Падший Ангел

– Нет. Нужна ты, Кобра, – произношу её псевдоним. – Я дам тебе возможность видеться с племянницей, если будешь делать всё, что скажу.

– Что? – она едва выдыхает, не веря. – Как ты это сделаешь? Как? – по лицу скатывается первая слезинка. – Она, чёрт возьми, у Якудзы. Он не даст мне видеться с ней. Он убил мою сестру! Засунул меня в этот бордель много лет назад! А теперь я вообще являюсь личной шлюхой русского садиста! – срывается на крик, судорожно плача. – Всё моё тело в шрамах оттого, что Алек… точнее, мой господин… делал со мной!

– Я вытащу тебя отсюда, если захочешь, – спокойно предлагаю.

– Нет! Сделаешь только хуже! Если твои слова – правда и я смогу видеться с племянницей, это будет лучшее, что ты можешь для меня сделать. В таком случае проси всё, что хочешь, – в голосе звучит отчаянная решимость.

– Ты увидишься с ней завтра. В знак того, что мне можно доверять. После этого увидишь Мари только тогда, когда выполнишь то, что я скажу, – произношу твёрдо.

Своё слово я сдерживаю. Кобра встречается с Мари. Естественно, Исао об этом не знает. Никто не знает. Кроме меня и этой бедной девушки.

Всё это время она делает именно то, что я говорю. Трахает Алека и напевает ему в уши то, что нужно мне.

За три месяца до моей помолвки с Армандо Конте она подталкивает его к мысли уничтожить меня, сделать очень больно и одновременно выгодно избавить от проблемы – выдать замуж. Именно Кобра подкидывает ему «идею» с кандидатурой, преподнося всё так, будто Алек сам выбирает Армандо Конте.

В итоге получается, что именно я – руками одной проститутки – подвожу Алека к тому, чтобы он рассказал Григорию о «своей» идее. О том, что меня нужно выдать замуж именно за Конте.

Что касается самого Армандо, то он тоже узнаёт о моём существовании не сам. Это тоже часть плана. Благодаря Нику, который совершенно случайно оказывается в одном клубе с солдатами Конте и совершенно случайно, «по пьяни», проговаривается им о внучке Пахана Братвы.

Всё сделано так, как я и хотела.

Армандо мне не нужен.

Нужно кое-что другое. Но без этой помолвки в его дом путь был бы закрыт.

Сейчас сижу в библиотеке и смотрю в окно. Отчётливо понимаю, что времени остаётся мало, потому что закончить все дела хочется до свадьбы. Жена Армандо – это последний, крайний вариант, если что-то пойдёт не так. И да, в крайнем случае готова пойти даже на такую жертву.

Неожиданные шаги отвлекают от собственных мыслей.

– Ну, милая, ты снова пропустила обед, поэтому я решила принести его тебе сюда! – в библиотеку заходит Мэг, и только теперь замечаю поднос в её руках. Божественный запах сразу же заполняет пространство.

– Что это?

– Это ризотто под белым вином с шампиньонами и курицей, – объясняет она и улыбается, когда мой желудок предательски издаёт громкий звук. Мэг ставит поднос на небольшой столик рядом и опускается в кресло напротив.

– Мэг, кто ещё живёт в этом доме? Когда только приехала, Армандо упоминал о двух мужчинах, – осторожно интересуюсь.

Лицо женщины меняется. Ей явно не нравится подобная тема.

– Да, верно. Кроме братьев Конте здесь живут ещё двое мужчин, верные солдаты Каморры, но они уже стали все как братья, – начинает она. – Адриано – самый молодой, ему на днях исполнилось восемнадцать, видимо, до сих пор отмечает свой день рождения, раз дома не появлялся. И как ему не стыдно, я же хотела его поздравить, а его всё нет и нет! Ещё есть Мясник, так его называют мальчики, но мне это не нравится. И они запрещают мне называть его по имени. Безобразие! Он, кажется, ровесник нашему Армандо. В этом году ему тоже будет двадцать четыре. Даже не знаю, когда он появится дома… – с какой-то грустью произносит она последнюю фразу, а я внимательно отмечаю каждую деталь.

