Ты — моя слабость

В разгар спора о том, куда идти дальше, телефон Оливии завибрировал в сумке. Она достала его не сразу.

Дэмиан: «Ты обещала отчёт».

Оливия невольно улыбнулась. Ханна, сидевшая напротив, заметила это мгновенно.

— Тот самый друг? — спросила она с таким видом, будто уже знала ответ.

— У тебя странная фиксация, — заметила Оливия. — Дэмиан умеет писать глупости. Иногда это смешно, вот и всё.

— Я снова ничего не сказала.

— Именно поэтому ты раздражаешь.

Ханна подняла стакан в знак капитуляции, а Оливия вернулась к разговору за столом. Через несколько минут она всё-таки достала телефон.

Оливия: «Я сейчас с ребятами. Позвоню, когда вернусь».

Дэмиан: «Поздно не будет? Я, конечно, умею бодрствовать после десяти, но хочу знать, к чему готовиться».

Оливия: «Сомнительно. Ты слишком быстро стареешь вдали от меня».

Дэмиан: «Брукс, ты очень быстро стала дерзкой вдали от дома».

Оливия: «Я всегда была дерзкой. Ты просто плохо слушал».

Дэмиан: «Вот это уже клевета».

Она убрала телефон и больше не доставала его до возвращения в общежитие.

***

Было почти двенадцать, когда Оливия тихо открыла дверь комнаты. Ханна осталась в коридоре разговаривать с девушкой из соседнего блока, поэтому у неё неожиданно появилось несколько минут тишины.

За окном горели окна соседнего корпуса. Где-то внизу ещё разговаривали студенты, но большая часть территории уже успела затихнуть.

Оливия сняла обувь, налила воды и только потом вспомнила о своём обещании. Она собиралась написать Дэмиану сообщение, но в этот момент он позвонил сам.

— Ты следишь за временем? — спросила она вместо приветствия, принимая видеовызов.

На экране появился Дэмиан. Он находился дома, судя по знакомому дивану за спиной, и выглядел настолько бодрым, что её первая теория о том, будто он уже собирался спать, рассыпалась сразу.

— Я хотел дать тебе шанс выполнить обещание самостоятельно, но понял, что мои ожидания были завышены, — ответил он. — Поэтому рассказывай. Ты уже неделю там, а я знаю только, что у тебя есть соседка, вы однажды уехали не туда и еда лучше, чем ты ожидала.

Оливия устроилась на кровати, подложив под спину подушку. Она хотела ответить какой-нибудь колкостью, но неожиданно поняла, что ей действительно хочется рассказать ему всё, что накопилось за последние дни.

Поэтому начала с самого начала.

Рассказала про первые три дня после приезда, когда каждые несколько часов приходилось куда-то идти за очередным документом или инструкцией. Про огромную вводную встречу, на которой организаторы почти два часа объясняли правила, а человек в соседнем ряду уснул так незаметно, что никто не понял этого до аплодисментов. Про первую рабочую группу и неловкий момент, когда пять незнакомых людей пытались решить, кто будет отвечать за какую часть общего проекта.

Дэмиан не перебивал её каждые десять секунд, как она ожидала. Иногда задавал вопросы, иногда смеялся, но в основном слушал.

— Самое смешное, — продолжила Оливия, — я переживала, что не найду общий язык с группой. В итоге проблема оказалась обратной: они все слишком разговорчивые. Сегодня мы двадцать минут выбирали, где поесть, а завтра хотим посмотреть ещё один район, если никто не проспит.

— Ты никогда не опаздываешь, конечно же, — заметил Дэмиан с явно преувеличенным доверием. — Кроме тех семи минут в прошлом месяце, которые история уже не забудет.

— Я начинаю жалеть, что вообще тебе что-то рассказываю. Лучше твоя очередь: что нового у тебя? И «ничего» не принимается.

Дэмиан задумался и сообщил, что тренер решил испортить команде лето увеличенной нагрузкой, Коул едва не убил одного из игроков после неудачной передачи, а Эйвери приехала после тренировки и снова заставила всех вокруг почувствовать себя лишними рядом с их идеальной парой.

— Ты завидуешь, — уверенно сказала Оливия.

— Брукс, меня совершенно устраивает моя жизнь, — отозвался Дэмиан без защитной интонации, и Оливия неожиданно ему поверила. — А вчера я ещё встретил Ильсину. Она считает, что ты слишком часто пишешь Эйвери и недостаточно ей. В её версии было больше оскорблений, но общий смысл такой.

— Передай, что я скучаю.

— Не передам. Она станет невыносимой.

Оливия улыбнулась.

Несколько секунд они молчали, но это не было неловкостью. Дэмиан отпил что-то из стакана и посмотрел куда-то в сторону, а она наблюдала за ним через экран и неожиданно ясно почувствовала расстояние между ними.

