Иностранная литература №04/2015

И вот мы снова в Москве: живем в «Люксе» и ждем отъезда в Испанию. Мы получали суточные от Коминтерна, и Хайнц, зарывшись в книгах, готовился к новой работе, в то время как я штудировала «1000 испанских выражений». Мы много с кем общались. У Хайнца было немало друзей, и поток гостей в нашем номере не иссякал; люди засиживались чуть не до утра, это было обычным делом и в «Люксе», и у наших русских знакомых. Но в настоящей жизни города мы участвовали не больше, чем если бы были в Москве только проездом. Конечно, как и все москвичи, мы стояли в очередях на автобус или трамвай, или за билетами в театр, но в остальном мы вели довольно спокойную жизнь. Никто не заставлял нас заниматься партийной работой и уж тем более не посылал в поля собирать урожай. Мне не приходилось, как большинству советских женщин, каждый день томиться в очередях, чтобы добыть самое необходимое: как ответственный работник Коминтерна, Хайнц имел так называемую «инснабовскую книжку», дававшую право покупать продукты и вещи в закрытом магазине, который предназначался в основном для иностранных специалистов и по сравнению с магазинами для обычных советских рабочих снабжал своих покупателей более чем роскошно. Люди, не принадлежавшие к привилегированной касте, получали по продуктовым карточкам в фабричных магазинах по большей части только черный хлеб, подсолнечное масло, немного сахару и темной муки. Все, в чем остро нуждается любая хозяйка, чтобы хоть как-то накормить семью, приходилось покупать на колхозных рынках по высоким ценам. Это при том, что Москву, в ущерб сельским районам, снабжали всем необходимым в первую очередь – и все равно на каждом шагу чувствовалась чудовищная нехватка самого насущного. О том, каковы истинные масштабы катастрофического голода, бушевавшего в больших сельскохозяйственных регионах СССР, в те годы, по крайней мере в наших кругах, никто не имел представления. Моя подруга Хильда, работавшая в некой конторе, наняла для своей дочурки Светланы няню. Ее звали Шура, и была она пятидесятилетней крестьянкой, которая уже несколько лет как покинула родную деревню, хотя у нее там осталась семья, и никогда не рассказывала о своей прежней жизни. Однажды я зашла к Хильде в гости и увидела, как Шура на кухне сушит хлеб. Я поинтересовалась у Хильды, что она готовит из хлебных обрезков, и узнала, что няня каждую неделю посылает на родину посылку с продуктами, которые припасла, во всем себе отказывая. Как-то мы вместе с Хильдой пошли на почту – к окошку для приема посылок тянулась нескончаемая очередь. Я спросила в изумлении:

– Что все эти люди делают здесь, на почте?

– Посылают хлеб родным, – ответила Хильда, словно это само собой разумелось. – Как Шура, я же тебе рассказывала.

От этого объяснения меня пробрал ужас, сродни тому, какой я ощущала всякий раз, когда на вокзале или на колхозном рынке видела оборванных крестьян, которые покорно сидели у своих свертков, или беспризорников. Чувство это напоминало тошноту: судорожно сжимался желудок, накатывали страх и отчаяние. Неужели все было напрасно, неужели не оправдались надежды на богатую, счастливую жизнь при социализме? Но эти приступы отчаяния причудливым образом проходили так же быстро, как и накатывали. Разумеется, утешала я себя, скоро кризис будет преодолен. Но в ту пору я, жившая в гетто коминтерновских функционеров, не имела никакой возможности увидеть размах кризиса, о котором рассуждала. Слухи о голоде были для меня всего лишь пугающими вестями из неведомого мира. И все-таки я доверяла таким людям, как Перси и Хильда, которые рассказывали мне подобные истории. В то время я уже не могла запросто назвать их контрреволюционерами, как тремя годами раньше – Панаита Истрати. Но мир, в котором свирепствовал голод, жестокий, косящий людей голод, не имел ничего общего с моей повседневной жизнью. Иногда я раскрывала «Правду» или «Известия», и Хайнц зачитывал мне что-то вслух (ведь я едва могла связать два слова по-русски), но о бедственном положении на селе там никогда не было речи. Словно в редакции и не слышали ничего о голоде. Эту тему в прессе ни разу не затронули. Позиция газет всегда была одинаковой – читателю неустанно твердили, что Советский Союз стремительно двигается в светлое будущее, а его граждане постоянно помнят о своем общественном долге и исполняют этот долг с радостью в сердце, под знаменем надежды. Чаще всего в печати и в устных выступлениях встречалось слово «прогресс». В ту пору ходил один безобидный, но очень показательный анекдот (конечно, рассказывающий намекал, что шутка «троцкистская»). Якобы на торжестве, посвященном новому, 1932, году, где собрались старые большевики, встал Бухарин и произнес такую речь:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Район в Баварии. (Здесь и далее – прим. перев.)

2

Молотьба была тяжелой работой, которую делали сообща. Девушки и женщины традиционно привозили молотильщикам сытную пищу и легкое пиво.

3

Ронудель и дампфнудель – виды дрожжевых пирожков, традиционных для баварской кухни.

4

В 1920-е гг. трудовая повинность в Германии была добровольной, а с июня 1935 г. – обязательной, для чего была создана Имперская служба труда.

5

«Фёлькишер беобахтер» («Народный обозреватель») – печатный орган НСДАП. Газета издавалась с 1920 г. по 30 апреля 1945 г.

6

По-видимому, речь о референдуме 12 ноября 1933 года, на котором решался вопрос о выходе Германии из Лиги Наций. Референдум был совмещен с выборами в рейхстаг.