– А где этот ваш Мясник? – задаю вопрос как бы невзначай.

– Примерно полтора месяца назад он уехал выполнять какое-то задание по поручению Армандо, кажется, в другой город, но до сих пор не вернулся. Я очень скучаю по… – она осекается, вовремя прикусив язык. – И мальчики все на иголках из-за него. Мне кажется, что он попал в беду, чувствует моё сердце, – говорит женщина и почти театрально хватается рукой за грудь.

Не успеваю даже привстать к ней, как Мэг уже резко поднимается, совершенно забывая о нашем разговоре.

– Ну всё, милая, приятного аппетита! Я ж совсем забыла, что у меня там ещё на плите кастрюли стоят, – бормочет она и, переваливаясь с ноги на ногу, уходит, вновь оставляя наедине с собой.

Очень надеюсь, что Джо не ошибся, и это действительно был он.

Находиться здесь согласилась только ради него. Ради человека, которого когда-то любила.

Успеваю съесть лишь половину ризотто, как снова слышу шаги. Поворачивая голову к двери, замечаю там Армандо.

Сегодня на нём роскошный чёрный смокинг с идеально подобранной бабочкой, и, чёрт, этот костюм сидит на нём безупречно. Чёрные кудрявые волосы аккуратно подстрижены, борода также доведена до идеала. Он выглядит как настоящий плейбой-холостяк, сошедший с обложки дорогого журнала для одиноких миллиардеров. Почему именно сегодня он выглядит настолько безупречно, чёрт побери?

– Собирайся, – твёрдо произносит он.

Хмурюсь, уставившись на него в полном недоумении.

– Платье лежит в твоей комнате. У тебя есть десять минут на сборы, – продолжает он так же спокойно.

Какого, мать его, чёрта? Что он задумал?

– Куда мы едем? – задаю вопрос максимально ровным голосом, хотя внутри бушует ураган. Продолжаю сидеть в кресле так, будто ничего особенного не происходит.

– А вот это как раз тот самый сюрприз, о котором я говорил ранее, – он ухмыляется, и глаза невольно округляются от шока. – Мы едем в часовню.

Пауза длится всего секунду.

– У нас сегодня свадьба, ангел.

ГЛАВА 16 – Свадьба

Лас-Вегас.

Особняк Конте.

ВИКТОРИЯ СОКОЛОВА

– Это что, шутка такая? – спрашиваю у него в полнейшем замешательстве и сжимаю подлокотники кресла пальцами со всей силы, причиняя боль уже себе.

– Я, по-твоему, похож на шутника? – отвечает вопросом на вопрос Армандо.

– Тогда о чём ты говоришь? Ничего не понимаю! – начинаю буквально тараторить, резко выпрямляясь в кресле, как струна.

– О том, что у нас совсем скоро роспись.

– Что, чёрт возьми? – вырывается ошарашенный вздох. – Какая ещё роспись? Наша свадьба будет только через пару месяцев, мне ещё нет даже восемнадцати.

– Это не имеет значения. Мы в Лас-Вегасе, ангел. Это мой город, город грехов, и я делаю здесь то, что захочу. Каждый человек, живущий здесь, подчиняется исключительно мне, – дерзко заявляет Армандо, и в следующую секунду вскакиваю с кресла, буквально подлетая к нему.

– Не будет никакой свадьбы, чёрт возьми! Никуда не поеду. Делай что хочешь, но этому не бывать, – почти кричу, а этот придурок лишь продолжает нагло ухмыляться.

– Хорошо, не хочешь ехать – священник сам приедет сюда, – спокойно парирует он.

– У тебя совсем, что ли, плохо со слухом? Свадьбы не будет! Я не даю тебе своё согласие, понятно?

– Нет, ангел, со слухом у меня всё хорошо. Но вот только в твоём согласии я не нуждаюсь, – его улыбка становится ещё шире, демонстрируя идеальные белые зубы. – Так как ты несовершеннолетняя и у тебя есть опекун, именно он и дал мне согласие от твоего имени, – шокирует своим заявлением, плавно облокачиваясь на стеллаж с книгами.

Чёрт. Он прав. Но мне прекрасно известно, что Ричард никогда бы сам не согласился на подобное. Уверенность одна – здесь снова руку приложил «любимый» дядя.

Делаю ещё один шаг вперёд, почти вплотную соприкасаясь с твёрдым телом Армандо. Плавно кладу ладонь на его вздымающуюся грудь и поднимаю голову, встречаясь с зелёными глазами. Затем мягко улыбаюсь и произношу:

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Но вот только я этого никогда не забуду, Армандо. Возненавижу тебя на всю оставшуюся жизнь, наш брак станет для тебя сущим Адом. Поверь, я устрою тебе сладкую жизнь. – Резким движением поправляю ему бабочку, делая только хуже, чем было, и отступаю назад.

– О, ангел, я люблю такие места. Ад – это буквально мой второй дом. Ты что, забыла, кем я являюсь? – он начинает смеяться своим сладким мужским голосом.

– Этот Ад не будет твоим домом. Он станет для тебя погибелью, – каждое слово пропитываю злостью, и он тут же замолкает, вновь становясь максимально серьёзным.

– Закончим эти игры, ангел, – взгляд становится недовольным. – Твои десять минут давно закончились, видимо, останешься в этом. А теперь пойдём, – и он направляется к выходу из библиотеки, на ходу поправляя свою дурацкую бабочку.

Сегодня на мне чёрное атласное платье, опускающееся ниже колен и красиво подчёркивающее стройную фигуру. Волосы распущены и ровно спускаются по спине. Несмотря на то, что нахожусь дома, выгляжу просто превосходно, но есть одна деталь…

– Чёрное платье, – произношу вслух, и Армандо останавливается в дверях. – В России чёрное надевают на похороны.

– К чему ты это сказала? – спрашивает он, но в ответ слышит лишь усмешку, а затем демонстративно прохожу мимо, бросив:

– Да так.

Всю дорогу до часовни в машине стоит мёртвая тишина. Она постепенно сводит с ума, потому что становится окончательно ясно – в этой игре проиграла именно я. А этот чёртов ублюдок выиграл.

Спустя минут двадцать мы оказываемся на месте – у небольшой, но очень красивой часовни, украшенной множеством белых цветов.

Захожу внутрь, нарочно избегая Армандо, потому что не остаётся ничего, кроме как принять свою участь. Однако хотя бы войти сюда хочется самостоятельно, не видя его грёбаного довольного лица. И в следующую секунду просто теряю дар речи. Здесь действительно очень красиво. Абсолютно всё пространство итальянской часовни утопает в цветах. В центре замечаю священника в белом одеянии, а за ним – две огромные статуи ангелов, освещённых ярким солнечным светом, льющимся из больших окон.

Как символично. Дьявол продумал всё до малейших деталей. Интересно, не сгорит ли он заживо, если зайдёт в эту церковь? Жаль, подобное бывает только в дурацких фильмах про вампиров.

Отмечаю также присутствие Калисто и Алессандро, что, честно говоря, совершенно не радует.

Армандо подходит ближе и пытается положить ладонь на спину, но его прикосновения я демонстративно избегаю и встаю туда, куда указывает священник, оказываясь лицом к лицу с этим нахальным мудаком. Мужчина начинает читать какую-то очень длинную речь, и кажется, что терпения не хватит, пока Армандо не рычит:

– Заканчивай! – священник едва не обделывается от страха, услышав грубый тон голоса самого Капо Каморры.

– Ваш брак официально вступил в силу. Объявляю вас мужем и женой, – тут же заканчивает испуганный священнослужитель, и едва сдерживаю фырканье, наблюдая за этим «спектаклем».

Вдруг Армандо достаёт из кармана пиджака другое кольцо, которое, на взгляд, значительно лучше прежнего, хотя признавать это вслух совершенно не хочется.

Кольцо выполнено из белого золота с крупным белоснежным бриллиантом идеальной формы и, на глаз, весом около десяти, чёрт побери, карат. Алмаз явно редкий – слишком уж сильно выделяется безупречным оттенком на фоне других мелких бриллиантов, инкрустированных по всей поверхности кольца. Но больше всего внимание притягивает гравировка на внутренней стороне: «Мой Ангел». Всё внутри болезненно сжимается, когда замечаю эту надпись. Сама не понимаю, хочется сейчас кричать, смеяться, плакать или сделать всё сразу.

Армандо нежно берёт мою руку в свою и уже собирается надеть кольцо на палец, как в последний момент резко дёргаю кисть назад, буквально вырывая её из его захвата. Он смотрит недовольно, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, но получается у него не слишком хорошо. Нет, если позволю надеть это кольцо сейчас, это будет означать окончательный проигрыш.

– Ты рад? Всё, брак официально заключён. Теперь можно идти? – зло спрашиваю, почти рыча.

Не дождавшись ни слова в ответ, разворачиваюсь на высоких каблуках и быстро направляюсь к выходу из часовни, тяжело вздыхая. Невероятно трудно принять факт, что теперь являюсь женой Армандо. Этого не должно было случиться… По крайней мере, в лучшем варианте моего плана такой развязки точно не было.

Услышав тяжёлые шаги позади, оборачиваюсь и вижу, как Армандо просто проходит мимо и садится в машину, не удостоив ни одним словом, но и без того ясно – он в бешенстве.

Он быстро отвозит меня домой, ни разу не взглянув за весь путь. Стоит выйти из машины, как он практически сразу вместе с братьями поспешно уезжает, снова не проронив ни единого слова. В доме остаюсь одна. Ну, почти одна – если не считать Мэгги, вечно занятую домашними делами: готовкой, уборкой, стиркой.

Пользуясь тем, что мужчин нет, решаю позвонить Нику, чтобы сообщить ему весьма «прекрасную» новость, параллельно соблюдая минимальные меры предосторожности. Войдя в свою ванную комнату, на всякий случай запираюсь на ключ и включаю воду. Затем набираю номер, и Ник почти сразу берёт трубку.

– Виктория, наконец-то. Я ждал твоего звонка, – слышится довольный тон, и тянуть с главной новостью не вижу смысла:

– Я стала женой Армандо, – произношу ровным голосом. В ответ слышится ошарашенный вздох, а затем между нами наступает просто гробовая тишина на несколько долгих секунд. – Больше ждать не могу. Вы должны, чёрт возьми, ещё раз убедиться, что Мясник – именно тот человек, который мне нужен, – приказной тон получается сам собой.

– Мы всё сделаем!

– У вас есть время до завтра. Сегодня я уже вышла замуж за Армандо, чёрт возьми. Неизвестно, какие ещё сюрпризы преподнесёт завтрашний день.

– События развиваются совсем не так, как мы предполагали и планировали, – и он абсолютно прав.

– Ладно, нужно идти, – собираюсь закончить разговор, как он останавливает:

– Стой, – и резко замолкает. Снова это дурацкое напряжённое молчание. – Рид… он снова впутался в какое-то дерьмо, – с трудом признаётся Ник, и всё внутри напрягается. Чёрт, только этого сейчас не хватало.

– Что он натворил? – спрашиваю, уже давно привыкнув к всевозможным выходкам Рида за эти годы.

– Он пытался вернуть тебя домой и связался с Конте. Это вылилось в довольно ужасные последствия… – и сразу становится понятно, откуда Армандо узнал о нём. Идиот. Руки так и чешутся свернуть ему шею собственноручно.

– И завтра вечером у него будет бой с лучшим бойцом Конте. Он сам выбрал себе соперника. И чёрт побери, Виктория, тот парень просто монстр, – подытоживает Николас.

– С кем он дерётся? – прикрываю глаза и откидываю голову на холодную плитку ванной.

– С Адриано. Так его зовут. И этот парень ещё ни разу не проигрывал ни одного боя. Все его бои заканчивались чьей-то смертью, понимаешь? – воздух тяжелеет, и вырывается глубокий вздох.

– Всё улажу. Просто скажи место и время.

– Завтра в 21:00, в подпольном клубе Конте «Яма», там проходят подобные бои.

Я обрываю разговор обрываю и закрываю лицо руками.

Господи, Рид, зачем? Просила же никуда не лезть. Что теперь, чёрт возьми, делать?

О боях братьев Конте наслышана более чем достаточно. Практически все заканчивались смертью. Порой – особенно ужасной. Было лишь одно правило, которого они придерживались, но даже оно не помогало людям выжить.

Спрятав телефон, до самого вечера сижу в библиотеке. Из размышлений выдёргивает Мэг, которая вновь заходит ко мне – это уже превращается в некий ежедневный ритуал.

– Дорогая моя, я уже начинаю серьёзно переживать! – возмущённо заявляет она, уперев руки в бока. – Ты снова пропустила обед! Но я не дам тебе пропустить ещё и ужин, тем более мальчики уже ждут тебя.

– Конечно, сейчас подойду, Мэг, – мягко улыбаюсь этой доброй женщине, потому что она действительно мне нравится. – И тебе не стоит ни о чём переживать.

– Ну хорошо, но все тебя ждут, – подытоживает она перед тем, как уйти.

Книга отправляется на полку, и почти сразу выхожу из библиотеки вслед за Мэгги. Войдя в столовую, привычно занимаю своё место рядом с Армандо. Калисто, как всегда, сидит напротив, а рядом с ним – Алессандро. Даже поднимать глаза не требуется, чтобы знать это наверняка.

Беру свой бокал, делаю глоток вина. Как вдруг ощущаю, что кто-то ещё входит в столовую и садится прямо рядом.

Происходит это настолько бесшумно, что не сразу замечаю присутствие ещё одного человека.

– О, Виктория, хотел познакомить тебя с нашим близким другом и членом нашей семьи, – неожиданно говорит Армандо в тот момент, когда перестаю витать в собственных мыслях, лениво покручивая красную жидкость в бокале. – Это Адриано. Адриано Паризи, – продолжает он, и в тот момент, когда поворачиваю голову и смотрю на парня рядом, в одно мгновение просто перестаю дышать.

Небесно-голубые глаза смотрят прямо в душу. Он мягко улыбается и что-то спрашивает, но слова не доходят – звук будто выключили. Взгляд не получается отвести от этого светловолосого парня. Всё это время даже не дышу, и в следующую секунду чувствую, как подступает приступ, которого не было уже слишком давно. Бокал с вином выскальзывает из руки и разбивается вдребезги об стол, осколки разлетаются во все стороны.

Кажется, один из них попадает в кожу, но на это совершенно плевать – ни боли, ни звуков вокруг не слышно. Существуем только мы двое – и его взгляд. Сам Адриано уже вскакивает со стула и с явным беспокойством смотрит на меня.

Наконец удаётся отвести глаза, пальцы судорожно хватаются за горло, будто так можно остановить надвигающийся приступ, но дыхание становится всё более прерывистым, а сердце бьётся заметно быстрее. Паника стремительно захватывает всё тело.

Встаю из-за стола, пытаясь прийти в себя, но ноги предательски подкашиваются, руки дрожат так сильно, что едва удаётся удержаться на месте. Армандо тут же оказывается рядом и что-то говорит, но смысл слов не улавливается.

Последнее, что удаётся разглядеть, – его обеспокоенные глаза, устремлённые прямо на меня.

А дальше – лишь темнота.

ГЛАВА 17 – Правда

Лас-Вегас.

Особняк Конте.

ВИКТОРИЯ СОКОЛОВА

Пытаюсь открыть глаза, но ничего не выходит. На веках будто висят тяжёлые грузила, а рядом доносятся какие-то голоса. Отчётливо различаю только голос Армандо.

– Что с ней, Док? – в голосе Конте звучит явное напряжение.

– Обычная паническая атака. Всё будет хорошо. Через несколько часов она придёт в себя, вам не о чем беспокоиться. Сейчас дайте ей просто немного отдохнуть, – отвечает незнакомый мужской голос.

Возможно, он говорит ещё что-то, но сознание снова проваливается в темноту.

Яркие лучи света бьют прямо в лицо, заставляя поморщиться. Медленно открываю глаза, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чём-то.

Понимаю, что нахожусь в своей комнате, за окном уже светло. Правая рука будто чем-то придавлена, и, повернув голову, замечаю рядом спящего Армандо. Он сидит на стуле прямо у кровати, держит мою руку в своей ладони, облокотившись локтем на край матраса и уткнувшись лбом в моё бедро.

Он что, всю ночь просидел здесь со мной, держась за руку?

Странное, тёплое чувство расползается по груди. От него исходит приятное тепло, ладонь кажется надёжной, и голова сама собой откидывается назад, взгляд упирается в потолок.

Тот парень, которого видела вчера…

Именно так всегда представлялся повзрослевший брат-близнец, если бы выжил той ужасной ночью. Эти небесно-голубые глаза показались до боли знакомыми и родными. Казалось, что передо мной сидел мой настоящий брат. Но это была лишь иллюзия.

Да, между ними было что-то общее, те самые глаза, но всё остальное – выдумка. Мой брат умер много лет назад, когда ему было всего девять. Умер на моих глазах. Он не может быть живым спустя столько времени. Мне просто отчаянно хочется верить, что близнец каким-то чудом выжил, но это ложь, которой пытаюсь обмануть себя и собственное сознание.

Стоит пошевелиться, как Армандо тут же просыпается и обеспокоенно смотрит на меня своими сонными глазами.

– Ангел, как ты себя чувствуешь? – сразу спрашивает он, внимательно разглядывая лицо.

– В порядке.

– Вчера ты очень сильно меня напугала, – неожиданно признаётся он, и смотрю на него в полном шоке, будто не веря услышанному. Он действительно переживал за меня, чёрт возьми? Правда? – Но почему ты так отреагировала на Адриано? Я видел твой испуганный взгляд. Видел, как ты смотрела на него.

Ну конечно. Весьма ожидаемый вопрос.

– Он напомнил одного человека, которого я когда-то знала. Вот и всё, – отвечаю быстро, стараясь говорить только правду, насколько это возможно.

– И поэтому у тебя началась паническая атака? Поэтому ты начала задыхаться и упала в обморок? – уточняет он всё тем же тоном, всё ещё сжимая мою ладонь в своей. Убийственный взгляд сам собой впивается в его глаза, и ладонь резко выдёргивается из его руки.

– Иногда случаются «приступы», как я их называю. Но это не имеет никакого значения! – грубо отрезаю. – И вообще хочу побыть одна.

– Я не оставлю тебя одну в таком состоянии, – твёрдо заявляет он, и брови тут же хмурятся.

– Прекрасно могу позаботиться о себе сама.

– Делай что хочешь, ангел, но я отсюда не уйду, – Армандо откидывается на спинку стула, складывая руки на широкой рельефной груди.

Твою мать.