Не потому, что скучала по дому. По дому она скучала гораздо меньше, чем ожидала.

Просто раньше подобный разговор мог происходить в машине, в кафе или на кухне у Коула. Теперь Дэмиан помещался в прямоугольник экрана, и вокруг него находилась жизнь, которая продолжалась без неё.

Странное ощущение.

— Ты там уснула? — спросил он, заметив её молчание.

— Нет, просто задумалась. Мне здесь действительно нравится, — призналась Оливия после короткой паузы. — Первые пару дней было непривычно, но сейчас кажется, что я правильно сделала, что приехала. Здесь всё другое. Никто меня не знает, никто ничего от меня заранее не ждёт. Можно просто познакомиться с людьми заново, понимаешь?

Дэмиан слушал внимательнее, чем она ожидала.

— Понимаю. И это хорошо. Ты ведь не должна провести три месяца, считая дни до возвращения.

Оливия улыбнулась, но его следующего вопроса всё равно ждала.

— А по нам скучаешь хоть немного? — спросил он наконец, уже без привычной насмешки.

— Скучаю. Просто не так, чтобы хотеть всё бросить и вернуться. Мне здесь хорошо.

— Так и должно быть. Оставайся, учись, гуляй, делай всё, ради чего ехала. Три месяца всё равно пройдут.

Простая фраза неожиданно порадовала её больше, чем все шутки за предыдущие полчаса.

Дверь комнаты открылась, и появилась Ханна. Она увидела телефон в руке Оливии и беззвучно спросила губами: «Он?»

Оливия посмотрела на неё так, чтобы ответ был понятен без слов.

Ханна чрезвычайно довольная собой направилась к своей половине комнаты, но Дэмиан всё заметил.

— Кто-то только что посмотрел на тебя так, будто знает обо мне что-то интересное.

— Это Ханна. И прежде чем ты спросишь: нет, я не собираюсь объяснять ей, почему ты настолько уверен, что заслуживаешь отдельной категории обсуждения.

— Передай привет.

Оливия покосилась на соседку.

— Дэмиан передаёт тебе привет.

— Скажи ему, что я рада наконец убедиться, что он существует, — отозвалась Ханна.

Оливия закрыла глаза.

— Я не буду это переводить.

Из телефона донёсся смех.

— Я всё слышал. Она мне уже нравится.

— Вы знакомы меньше минуты. Хотя, если подумать, это действительно твоя привычная скорость принятия решений о людях.

Дэмиан хотел возразить, но вместо этого посмотрел на время.

— Уже поздно. Тебе завтра вставать, а я не хочу потом слушать, что именно из-за меня ты заснула на занятии. Иди спать.

Оливия удивлённо приподняла брови.

— Ты сейчас проявляешь заботу?

— Не привыкай.

Она невольно улыбнулась, вспомнив собственные слова в аэропорту.

— Хорошо. Тогда спокойной ночи.

— Спокойной, Брукс. И постарайся завтра не уехать в другой штат.

— Один раз ошиблась автобусом, а ты собираешься вспоминать это до конца моей жизни.

— Разумеется.

Звонок завершился, и Оливия положила телефон рядом с собой.

Ханна выдержала ровно несколько секунд.

— Я только замечу, что вы разговаривали почти сорок минут. Никаких выводов, обещаю.

Оливия посмотрела на время и сама удивилась. Ей казалось, прошло максимум пятнадцать.

— Мы давно нормально не разговаривали.

— Десять дней, — напомнила Ханна с нарочито серьёзным видом. — Вечность.

Оливия взяла с кровати подушку и бросила в неё. Ханна успела поймать её и рассмеялась.

Через несколько минут в комнате погас основной свет. Оливия открыла телефон, чтобы поставить будильник, и увидела новое сообщение.

Дэмиан: «И всё-таки Ханна подозрительная. Мне хватило минуты, чтобы это понять».

Оливия: «Она сказала то же самое о тебе».

Дэмиан: «Умная женщина».

Оливия: «Спокойной ночи, Дэмиан».

Ответ пришёл не сразу.

Дэмиан: «Спокойной ночи, Оливия».

Она отложила телефон.

За окном продолжал жить незнакомый город. Завтра её ждал новый день, утреннее занятие, встреча с группой и очередная попытка не спорить с человеком, который считал, что любое выступление нужно начинать с десятиминутного введения. В выходные они собирались исследовать центр, а через две недели у них была первая серьёзная презентация.

У Оливии постепенно появлялась отдельная жизнь, которой десять дней назад ещё не существовало. Это радовало её.

Но уже засыпая, она поймала себя на простой мысли: из всего, что произошло за первую неделю, больше всего ей почему-то хотелось рассказать именно Дэмиану.

Она не стала искать этому объяснение. Пока в нём не было необходимости.