер. В парке, под темными облаками, наливающимися вот-вот готовым пролиться дождем, какой-то мужчина в мешковатой одежде без единого звука разевает рот, словно разговаривает сам с собой.

Ресторанчик «Ограниченный выбор» – прямо через площадь от меня, рядом с офисами киноцензоров. От него три шага до бара, украшенного фотографиями деятелей кино, имевших проблемы с цензурой. Есть там и постер Кена Рассела с автографом, и плакат с жирной моськой Майкла Виннера. Стены обшиты панелями из темного дерева. Натали сидит за столиком в полукруглой беседке, и над ее головой горят буквы «ЖИЗНЬ – ЭТО ФИЛЬМ». Завидев меня, она вскакивает с обитой кожей скамейки.

– Саймон! Я никак не могла дозвониться до тебя.

Неудивительно: я забыл включить звук на телефоне, выйдя из библиотеки.

Два бокала, стоящие в сторонке на ее столике, кажется, объясняют смущенно-виноватое выражение ее лица. Со стороны туалета с шутливой табличкой «ОСОБО НЕЦЕНЗУРНО!!!» нам навстречу уже идут ее родители.

– Признайся, Нат, ты выбрала это местечко? – недовольно тянет Биб. И в этот момент, выходя вперед, конечно же, замечает меня. – О, здравствуй, Саймон.

– Я выбрал это местечко, – признаю я. – А что с ним не так?

– Весь женский туалет обклеен похабщиной. Уоррен говорит, в мужском дела не лучше.

– Мы были в Уэст-Энде, вот решили позвонить Натали, – поравнявшись со мной, отец Натали берет меня за локоть. – Мы можем уйти, если вы надумаете праздновать без нас.

– А допивать кто будет? – насмешливо указываю я подбородком на бокалы.

– Уж точно не ты, у тебя будет своя выпивка, – Уоррен осклабился. – Шучу! Бармен, белого вина нашему гостю!

– Буду через минутку, – мне по-мальчишески любопытно узнать, что же так оскорбило мистера и миссис Аристократ в оформлении туалетов. Оказалось, на стенах, отделанных белым кафелем, висели в рамочках кадры из старых порнографических комедий, но тела актеров были столь тесно переплетены, что едва ли можно было угадать их формы. Ничего такого, что задержало бы меня на пути к ближайшему писсуару, – отвлекал лишь хлопающий звук где-то за окном. Раненая птица, что ли? Вообще, звук такой, будто какой-то чокнутый извращенец раздобыл парашютные сумки единственно для того, чтобы подсмотреть, как я справляю нужду, и сейчас как раз активно ими пользуется. Быстренько застегнув ширинку, я побежал к дверям, и тут за моей спиной кто-то отрывисто кашлянул.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное