Созвездие пера

Созвездие пера

© Издательство «Четыре», 2026

Наталья Бабочкина

Родилась в городе Грозном, живёт в Москве. По образованию журналист, литературный редактор. Член СП Москвы, литературного клуба «Творчество и потенциал», Межрегиональной просветительской организации «Объединение православных учёных». Соавтор монографии «Милая сердцу Малеевка». Эта и несколько поэтических книг представлены на «Литрес». Стихи размещает на портале «Стихи. ру». Отмечена многочисленными наградами: орденом «Литературное единство», почётными знаками «Золотое перо русской литературы» и «Литературный Феникс», «Искусство слова», «Восходящее слово», у неё I степень в номинации «Голос Родины» литературной премии «Человек слова» (2024), Гран-при номинации «О Родине слагаю строки» (2024), Поэт года конкурса «Живое перо поэзии», Золотое перо (2024).

Будущее любит

По дорогам люди грустные идут…Будущее любит, когда его ждут,торопя удачи, встречи невзначай.…Завари горячий, мной любимый чай.Разве это малость – верить и любить?Много ли осталось? Нам не изменитьнаших дней теченье, судеб колдовство,светлых душ свеченье, нежных душ родство…А покуда стынет чай, налитый всклень,сбереги святыней этот зимний день…Солнышком на блюде снега озорство…Будущее любит, когда ждут его…

В центре своей жизни

Непредсказуемо капризныи околдованы мечтой,живите в центре своей жизни,не на обочине чужой.Зачем чужие вам заметки?Пишите сами свой роман.Зачем чужие вам объедки?Свой заведите дастархан.Тот, кто всегда вперёд шагает,преодолеть готов подъём…Пускай другие наблюдают,как вам живётся день за днём.Чтоб стать судьбы своей героем,ищите пару вам под стать……Сумейте жизнь свою построить,а не чужую наблюдать…

Две дороги

Страхи оставляя на пороге,в путь выходим на рассвете дня…Есть на белом свете две дороги –лёгкая и та, что для меня.Я дороги лёгкой не искала,ту, что выпадает, не кляня.Даже продираясь вверх по скалам,верила – надежда как броня.В кровь сдирая руки, продвигалась,ветер, с ног сбивающий, коря.Но назавтра снова зажигаласьбудущего яркая заря.Так и шла я, преодолеваягорести забот, печалей груз.По судьбе брела я, невзираяна заботы. Знала – разберусь.Потому и не страшат тревоги.То, что миновало, как броня.Знаю, есть на свете две дороги –лёгкая и та, что для меня…

Про мысль

Из тонкого прутика ствол начинается,и в рослое дерево он превращается.А каменной башни кирпичная кладкадаёт основанье. Такая повадка.Один только шаг – путешествий начало.На тысячи вёрст уведёт от причала.С одной только фразы роман приключится,где всё, что задумано, точно случится.Нам кажется, мысль – это попросту малость…А сколько поступков с неё начиналось!..

Годы, месяцы, минуты

У каждого из нас своя история,которая ведёт через года́.…Бывают годы, вычеркнуть которыеиз памяти хотим мы навсегда…То ли обиды гложут невозможные,то ли от горя душу не укрыть…Порой бывают месяцы тревожные,которые так хочется забыть.Но всё пройдёт, и радостью осветитсяжелание дышать, творить и жить…А есть минуты… Годы ты и месяцыготов отдать, чтоб только повторить…

Жизнь удалась…

С годами вырастаем мы из детства,чтоб вспоминать его потом не раз……Жизнь удалась, коль можешь оперетьсяхоть на кого-то в самый трудный час…Порою наше горе не измерить.Но осуждать другого не спеши……Жизнь удалась, коль есть кому доверитьтревоги сердца и печаль души…Окинем же любимых нежным взглядом,сумеем разглядеть в других врага……Жизнь удалась, когда с тобою рядомвсё время тот, кому ты дорога́…

Не бойся

Душа сомнением мучится.Ей надо что-то особое…Не бойся, что не получится.Страшись, что ты не попробуешь…Надежда верою вспенится.Жизнь встрепенётся и тронется.Не бойся, что всё изменится.Страшись, если не исполнится…

Как странно мы живём…

А годы пролетают день за днём,отсчитывая годы за спиною…О, как же странно мы порой живём,тем дорожа, что ничего не сто́ит!То покупаем, что нам ни к чему,гроши последние на раз потратив,чтоб удивить тех, кто не по умуи по судьбе, – встречает нас по платью.Жаль, честность называется старьём,порядочность осмыслив как пустое……О, как же странно мы порой живём,тем дорожа, что ничего не сто́ит!

Дорожите настоящим

Да, нелёгок жизни путь.Понимаем мы всё чаще,ничего нельзя вернуть.Дорожите настоящим –этим взглядом, этим днём,этой робкою улыбкой –всем, что радует нас в нём,эфемерным, часто зыбким,этим ласковым лучоми дождём, бредя по лужам…Настроенье ни при чём.Нам сегодня очень нужновсё, что выпало, до днавыпить, чтоб не пропадало…Настоящего стенаот тревог чтоб защищала,чтоб навек исчезла грусть,улыбались чтоб почаще…Ничего нельзя вернуть.Дорожите настоящим…

Так просто

Пусть счастьем души светятся!Что понапрасну маяться?Так просто исповедаться!Так нелегко раскаяться…Проступки перечислены,всё сказано, что сделано.А искренне, неискренне,про то не всем и ведомо.Себе хитрить не сможете.Не утаите истину.Раскаяньем поможете,и только им единственным…Всё душами отметится,всё сердцем вспоминается…Как просто исповедаться!Как нелегко раскаяться…

Так хочется

Так хочется, чтоб мы прожили всластьпод патронажем счастья и любви!Я плакала, когда я родилась,но радовались близкие мои!..Так много в жизни ожидает нас,что кажется порой – не хватит сил……Стараюсь так прожить, чтоб в смертный чася улыбнулась, – кто-то загрустил…

Между двумя краями

Порой в беде мы виноваты сами.Гигантский спуск ведёт нас на подъём.Вся наша жизнь между двумя краями,что мы с тобой добром и злом зовём.То штиль, а то безумное цунами.Но синусоида возносит ввысь…Вся наша жизнь между двумя краями,между добром и злом… Не ошибись!

О нашем времени

Нам не хватает времени понять,как все свои желания исполнить…Мы временем не можем управлять,но мы решаем, чем его наполнить…Своими увлеченьями, трудомиль творчеством… вы сами выбирайте.Не тратьте зря, а делом наполняйте,и станете счастливыми потом.Ведь время тает дымом из трубы,уносит всё, что сделать не успели.Опять метут назойливо метелии засыпают путь твоей судьбы…Стремись свои мечты осуществлять!Пусть вновь рассвет сменяет зимний полдень…Мы временем не можем управлять,но мы решаем, чем его наполнить…

Яна Блистер

Родилась в ажурном Ногинске (деревянные дома тех лет гордились уникальными резными наличниками на окнах), жила на берегу петляющей реки Клязьмы и с детства впитала запах луговых трав и волшебство туманного утра. Творческая натура проявилась ещё в школе. Сочинения на тему «Что хотел передать автор этой картины» учительница хвалила и зачитывала вслух.

Первая книга была издана Международным Союзом русскоязычных писателей в изд-ве «Четыре». Печаталась в таких изданиях, как «Художественное слово», «Литературный ковчег», на информационной платформе «Литературная Беседка».

Обожает Москву златоглавую с её роскошными парками и тенистыми скверами. Гуляя по кривым московским улочкам, часто вдохновляется атмосферой скрытых от шумных проспектов двориков и колоритными обитателями оных.

Виноватая мультиварка

Эта история случилась из-за мультиварки. Вернее, не так: если бы не мультиварка, причём не какаято конкретная, а никакая, чисто гипотетическая мультиварка, то ничего этого не случилось бы.

Итак, с недавнего времени я подрабатываю ремонтом всего, что требует починки в нашем районном магазине электроники и бытовой техники. Это только подработка: вообще-то, я студент, учусь в МИРЭА, но поскольку я из провинции, а в общаге жить не хочу, приходится крутиться. Я и работы ребятам в институте пишу: рефераты, преддипломные, дипломные; хорошо хоть квартиру снимаю у знакомых.

Так вот, мой сосед по рекреации загорелся желанием обладать мультиваркой. Надо, конечно, упомянуть, что он хоть и профессор, и гонорары за лекции в разных институтах получает нехилые, разбрасываться деньгами никогда не торопится. А поскольку я подрабатываю в магазине электроники, и неважно, что просто на пару часов в день после лекций приезжаю, но технику чиню на совесть, то советы даю дельные. Ещё в детстве я легко чинил технику, поэтому и технический вуз выбрал.

Итак, мой сосед почти месяц терзал меня по поводу мультиварок. Мультиварки вообще не ломаются – по крайней мере, мне об этом ничего не известно; другое дело хлебопечки – их через день сдают. А когда лимит по сданным товарам превышен или близок к этому, директор даёт негласное распоряжение любыми способами не принимать. И для этого в магазине есть сотрудница, кажется, из бухгалтерии. Не знаю, как её имя, но в магазине все звали её Чудовище. И внешний вид её был соответствующий. Тощая, вечно в чёрном, вся в пирсинге: нос, губа, уши… бр-р-р… и волосы – жуть: половина головы побрита налысо, а вторая – это иссиня-чёрные патлы, прям как воронье крыло. Зато стоило ей поговорить с покупателем – и всё, человек сгребал своё добро и отбывал восвояси. У неё всегда это получается. Наверное, талант какойто особый. По крайней мере, шеф ценит её исключительно: самые большие премии – только ей. Подруг у неё, конечно же, нет.

История, которую я хочу сейчас рассказать, случилась примерно за месяц до новогодней истерии. В магазин я приезжал каждый день, но после трёх часов – работал на полставки: починка, дело такое, можно и не торопиться. В этот день, как только приехал, я сразу пошёл в отдел кофеварок и остановился возле одной интересной кофемашины. Я очень надеялся, что шеф расщедрится на хорошие премиальные или ещё каким-нибудь волшебным образом разбогатею, но обязательно получу кофемашину на этот Новый год. Когда автоматические двери магазина раскрылись, я стоял к ним полубоком и поэтому заметил своего соседа боковым зрением почти сразу. Он был не похож на себя: всегда аккуратный и улыбающийся, сейчас был растрёпан и выглядел виноватым. А это плохо: все, кто приходит сдавать товар, выглядят виновато. Не успел я это подумать, как услышал зычное:

– Чудовище! Ну где же её носит?!

Это был голос синеволосой полной дамы, которая стояла в отделе возврата.

Я вжал голову в плечи. Мне очень нравился мой сосед, и это я ему откровенно советовал купить эту мультиварку. Я не мог поверить, что мультиварка могла сломаться. Стал разглядывать коробку, которую принёс сосед, и увидел, что это хлебопечь. Я впал в ступор: «Почему? Почему хлебопечь, когда мы месяц говорили о мультиварке?.. И когда он только успел…» Хотя да, я вспомнил, что пару дней мы не виделись.

Меня замкнуло. Я стоял и не мог пошевелиться. И как в замедленном кино смотрел, как мимо меня, важно вышагивая, прошествовала Чудовище, как подошла к столу и как мой сосед понурил голову, сжался, покраснел. Стал вытирать рукавом пот со лба. А в завершение всего неловко обхватил свою коробку, чуть не уронив, еле засунул в пакет и вышел из магазина. Я чувствовал себя совершенно раздавленным. Чудовище развернулась и направилась обратно к дверям служебного помещения. В тот момент меня аж затрясло от ненависти. Я хотел сказать ей что-нибудь гадкое, но забыл, что держал в руках чашечку от кофемашины. И в этот миг чашечка выскользнула у меня из рук… Я хотел было её поймать, но она подкинулась выше и дальше, а проходящая мимо Чудовище машинально, совершенно не специально, поймала её и вложила мне в руки, лишь искоса на меня глянув. Мне вдруг стало совершенно не по себе, я готов был провалиться сквозь землю…

Я решил серьёзно поговорить с ней во что бы то ни стало. Я понимал, что для магазина так надо, что я тоже получаю премиальные, когда проданный товар обратно не возвращается, но… Это был тот случай, когда я чувствовал себя ответственным за агрегат, купленный моим соседом, пусть даже это хлебопечь.

Тем же вечером, убедившись, что Чудовище ещё на работе, я вышел через служебный вход и стал ждать её. Я простоял около часа и изрядно продрог. Уже даже начал думать, что она ушла через главный вход, когда она наконец-то показалась. Подождав немного, я направился за ней, соблюдая приличный интервал, но и не теряя её из вида. Вскоре она свернула в плохо освещаемую подворотню. Это улучшило мне настроение. Однако там дорога вела под уклон, и Чудовище, несмотря на то что шла довольно вальяжно, всё же значительно ускорилась. Мне пришлось тоже. При этом я хотел остаться незамеченным. Вскоре она повернула за угол, и я был вынужден притормозить. Решив аккуратно подсмотреть из-за угла, я выглянул и… оторопел. Она сидела на корточках и что-то разламывала в маленькие мисочки, стоявшие на каменном отводе возле стены дома, а из небольшого подвального окошка уже вылезали и неловко спрыгивали на асфальт маленькие котята. Спрыгивали и бежали к таким же маленьким своим мисочкам. Она кормила котят! Какое же она после этого Чудовище?

Я опешил. У меня второй раз за день порвало шаблон. Такого просто не может быть! Это же ведь уродское Чудовище, она априори не может иметь ничего общего с котятами. Ещё немного постояв за углом, я, понурив голову, побрёл домой. Единственное, что я сейчас понимал, – это то, что я не должен встречаться с соседом, потому что после всего этого я просто не мог спокойно посмотреть ему в глаза. Поэтому на следующий день я поехал в институт на час раньше обычного. Оказалось, что в это время там собираются так называемые должники, у которых полно «хвостов», так что я ещё и халтурки на месяц вперёд себе нагрёб, и ещё до конца первой пары продал два реферата. То ли от недосыпа, то ли от мрачного настроения, но работы получились ёмкими и в то же время объёмными по содержанию, так что к концу занятий у меня появилось ещё пять заказчиков. Это меня очень устраивало, так как ни о неожиданно добром поведении Чудовища, ни о своём соседе думать мне решительно не хотелось. Так что, приехав на работу и выяснив, что на ремонт сегодня только две позиции, волевым решением я отложил ремонт на потом и занялся институтской коммерческой писаниной. В таком ключе я прожил примерно полторы недели. О том, чтобы поговорить с Чудовищем, уже и речи не могло быть, и с соседом видеться не хотелось. За эти полторы недели я понял, что мои тексты популярны, и поднял расценки. И на кофемашину я накопил даже раньше, чем ожидал.

А потом совершенно случайно произошло вот что! Как-то вечером я пошёл в столовую на работе купить очередную убойную кружку кофе и повстречал там её, в смысле, Чудовище. Она сидела за столом и аккуратно вилкой разламывала котлету. Рядом стоял одноразовый пластиковый контейнер. Среди нас многие недоеденный обед забирали с собой. Кто-то на рабочем месте доесть – это, конечно, «белая кость», ну, те, кто не в зале работает, а некоторые и домой берут. Уж очень вкусно стряпает девчонка-повар. Я тоже иногда домой то котлетки, то салатец какой-нибудь прихватываю. Ну так вот, сидит Чудовище и котлетку ломает, котяткам своим, наверное. И тут у меня такая заноза вдруг поперёк горла встряла, что я не выдержал и подошёл.

– Ну что, Чудовище, как дела? – а сам сел напротив и кофе специально так громко хлебаю.

– Нормально. А у тебя как? – отвечает она, а в глазах искорки огненные.

– У меня? Просто отлично! – я сделал ещё пару шумных глотков, глядя ей прямо в глаза. – Может, в киношку вечером… того… – И уставился на неё немигающим взглядом. Осознавая, что для меня это оказалось совершенно неожиданно, удивляясь, как это у меня могло вырваться, – я ведь и в мыслях не желал ничего подобного, более того, я не мог себе представить чего-то такого. В общем, пялился на неё самым бессовестным образом, сам поражаясь своей выходке.

– Хорошо. – Она спокойно закрыла контейнер с котлетками, поднялась из-за стола, посмотрев на меня исподлобья. – Встречаемся у выхода в десять десять.

Развернулась и пошла. Лишь около двери остановилась, едва обернувшись, искоса взглянула на меня и вышла в коридор.

Мгновенья, за которое она лишь краем глаза глянула на меня, хватило, чтобы у меня внутри что-то перевернулось. «А она, вообще-то, совсем даже не уродина», – подумал я. Подумал и сам удивился. Что это такое со мной происходит? Неужели я забыл про профессорскую хлебопечь? А как же стойкая ненависть? Гулким эхом в голове отзывалась пустота. В душе я не смог найти ничего против вечернего мероприятия. «Ну, раз сказал А, надо быть последовательным». улыбнувшись своим размышлениям, я поставил опустевшую кружку в посудомойку и побрёл в свой закуток. Мне сегодня надо ещё три единицы доделать.

Я закрыл мастерскую (это я сейчас так пафосно назвал те девять квадратов без окон, под потолок заваленные техникой на разной стадии разборки, где некоторые экземпляры уже давно просто источники деталей) на десять минут раньше и, убрав ключ, пошёл к боковой лестнице служебного входа, по пути просматривая репертуар.

На подоконниках лестничных проёмов стояли цветы в горшках, и сейчас, в задумчивости, что «надо бы, конечно, какой-то цветочек, что ли», мой взгляд остановился на сиреневом цветке на длинной тонкой ножке. Без доли сомнения я запихнул его за пазуху. Керамический горшочек тут же захолодил мне живот. А я, на автомате взглянув на часы, решил, что вполне успею купить шоколадку.

У выхода, где договорились встретиться, я специально встал лицом к городу, облокотившись на парапет. Чтобы, если вдруг передумает, она могла бы спокойно пройти мимо, я бы только спину её увидел, и то не сразу. Многие уже ушли, кто-то оборачивался и махал мне. И вот стоял я, стоял, уже даже локти затекли. Лишь на мгновенье обернулся к двери, и тут, как нарочно, как раз выходит она. Мы встретились взглядами.

И закрутилось: киношки-кафешки, совместный кофе на работе в пять, провожалки-обнимашки. Оказалось, что у неё чудесное чувство юмора. И я всё больше замечал, что становлюсь причиной огненнозолотых искорок в её глазах. Узнал, что её настоящее имя Изольда, и оно ей не нравится. Что она давно привыкла к своему прозвищу. И что она детдомовская. А меня в магазине теперь называют Чудик.

И на новогодней вечеринке мы, уже не стесняясь, были вместе. Шеф даже пошутил: если я дружу с Чудовищем, это не значит, что и премиальные мне повысят. Ха-ха, очень смешно.

Деньги, кстати, теперь текли ко мне рекой, очередь на курсовые и преддипломные пришлось вести письменно, а на дипломные проекты вообще цены до небес задрал: зато и писал не под копирку, каждая – эксклюзив.

Поговорить с соседом так и не удалось: всё не получалось встретиться. Вот перед вечеринкой сбегал домой под предлогом переодеться, поставил ему мультиварку под дверь, позвонил и спустился на пролёт ниже. Подождал, пока дверь открылась, услышал восторженные восклицания и побежал в магазин. Настроение в этот день у меня зашкаливало от непонятной светлой радости: так и расцеловал бы каждого встречного. Наверное, новое прозвище подействовало.

И как-то получилось, что после вечеринки мы пошли к ней. Несмотря на хорошую зарплату и повышенные премиальные, дома у неё, как в старом анекдоте про музей, – «чистенько, но бедненько». Даже новогодней ёлочки нет. Только цветок, который я подарил ей в первый вечер, одиноко торчал на подоконнике. Он ожил и хорошо цвёл. Оказалось, это орхидея. Ещё оказалось, что все деньги она переводит на счёт своего детдома – говорит, что ей много и не надо.

– А ёлки-то почему нет? – спросил я, выкладывая из рюкзака вкусности.

– Я же Чудовище, ты забыл? Чудовищам не полагается. – Она попыталась улыбнуться, но тон, которым она это произнесла, был таким, как будто… Как будто она хотела пошутить, но у неё не получилось. И глаза совсем без искорок. Мне вдруг стало её очень жалко, как собачку под дождём. Я подошёл к ней и обнял за плечи. От неё вкусно пахло мандаринками. И я сказал ей об этом. Она посмотрела на меня и улыбнулась.

– А почему ты Чудовище? – я заглянул ей в глаза. – Я считаю, что ты очень симпатичная, особенно глаза. – Я хотел прижать её к себе покрепче. Но она отстранилась, нахмурилась и очень серьёзно сказала:

– Пожалуй, это даже хорошо, что ты спросил, потому что я тоже считаю тебя симпатичным. И пока никуда не зашло, в общем, вот… – Она отступила в тёмный коридор (мы были на кухне). Делая шаг за шагом, дальше и дальше. Из темноты были смутно видны её очертания, одежда чёрная, волосы чёрные, только глаза сверкали, но уж прямо жутковато. И стала медленно стягивать толстовку.

Она и вправду была чудовище: сероватая кожа обтягивала костистый остов, за спиной я разглядел кожистые крылья. Похоже, в темноте она могла преображаться, даже лицо её изменилось, всё вытянулось, щёки ввалились. Только глаза остались прежними, с огненно-золотистыми искорками. Я боялся оторвать взгляд от её глаз. Она сняла джинсы, и я увидел длинный кожистый хвост, оканчивающийся острым шипом. Она щёлкнула хвостом, и я невольно перевёл взгляд. Я почувствовал, как моё лицо невольно свела судорога ужаса.

В ту же секунду она стала прежней, обыкновенной девушкой. Стояла там, в коридоре, совершенно голая и прекрасная. Смотрела на меня осуждающе, исподлобья. А я смотрю на неё, часто моргаю и не могу произнести ни слова. Я был обескуражен. Она и впрямь чудовище.

– Уходи, – очень тихо произнесла она, собрала разбросанные вещи с пола и удалилась в комнату, не включая там свет.

Стало очень тихо. Я стоял посреди кухни и не знал, что мне делать. На душе стало паршиво.

– У-хо-ди, – повторила она из темноты.

Я послушно поплёлся к выходу. Я не знал, почему так получилось: я ведь действительно считаю её симпатичной. Как так получилось, что я испугался?

Я вышел в рекреацию, прикрыл за собой входную дверь, щелчка замка не услышал. Постоял немного, шагов за дверью я тоже не услышал. И поплёлся вниз по лестнице, пешком, как во сне.

Выйдя на улицу, я медленно обернулся и посмотрел на её окна. На кухне по-прежнему горел свет, остальные окна были тёмные. Но нутром я чувствовал, что она сидит на подоконнике и смотрит на меня. И мне в голову вдруг пришла идея, правда, я не знал, получится ли у меня.

На улице было довольно скользко. Я торопился как мог, как будто моя жизнь зависела от каждой минутки. Я аккуратно пошёл к тому месту и тихонько позвал.

Бинго! У меня получилось!

Когда я подошёл к её двери, моё сердце бешено стучало, будто, если я задержусь у входа, оно само без меня пойдёт дальше. Дверь, на моё счастье, оказалась открыта. Я аккуратно вошёл, закрыл за собой на замок и защёлку, снял ботинки и прошёл на кухню. Открыл посудный шкаф и достал самое красивое блюдце. В шкафу вся посуда была разной: чашки, тарелки, блюдца – и все из разных сервизов. Но все по-своему красивы. Я поставил его на пол, метнулся к холодильнику и налил молока до самых краёв. И только после этого аккуратно достал из-за пазухи трёх упитанных котят. Они стали мяукать, и я подтолкнул их к блюдцу. И только после этого посмотрел в коридор. Она стояла в дверях.

Мы болтали почти всю ночь; котята, наевшись, устроились на моей толстовке. Из её окна открывался великолепный вид на город.

Я любовался им и не заметил, как начало светать. Она сладко спала на моём плече. Мне нравилось слушать её мерное дыхание и ощущать её рядом. Я повернул голову, чтобы поцеловать её в макушку, и в очередной раз обомлел. Золотистые локоны обрамляли нежное личико. Нежно-розовые щёки оживляли её белоснежную кожу. И ресницы! Длинные белые ресницы украшали подрагивающие во сне веки.

«Вот тебе и чудовище». улыбнувшись, я поправил одеяло, а заодно удостоверился, что её прекрасные белые крылья покрыты великолепными шелковистыми перьями.

Мария Виниченко

Поэтесса, член Российского союза писателей. Родилась и живёт в городе Ставрополе. Первое стихотворение написала ещё в 4-м классе и посвятила цветущему каштану. Но несмотря на столь ранний первый опыт, началом своего творческого пути считает двенадцатилетний возраст – время, с которого по-настоящему началась её жизнь в поэтическом творчестве. Есть даже точная дата этого события – 23 ноября 2007 года – именно с этого дня началось её увлекательное путешествие по волшебному миру поэзии, которое продолжается и по сей день. Сейчас особое место в творчестве Марии принадлежит философской лирике, основные мотивы которой – вечные вопросы о смысле жизни, поиске своего места в мире и сущности человеческих взаимоотношений.

Мой Иордан

Мой недописанный роман,Мной недосказанная нежность,Рассветный над рекой туман,Сентябрьского неба снежность.Ты не позволишь мне упастьВо тьму из страха одиночества,Моё заклятье и моя напасть,Любви несбывшееся пророчество.Ты – монолит моих молитв,Души моей не сдашь на растерзанье.Моя победа в сотнях тысяч битв,Моё смиренье и моё раскаянье.Моя любовь. Мой Иордан,Ты знаешь страхи и желанья,И сердце излечив от ран,Стираешь памяти страданья.Ты – мой единственный причал,Тот, что я помню наизусть.Пусть ты меня не повстречал –Я на пути твоём найдусь.Февраль 2026 г.