7

«Песнь немцев» Гофмана фон Фаллерслебена на музыку Гайдна с 1922 г. была официальным гимном Германии. В Третьем рейхе исполнялась только первая строфа, после чего звучала «Песня Хорста Весселя» (или просто «Хорст Вессель») – официальный гимн НСДАП, названный по имени автора текста. В 1945-м исполнение «Песни немцев» запретили. После объединения Германии в 1990-м официальным гимном стала третья строфа.

8

Политический ранг в НСДАП.

9

Анна Вимшнайдер определяет размер крестьянских угодий числом дней, за которые можно справиться с молотьбой.

10

Карточки на покупку изделий из текстиля были введены 14 ноября 1939 г., вскоре после введения продуктовых карточек.

11

Суп из осеннего молока – традиционное блюдо баварской кухни из скисшего молока. Хотя в семье Анны его регулярно готовили, здесь, очевидно, употреблено в переносном смысле.

12

Имеется в виду денежная реформа в Западной Германии 1948 г., в ходе которой вводилась немецкая марка. За сорок обесцененных рейхсмарок каждому немцу полагалось по сорок новых, остальные менялись по курсу 1:10.

13

Маргарет Бубер-Нойман работала в редакции журналов «Инпрекор», издававшихся Коминтерном и Четвертым интернационалом. Она состояла в компартии, и по партийной линии ее определили в партячейку универмага Тица, где она должна была оказывать влияние на служащих универмага. (Здесь и далее, если не указано иное, – прим. ред.)

14

1. Зинаида – первая жена Хайнца Ноймана. Виссарион Виссарионович (Бесо) Ломинадзе (1897–1935) – советский партийный деятель. В 1925–1929 гг. работал в Коминтерне. В 1935 г. под угрозой ареста пробовал покончить с собой, выстрелив себе в сердце. Умер после операции по извлечению пули. Николай Николаевич Крестинский (1883–1938) – революционер-большевик, затем советский политический деятель. В 1921–1930 гг. – посол в Германии. С 1930-го по 1937 г. – первый заместитель наркома иностранных дел СССР. Расстрелян. Александр Лазаревич Абрамов (Абрамов-Миров) (1895–1937) – один из руководителей военной разведки СССР, глава ОМС Коминтерна в 1926 г. Расстрелян. Марсель Израилевич Розенберг (1896–1938) – советский дипломат. В период Гражданской войны в Испании – полпред СССР при республиканском правительстве. Расстрелян.

15

КПГ – Коммунистическая партия Германии.

16

Лео Флиг (1893–1939) – член политбюро КПГ. С 1928 г. – высокопоставленный деятель Коминтерна. Расстрелян в Москве.

17

Панаит Истрати (1884–1935) – румынский писатель. Симпатизировал коммунистам, после поездки в СССР (1927–1928 гг.) выпустил книгу «К другому огню: Исповедь проигравшего», в которой описывал произвол советской бюрократии. Западные коммунисты расценили книгу как предательство. В СССР Истрати обвинили в мещанстве и фашизме.

18

Хайнц Нойман (1902–1937) – член политбюро КПГ, представитель КПГ в Коминтерне. Расстрелян в Москве. С 1929 г. М. Бубер-Нойман была его женой. Герман Реммеле (1880–1939) – член КПГ, сотрудник Коминтерна. Расстрелян в Москве.

19

Эрнст Тельман (1886–1944) – лидер немецких коммунистов. Председатель ЦК КПГ с 1924 г. С 1925-го по 1929 г. – депутат Рейхстага. Арестован после поджога Рейхстага в 1933 г. Расстрелян в Бухенвальде.

20

Коммунист Эрнст Торглер (1893–1963) после поджога Рейхстага добровольно сдался полиции. На процессе был оправдан и затем находился под защитой полиции. В 1935 г. исключен из компартии. С 1940 г. работал в министерстве пропаганды. После окончания войны безуспешно пытался вступить в КПГ, в итоге стал членом СДПГ.

21

СДПГ – Социал-демократическая партия Германии.

22

Дмитрий Захарович Мануильский (1883–1959) – высокопоставленный политический деятель, в 1921-го по 1923 г. – первый секретарь ЦК КП Украины, с 1922 г. – сотрудник Коминтерна.

23

Амаяк Арменакович (Амо) Вартанян (1902–1938) – с 1932-го по 1935 г. – парторг ЦК ВКП(б) на авиационном заводе в Горьком. Расстрелян.

24

Евгений Самуилович Варга (1879–1964) – венгерский ученый, экономист, видный деятель Коминтерна.

25

Вильгельм Георгиевич Кнорин (урожд. Кнориньш; 1890–1938) – руководитель информационно-пропагандистского отдела Коминтерна, руководитель коллектива авторов-составителей «Краткого курса истории ВКП(б), с 1927-го по 1937 г.» – член ЦК ВКП(б). Расстрелян.

26

Лазарь Абрамович Шацкин (1902–1937) – советский партийный деятель, один из основателей комсомола. В 1930 г. вместе с Ломинадзе и Сырцовым образовал блок, который Сталин назвал «право-левацким». В 1935 г. арестован и исключен из партии. Расстрелян.

27

В книге «В заключении у Сталина и Гитлера» (1949) сравниваются советские лагеря, куда Бубер-Нойман попала после расстрела Хайнца Ноймана, и немецкие нацистские лагеря, в которых она содержалась после 1939 г., когда в числе других немецких коммунистов была передана Германии. На русский язык книга не переводилась.

28

Фильм Николая Экка (1931) о перевоспитании подростков в Болшевской трудовой коммуне.

29

М. Бубер-Нойман ошибается: Фанни Каплан (партийная кличка – Дора) была расстреляна через несколько дней после покушения. (Прим. перев.)