Невеста для демона

Касаюсь губ. Такое чувство, будто поцелуй был настоящим.

— Сестрёнка, приготовишь завтрак? — протягивает Тася.

— Да, а ты давай вставай. Хватит спать. — Беру телефон и смотрю на время. — Уже десять, — добавляю я.

— Встаю, — отвечает она, а сама отворачивается и зарывается под одеяло.

Первым делом принимаю душ, а уже потом иду на кухню. Достаю овсяную кашу в пакетике, кладу его в кастрюлю с водой и включаю плиту. Следом достаю из холодильника роллы и ставлю в микроволновку.

Дверь комнаты открывается, выходит Тася, широко разинув рот. Зевает, будто не выспалась, хотя легли рано. Она подходит и садится за стол. Смотрит на кашу и морщится.

— Фу, — говорит она. — Я не буду кашу.

— Знаю. — Достаю ей роллы.

— Вот это уже похоже на хороший завтрак, — сразу оживает она.

Тася съедает первый кусочек и замирает. Смотрит внимательно на меня, на то, как я открываю пакет с кашей и вытряхиваю содержимое в тарелку.

— Я снова видела его, — говорит она. — Того мужчину, который спас нас из пожара.

Теперь я замираю и смотрю на неё: жду подробностей.

— Я проснулась ночью и увидела его. Он стоял посреди комнаты. Я хотела закричать, но не смогла. А когда он подошёл и провёл ладонью перед моим лицом, я снова уснула. Не знаю, было ли всё это реальным, но я точно помню, что не спала.

Неужели Глеб и есть тот самый? Может, мне и не приснилось? В голове слишком много вопросов.

— Думаю, это сон, — я беру ложку. — Не накручивай себя. Скорее ешь и иди, прими душ. Нам с тобой ещё по магазинам пройтись надо. Или ты передумала?

— Сейчас, ты даже моргнуть не успеешь.

Как же быстро меняется её настроение. Это нас и отличает друг от друга. Мне ни за что не угнаться за сестрой со своим характером.

Я съедаю кашу и иду в комнату переодеваться. К этому моменту Тася тоже заходит. Сушит волосы феном, умудряясь держать телефон и что-то набирать на нём.

Пока она собирается, я подхожу к окну. На улице пасмурно, но дождя, к счастью, нет. Однако на сердце почему-то тревожно.

— Я готова, пошли, — говорит Тася.

Я поворачиваюсь к ней. Сейчас, когда она нанесла макияж, мы уже не так похожи. Выглядим просто как сёстры. Оно и к лучшему — не люблю, когда на нас смотрят, как было в детстве. Люди словно ни разу не видели близняшек. Нас постоянно провожали взгляды прохожих. Думаю, это понимала и Тася. Поэтому и начала краситься в раннем возрасте, чтобы немного отличаться от меня.

Мы выходим из квартиры и спускаемся на первый этаж. Я открываю дверь. Прямо передо мной стоит Глеб, а в руке у него — моя куртка.

Несколько секунд смотрю на него, пока сестра не протискивается вперёд.

— Так и будешь стоять? — говорит она ему. — Не пропустишь нас?

— Извините, — отвечает он и отступает.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю я. — Откуда у тебя моя куртка?

— Ты его знаешь? — Тася поворачивается ко мне.

— Немного, — отвечаю сестре.

— Я увидел, как ты потеряла куртку, когда бежала со всех ног. Поднял и решил вернуть. Отнёс на работу, но твоя сменщица сказала, чтобы я лично отдал тебе. Это она дала мне адрес.

Вот же Люба! Зачем вообще давать незнакомцу адрес. А что, если он маньяк?

— Ты и правда вчера пришла без куртки, — подтверждает сестра. — Я хотела спросить, но забыла.

Глеб протягивает мне куртку. Я собираюсь взять, но Тася опережает меня. Хватает и говорит:

— Пойду отнесу в квартиру.

Глеб провожает её взглядом, и, когда она скрывается в подъезде, переводит взгляд на меня.

— Вы… — собирается он спросить, но замолкает.

— Да, близняшки. Если она смоет макияж, нас не отличить.

— Это здорово. Я всегда мечтал о брате или сестре, но так получилось, что я рос один в семье.

Я не знаю, что сказать. Слов нет.

— Классный свитер, — говорит он. — Мне нравится зелёный цвет.

— И мне, — тихо говорю я.

И где Тася заблудилась? Чувствую себя максимально неловко.

— Если нравится зелёный, почему ты во всём чёрном? — спрашиваю я.

— Потому что я демон, — непринуждённо отвечает он с лёгкой усмешкой. — Шучу, — добавляет. — Это мой стиль.

Ну и шуточки у него. Мурашки по коже.

Дверь открывается, выходит Тася.

— Теперь можем идти, — говорит она звонким голосом. — Ты мне кого-то напоминаешь, — смотрит она на Глеба. — Нет. Ты не можешь быть им, слишком молод.

Я понимаю, о ком она. А вот Глеб смотрит то на меня, то на Тасю непонимающим взглядом.

— Мне пора. Не буду вас отвлекать, — говорит Глеб и поворачивается, чтобы уйти, но Тася останавливает его.

— Если ты не занят, можешь пройтись с нами по магазинам? Заодно и познакомимся поближе. А ещё поможешь выбрать одежду для сестры.

— Тася, — шепчу я и хватаю её за запястье.

Глеб поднимает руку и смотрит на часы.

— Я сейчас свободен, так что могу составить компанию.

— Вот и отлично, — улыбается Тася. — Сначала шопинг, а потом перекусим.

Мы выходим на Малогвардейскую улицу и идём к магазину «Минимал». Он находится совсем рядом, да и одежда там удивляет своим качеством. Особенно — ценой. Я постоянно там покупаю. А вот Тася не любительница таких, по её словам, «захолустных магазинчиков». Она привыкла одеваться в «Мюнхене», но это далеко от нас.

Мы останавливаемся на светофоре. Загорается зелёный. Мы с сестрой идём первыми, Глеб — позади. Доходим до середины дороги, и я слышу визг. Поворачиваю голову влево. На нас несётся красная иномарка, петляя по дороге.

Тася толкает меня в грудь. Я падаю на асфальт и вижу, как её тело подбрасывает от удара. Она перелетает через машину и падает в трёх метрах от меня.

— Тася! — кричу я.

Вскакиваю, подбегаю к ней и падаю на колени. Обхватываю её голову руками. Ладонь тут же мокнет в крови.

— Я уже позвонил в скорую, — говорит Глеб, склоняясь над Тасей. — Они уже едут.

Сестра открывает глаза.

— Я смогла тебя защитить, — хрипит она.

— С тобой всё будет хорошо, — быстро говорю я, а слёзы капают ей на щёку.

Глеб снимает с себя куртку, сворачивает её и подкладывает под голову Таси, бережно опуская затылок. А я сижу на коленях и смотрю на свои окровавленные руки. Я словно впала в ступор, пока не раздался звук сирены скорой помощи.

Машина тормозит, и из неё выбегают двое медиков и врач. Подбегают к сестре. Глеб помогает мне подняться, но я сопротивляюсь. Хочу быть рядом с сестрой и совершенно не понимаю, что мешаю медикам.

Они о чём-то переговариваются. Я слышу, но не понимаю их слов.

Водитель скорой возится с каталкой. И когда она готова, вместе с врачом осторожно поднимают Тасю, после чего закатывают в скорую.

— Я с вами, — вырываюсь я из рук Глеба.

— Кем вы приходитесь пострадавшей? — спрашивает одна из медсестёр.

— Сестра, — выкрикиваю я.

— В машине нет места, — говорит врач, на секунду отвлекаясь на меня.

— Поезжайте в городскую клиническую больницу номер 1 по улице Полевой, — говорит мне медсестра и скрывается в кабине скорой помощи.

Я достаю из кармана телефон. Экран тут же пачкается кровью. Руки трясутся, и я никак не могу вызвать такси.

— Перестань, я сам, — говорит Глеб.

Машины сигналят нам, потому что мы стоим посреди дороги. Им плевать, что сбили человека. У них свои дела.

Глеб прижимает меня к себе и отводит на тротуар. Я продолжаю смотреть на экран телефона. В голове только одно желание — чтобы сестра выжила. Об этом я молю Бога.

Такси приезжает через пару минут, останавливается чуть дальше. Мы садимся в машину и едем в больницу.

Приезжаем, и я выбегаю. Бегу к стойке. Пожилая медсестра в больших очках спрашивает:

— Вы сестра пострадавшей?

Наверное, её предупредили, что я приеду.

— Да. Где она?

— В операционной.

Я бегу по коридору, будто за мной гонится стая собак. Белые стены сливаются в одну полосу. В груди всё сжато, каждый вдох царапает горло. Наконец впереди тяжёлые двери с табличкой: «Операционная».

Прижимаю ладонь к холодной двери. Хочется кричать, умолять впустить меня, но вместо этого я шепчу:

— Держись. Только не умирай.

Позади раздаются шаги. Глеб подходит и останавливается в метре от меня. Я не в силах больше сдерживать эту боль, поворачиваюсь и делаю шаг. Прижимаюсь к нему и плачу в рубашку. Он обнимает меня.

— Она выживет, — шепчет мне на ухо. — Всё будет хорошо.

Я стою так несколько минут. Потом подхожу к стене, прижимаюсь к ней спиной и сползаю на пол. Обхватываю колени руками и прижимаю к ним голову.

Время тянется, как расплавленная резина. Я молюсь всё это время и прошу не забирать у меня сестру.

Двери открываются, и выходит хирург. Я быстро встаю и подхожу к нему. Он снимает маску и опускает взгляд.

— Мы сделали всё, что могли, — тихо говорит он. — Она впала в кому. Готовьтесь к худшему.

Я не верю его словам. Качаю головой, а слёзы с новой силой начинают течь из глаз.

— Мы сейчас поместим её в палату интенсивной терапии. Позже вы сможете её навестить, а пока вам необходимо заполнить всю необходимую информацию о пациентке.

Я иду по коридору. Глеб рядом. Ноги ватные, и кажется, что я вот-вот упаду. В голове один туман.

Сообщаю необходимую информацию о сестре, будто я робот. Отвечаю машинально, а сама думаю о Тасе. Хирург сказал, чтобы я готовилась к худшему, значит, шансов у неё почти нет. Но как же я без неё?

Ко мне подходит медсестра и говорит, что я могу увидеть сестру. Я иду за ней, а Глеб остаётся. Палата интенсивной терапии находится рядом с операционной. Медсестра открывает дверь, и я вхожу. Останавливаюсь. Ноги дрожат, как и всё тело. Делаю шаг, ещё один. Сердце обливается кровью.

Я беру ладонь сестры и прижимаю к своей щеке.

— Умоляю тебя, только выживи, — шепчу я. — Я хочу снова увидеть твою улыбку. Обещаю, больше не буду на тебя ругаться. Занимайся чем хочешь, но только будь рядом.

Стоя рядом с сестрой, считаю себя эгоисткой. Прошу её выжить, хотя сама сдалась и приняла болезнь.

Хватаюсь за голову, зажмуриваю глаза. Снова этот приступ. Такое ощущение, будто мозг протыкают раскалённой иглой.

Дверь открывается, и входит Глеб. Головная боль тут же проходит. Он подходит ко мне и смотрит на Тасю.

— Через две минуты она умрёт, — отстранённо говорит он.

— Что ты несёшь? — хватаю его за запястье. — Она выживет! Ты сам мне это твердил.

— Я лгал, — отвечает он. — Она не умерла сразу только потому, что я не позволил.

— Сумасшедший, — смотрю на него, и внутри закипает злость.

— Тогда подожди, и ты сама убедишься в моих словах.

Не могу сдержать себя. Замахиваюсь и бью его по щеке.

— Убирайся! — кричу я.

В палату входит врач.

— Посторонним нельзя, — говорит он Глебу.

— Уже ухожу. — Он задерживает взгляд на мне и выходит.

— Придурок, — шепчу я. — С тобой всё будет хорошо. Ты поправишься.

Я сажусь на стул. Прижимаю ладони к груди, поднимаю голову к потолку и начинаю молиться.

Раздаётся резкий, пронзительный звук. Я поворачиваю голову и вижу на экране прямую полосу. Не знаю, что она означает, но этот звук…

В палату вбегают врачи, медсёстры. Одна из них выводит меня, а я пытаюсь задержаться. Остаться с сестрой.

— Ждите снаружи, — кричит медсестра и выталкивает меня за дверь.

Я пытаюсь открыть дверь. Стучу, царапаю и молю, чтобы меня впустили. Из-за слёз всё кажется таким размытым.

Дверь наконец открывается. Я смотрю на сестру и вижу, как её лицо накрывают простыней.

— Мы сделали всё, что в наших силах, — тихо говорит врач. — Примите наши соболезнования.

Я будто не слышу его слов. Подхожу к сестре и открываю её лицо.

— Нет. — Мотаю головой. — Как же я? Открой глаза. Посмотри на меня.

Медперсонал выходит, не желая смотреть на мою боль. Никому из них не хотелось бы оказаться на моём месте. Потерять самого дорогого и близкого человека.

— Теперь ты мне веришь? — раздаётся голос Глеба позади.

Я поворачиваюсь. Бросаюсь к нему и хватаю за руку.

— Спаси её! Если можешь, спаси! — рыдаю. — Я сделаю всё, что скажешь…

— Тогда я спрошу ещё раз. Ты станешь моей невестой? — Он смотрит на меня, и я вижу пламя в его глазах.