Он снова выглядит, как чёртов Бог. Чёрная рубашка с закатанными рукавами идеально обтягивает мощные руки, верхние пуговицы расстёгнуты, открывая взгляду татуированную шею, до которой почему-то хочется дотронуться прямо сейчас. Он сразу замечает, как мой взгляд невольно скользит по нему.

– Ангел, вижу, ты действительно пришла в себя, – усмехается мудак.

– Вон из моей комнаты! – рычу, указывая пальцем на дверь.

– О, моя дорогая жена, теперь моя комната будет твоей. Вернее, нашей, – спокойно заявляет он, и горло предательски перехватывает, как только слышу слово «жена».

Жена. Звучит чуждо и нелепо. Настолько непривычно это слышать про себя, да и осознавать, что всё происходящее – реальность.

Подождите…

Что? Какого чёрта? Он только что сказал, что я буду спать с ним в одной комнате?

– Я не буду спать в твоей комнате! – голос срывается почти на крик, руки взлетают в воздух, тело рывком садится на кровати. Одеяло сползает чуть ниже, и только сейчас доходит, что на мне одна из моих пижам. То есть… кто-то переодевал меня, чёрт побери. И, соответственно, видел все шрамы.

Армандо тут же замечает тревогу в глазах, которыми осматриваю собственное тело.

– Если думаешь, что я прикасался к тебе, то нет. Тебя переодевала Мэг, – сразу успокаивает он.

Наверняка Мэг видела шрамы и сказала об этом Армандо. Но почему тогда он ни о чём не спросил? Или… она всё-таки решила сохранить это при себе? Но зачем?

– Так, о чём мы говорили? – вырывается вслух. – А, да. Не буду, чёрт возьми, спать с тобой на одной кровати!

– Нет, дорогая жена, будешь спать в НАШЕЙ кровати, – голос становится жёстким, почти приказывающим, и заметно, как он начинает злиться.

– И как заставишь меня это сделать? Будешь каждую ночь насильно затаскивать в свою комнату и укладывать в НАШУ кровать? – нарочно подчёркиваю слово «наша», буквально выплёвывая его. – А потом что? Привяжешь меня верёвками? Что ты будешь делать, Армандо? А? – резко поднимаюсь на ноги, почти вскакивая, и в ту же секунду голова предательски начинает кружиться, тело пошатывается в сторону.

Армандо тут же оказывается рядом и подхватывает под талию. Наши лица оказываются на расстоянии нескольких сантиметров, взгляды цепляются друг за друга. Его глаза скользят ниже, на губы, и в ответ мои – на его. Горло пересыхает, и сглатывание он тоже замечает.

– Больше не вставай так резко, ангел, – произносит он, ломая ту пятисекундную связь, которая только что повисла между нами, и чуть отстраняется, но продолжает придерживать за локоть.

Сознание возвращается на место, и локоть резко отдёргивается, вынуждая его отпустить. Он позволяет это.

Снова вальяжно опускается в кресло, откидывается на спинку.

– И да, если надо, привяжу тебя к кровати, – спокойно договаривает, возвращая нас к прежнему спору. Волна ярости накрывает с головой. Подхожу ближе и буквально нависаю над этим самоуверенным ублюдком.

– Если хочешь, чтобы я ночью задушила тебя этими верёвками, то пожалуйста, рискуй, – бросаю ему в лицо, а он лишь ухмыляется.

– Попробуй, ангел, попробуй. От твоих нежных ручек я приму даже смерть, – и от этих слов действительно на секунду перехватывает дыхание.

– Хорошо. Раз так – тогда убью себя, – бросаю ему в ответ, и он резко вскакивает со стула так близко, что наши тела невольно соприкасаются.

– Давай, сделай это, – начинает буквально подначивать. – Действительно готова пойти на смерть, лишь бы не спать со мной? Просто спать в одной кровати? – подбородок сам собой задирается выше, в глазах – открытый вызов: