История Феодоровского Городецкого монастыря

В Городце и до сих пор осталось название верхней слободы – «Полонка». Слово это историческое, так как произошло от слова – полонить, т. е. пленить. Полон – значит плен. Пленных же, всех взятых во время походов, тогдашние князья селили на верхней, по течению Волги, площади, нынешней слободы – Полянки.

В конце XII столетия после Мстислава город был отдан в управление посадским, назначаемым великим князем Владимирским Всеволодом Юрьевичем.

Все это время в течение первых лет обитель и внешне, и внутренне процветала, ибо тогда князья заботились о своих обителях паче глаза своего и не могли не одарить обитель, после удачных походов. При посадниках Городцу, с великой честью, пришлось выдержать чуть не врасплох захватившее его нападение болгар, которые не могли забыть свое поражение, нанесенное им князем Мстиславом и, когда его уже не было, из чувства мести решились отплатить той же монетой.

Это было в 1183 году. Собравшись большой силой, Камские болгары вторглись в приволжскую область, направляя свой путь на Городец. Тем стремительнее было их движение, что они рассчитывали поскорей освободить из плена своих братьев и друзей, жен и детей, полоненных Мстиславом в 1172 году. Но, к счастью жителей Городца, план их не удался. Под защитой несокрушимой твердыни – вала, Городец мужественно выдержал отчаянный натиск неприятельских сил. Отчаянная борьба продолжалась долгое время, но все-таки, в конце концов, болгары не выдержали и удалились вспять, изливая свою варварскую досаду и месть на беззащитные поселения, встречавшиеся на их пути, устроенные первыми князьями Городецкого княжества.

По поводу этого вторжения русская летопись того времени, говорит: «болгары премного пакости сотвориша, около Городца».

Бесчеловечное торжество истребительного опустошения окрестностей Радилова болгарам не пришлось долго праздновать. Обычай тех веков требовал своего мщения, и оно вскоре последовало. Не прошло и трех лет, как княживший в то время во Владимире великий князь снарядил поход на болгар, пригласив к участию и городчан. Конечно, последние с радостью согласились, имея в виду отомстить за истребление их сел и в 1186 году напали на язычников. Поход этот был очень удачен для русских дружин, так как поражаемые всюду болгары частью были пленены, частью поражены и частью спаслись бегством, укрывшись в своих непроходимых лесах. Городчане, по старому обычаю, и в этот раз получили на свою долю немало пленных.

Последние, попадая в Городец, учились русскому языку, свыкались с русскими обычаями, нравами и жизнью и благодаря неукоснительному наблюдению Городецкой обители, принимали христианство. Благодаря этому они постепенно делались совершенно русскими, ни в чем не отступая от них, и содействовали дальнейшему развитию и благосостоянию этого удельного княжества.

Почти 30 лет прошло после этого последнего решительного удара, нанесенного болгарам, в полном спокойствии и мире. Поставленные от великого князя Владимирского посадники мудро заботились о соединении разноплеменных людей, вошедших в состав жителей Городца, в один целый русский народ, в одно русское поселение. И их труды в этом направлении, как уже сказано, не остались безуспешными, так как, подчиняясь благотворному влиянию своих управителей, все пленные не только в скором времени оставляли свои обычаи, но даже и привязывались к своей новой родине, а, получив святое крещение, делались как бы естественными патриотами своего княжества.

Но, несмотря на то, что Городец в первые времена своего существования достиг наивысшего благополучия, он все-таки, волею исторических судеб, потерял свое официальное значение и уже не мог более вернуть утраченное им былое могущество. Случилось это позднее.

Мы теперь коснемся времени, когда и Городец, и обитель имели очень важное значение, в особенности благодаря князю Георгию, соименнику основателю Городца Радилова и, в свою очередь, основателю столицы Поволжья – славного Нижнего Новгорода.

Князь Георгий (Юрий) Всеволодович родился в 1189 году в стольном граде Владимире на Клязьме. Он был сын великого князя Владимирского Всеволода III Георгиевича (Юрьевича) по прозванию Большое (великое) гнездо, в свою очередь, доводившегося дедом св. благоверному Великому князю Александру Невскому и братом знаменитому князю Андрею Боголюбскому. Основатель Городца, Георгий Владимирович Долгорукий, приходился дедом князю Георгию Всеволодовичу.

Замечательно, что и князя Георгия Всеволодовича постигла такая же участь, как и его деда, но не от племянника, а от собственного брата и зятя и не в Киеве, а во Владимире. Печальной участи изгнания с ним вместе подвергся и великий муж епископ Симон. Их прибытие на почву Городца дало новый и сильный толчок объединению всех иноземцев, живущих в Радилове, в одно целое. Между прочим, об этом крупном для Городца событии имеется с давних пор следующее предание, почерпнуто из древних рукописей[3].

«Мимо Дятловых гор, где ныне находится Нижний-Новгород, однажды проплывала ладья необычайная. Неслась она вниз по быстрым волнам Оки и взялась в древнем городе Владимире. Сплывали в ней два вольных изгнанника, а плыли до широкого раздолья Волги. То были два задушевных друга – первосвятитель Владимирский Симон и будущий основатель Нижнего Новгорода князь Георгий II Всеволодович.

С княжеской дружиной, семейством и другими родственниками пробирались они до нашего Городца. Это было в 1216 году, после славной битвы Липецкой, когда, побежденный братом своим Константином, Георгий лишился великокняжеского престола Владимирского и последним своим убежищем избрал Городец».

В Никоновской летописи эта битва, повлекшая за собой удаление князя Георгия, описывается следующим образом:

«Бысть же сия битва, месяца Апреля в 22 день, в четверток вторыя недели по Пасце… Заутра же (то есть во вторник третьей недели по Пасхе) посла к ним (князю Мстиславу и Владимиру) великий князь Юрий (Георгий) Всеволодович с поклоном, глаголя сице: днесь аз сам иду из города, точию дайте мне живот. И тако изыде из града с двема браты (Иоанном и Святославом) и поклонися князем и рече князю Мстиславу и Владимиру вам с кланяю и челом бью, дайте ми живот и накормите мя хлебом, брат мой князь Константин Всеволодович вашей воли, не предайте меня на смерть… и князи управиши и смириша их: старейшему брату князю Константину Всеволодовичу даша великое княжение Владимирское и Ростовское, а брату его, князю Юрию Всеволодовичу – Радилов Городец. И так собравши ему ладьи и ту на оные внити владыко Симон. Князь же Юрий Всеволодович вшед в церковь Пречистыя Богородицы, ударя челом у отчея гроба, плачася, глаголаше: и суди Боже брату моему Ярославу: до сего мя доведе. И вниде в суды с епископом Симоном и со княгинею и здетьми своими и людьми, и с малою дружиною своею, и пришед вниде в Радилов Градец».

Князь Георгий Всеволодович и епископ Симон насколько отличались друг от друга по своему призванию и деятельности, настолько же сходились в своих стремлениях, чувствах и святом желании добра своим ближним.

По своему характеру и доблести это были поистине современные знаменитости. Один из них хотел покорить себе земли мечом, другой же желал покорять сердца жителей словом истины. Один в малокультурные неустроенные племена хотел внести склад гражданского благоустройства, другой же водворить в душах небесный мир. Одним словом, один стремился поставить на прямой путь к временному благоденствию, другой же к высшему, вечному. За те, хоть и не полные три года, которые они пробыли в Городце, они оставили жителям его самую дорогую память.

За это время пределы Городецкой области, благодаря князю Георгию, раздвинулись в широких размерах. Четыре реки: Сура, Пьяна, Алаша и Теша на своих берегах узрели победоносный меч Георгиев и вошли в состав его все более и более увеличившегося владения. Будучи таким же воинственным и отважным, как и основатель Городца Георгий Долгорукий, князь Георгий Всеволодович только не походил на своего знаменитого предшественника, в его горячей привязанности к югу. Родившись близ Волжских берегов, князь Георгий Всеволодович естественно и любил их и тяготел к ним. Воспитанный под небом востока, среди мрачных непроходимых лесов и дебрей этого края, он здесь уже на востоке, на этой широкой многоводной матушке Волге и желал увеличить, за счет языческих племен свой удел. Для него восток, т. е. Волга и Городец были тоже, что и для соименного ему Георгия юг – заднепровский Городец. Для его же спутника, друга и товарища, добровольного изгнанника святителя Симона, все это казалось совершенно иным. Как питомец юга, ближайший ученик киево-печерских подвижников, святитель Симон представлял юг – земным раем, а Киев – неземным селением, где на горах и долах его и в глубоких подземных пещерах, ярким лучезарным светом воссияла, сияет и сиянием своим восторгает многих сия предреченная первозванным купель православия Руси. На востоке же, в его нелюдимой дали, не то уже пришлось встретить любвеобильному сердцу святителя. Оставив места, где всюду спасительный подвиг, осеняемый невидимым благословением, живо действует на ищущих благодати и мира Христова, епископ Симон в новом своем местопребывании встретил людей по вере своей не то христиан, не то язычников; по языку своему не то чермис, болгар, мордву, не то Бог знает что. Но он не упал духом, ибо не то говорила в нем ревность о славе имени Божия, не то внушал, не то возбуждал его внутренний голос высокого святительского призвания. Ему предстоял здесь подвиг апостольский, на его долге лежала проповедь, и вот Городецкий святитель, добровольно разделивший с князем горькую участь изгнания; прежде всего весь труд свой и деятельность посвящает на просвещение своей новой Городецкой паствы.

Святитель Симон избрал своим местом жительства Городецкую обитель, так как она в это время достигла высшей степени расцвета. Да и сохранившееся предание о крещении язычников, происходившее и при епископе Симоне, указывает на то, что обитель при нем была светочем распространения христианства в восточной Руси. Целые толпы народа сходились послушать святое благодатное слово Городецкого святителя, простаивая днями у его кафедры и научаясь от него истинам Христовой веры. Одаренные этим светом, радостно шли они потом воспринимать, таинство крещения в воде св. озера, которое было немым свидетелем благодатного торжества света над тьмой, христианства над язычеством. На этом месте святитель (по преданию) по примеру прошлых лет, по выходе принявших крещение из воды, возлагал на них кресты, висевшие на сучьях сосны.

Святая просветительная деятельность епископа Симона не ограничивалась одним только Городцом. Очень часто он, с Городецкими пастырями и иноками св. обители, в сопровождении князя и друга своего Георгия Всеволодовича, садился в ладью и совершал путешествия вверх и вниз по Волге. Здесь он приставал к языческим селениям и поучал народ с своей ладьи, преподавая стекавшимся на проповедь истины небесного учения. Во время этих путешествий по водам широкой Волги князь со святителем подробно изучали возвышенные и живописные приволжские местности. Неоднократно им приходилось проходить мимо Дятловых гор, которые им очень нравились. Вообще в то время Городецких владетелей тянуло в эту сторону Волги. Как мысль стремилась туда, так и путешествия их направлялись в ту же сторону. Там они жили духом, туда же желали переселиться и телом. Однажды в совете своей любви и сердечной между собой беседы князь Георгий и святитель Симон пришли к счастливой мысли, основать на Дятловых высотах более, чем Городецкие, похожие на Киевские, новый город. Чрез некоторое время эта мысль была приведена в исполнение. Город заложили и назвали его, в отличие от Великого Новгорода, Нижним Новгородом. Это происходило к 1221 году.

Этого исторического своего ближайшего родства с старшим братом Городцом Радиловым Нижний Новгород не должен забывать никогда и по многим причинам.

Последующая судьба в корень изменила эти два родственных города. Один зачах и сделался обыкновенным селом. Другой же стал богатым губернским городом. Поэтому Нижний должен не только хранить, но и укрепить желанную связь. Не должен Нижний и оставлять в забытье своего соседа, в былое время делившего с ним и горе, и радость, и всякую невзгоду, а должен вспоминать прожитые им века, и сочувствовать его недугам. Но обратимся к истории Городца. Недолго ему пришлось быть приютом и уделом князя Георгия Всеволодовича. Всеблагий промысел Господень призывал князя к иному подвигу и поставил ему иной престол. В это время великокняжеский престол вновь опустел и князю Георгию Всеволодовичу, как ближайшему наследнику, пришлось его занять, а вместе с тем и получить все заботы охранителя русской земли. Едва он вступил после брата на отцовский престол, как в силу сложившихся обстоятельств должен был выступить войной против болгар и в главе дружины послать своего младшего брата Святослава Всеволодовича.

Пораженные им на голову, эти постоянные и неспокойные враги[4] должны были смириться и просить милости у победителя, но великий князь долго не соглашался на эти просьбы. Три раза он отказывал послам, униженно ходатайствовавшим пред ним о мире, но, наконец, согласился, и не на полный мир, а на перемирие, которое им было заключено в Городце.

Благодаря любви князя Георгия к Городцу, последний в то время по своему политическому положению имел из всех понизовских городов старшинство. Кроме того, его торговое значение, впоследствии отбитое Нижним, было также важно. Еще при сыне Андрея Боголюбского – князе Мстиславе, городчане уже вели торговлю с болгарскими купцами, а последние во время перемирий навещали Городец и сбывали в нем свои произведения. В 1229 году Георгий Всеволодович заключил окончательный мир с болгарами, укрепивший торговые сношения между этими народами. Таким образом, влияние князя Георгия на гражданское благоустройство отражалось и на Городце и ему все предвещало одну лишь блестящую будущность.

Но судьба и цепь разных исторических событий гораздо сильней повседневного бытия. Как бы ни хотели люди, громадным трудом и усилием устроившие себе спокойную жизнь, продолжать ее и дальше, но малейшая перемена политики, даже в другом государстве, очень легко может повлиять на их судьбу и уничтожить всю их будущность. Так, по воле рока случилось и с Городцом, да и не только с ним. Наступило такое историческое событие, которое отодвинуло на долгие годы возрождающуюся культурность и могущество всего русского народа.

Этим историческим событием стало нашествие татар и Батыево разорение.

ГЛАВА III

ИСТРЕБЛЕНИЕ ТАТАРСКИМИ ПОЛЧИЩАМИ ГОРОДЦА И СВ. ОБИТЕЛИ ГОРОДЕЦКОЙ (1238 Г.)

Еще в древние времена в обширных степях средней Азии издавна кочевали татары, принадлежавшие к монгольскому племени. Они жили, разделяясь мелкими ордами, под управлением отдельных князей или ханов. Во второй половине XII столетия у монголов явился необыкновенно отважный и предприимчивый вождь, которого называли Чингис-ханом, т. е. великим ханом за то, что он соединил под своей властью всех монголов. Благодаря своему воинственному нраву Чингис-хан, собрав под свои знамена всех монголов, бросился на новые завоевания. Счастье всюду ему сопутствовало. Почти все государства Средней Азии признали над собой его господство. В 1224 году один из его отрядов вторгся в Европу и напал на половцев. Последние обратились за помощью к удельным князьям. К несчастью, в то время между русскими князьями не было единодушия. Занятые своими ссорами и раздорами, они не обратили внимания на надвигавшуюся опасность. Только один князь Мстислав Галицкий решился помочь половцам, но проиграл сражение при р. Калке. Этой победой в Европе пока татары и завершили свое первое завоевание. С той битвы прошло лет тринадцать. На Руси стали уже и забывать татар, но они-то не забыли Русь; вдруг повсюду разнеслась молва о появлении страшного врага. На этот раз монголы шли с целью покорить Русь. Теперь во главе трехсоттысячной татарской орды шел сам Батый, преемник страшного Чингис-хана, от которого он получил завет – продолжать дело завоевания. В 1237 году после долгого сопротивления Батый взял Рязань, затем сжег Москву и подступил к Владимиру.

Как будто какая-то грозная, неведомая сила покровительствовала Батыю в деле его разрушения Руси. 1238 год оказался роковым, кровью отмеченным лихолетьем и для жителей Городца. Не словами, а слезами и кровью, по словам современных летописцев, следовало бы описывать это небывалое и исключительное татарское нашествие.

Ужасные по своему существу слова: дикость, бесчеловечие, варварство, зверство – вполовину слабы и не выражают того, что пришлось видеть и испытать нашим мученикам, предкам. По истории всем известно, как обращалась татары с полоненными ими русскими городами и их жителями. Им не было ни милости, ни надежды на спасение. Даже не оставалось места, где русский человек мог выплакать хоть кровью, но свободно, свое тяжелое горе, тоску и великую печаль. Несмотря на то что все-таки были города, не испытавшие этого великого горя, Городцу, а вместе с ним и св. обители, пришлось на своем вековом пути испытать первое и настоящее горе и печальную участь. Пришлось и жителям его испить кровавую чашу, наполненную неистощимой русской скорбью. После того как татары, обагрив кровью, покрыв трупами и предав пламени великокняжескую столицу – Владимир, где в то время не было великого князя, они рассыпались в разные стороны в поисках за князем Георгием Всеволодовичем. Благодаря этому обстоятельству один из татарских отрядов подошел к Городцу Радилову. Это было в феврале 1238 года. Тотчас же они обложили город и открыли военные действия. Не было достойного хранителя Городца и даже его твердыня – вал не мог сдержать стремительного натиска варваров.

Все погибло в пламени. Немногие из уцелевших жителей спаслись бегством в лесах заузольских, большая их часть попала в плен татарам, успевшим опустошить не один только Городец. Почти нигде не встречая правильно организованного отражения, они в феврале завоевали и пожгли до 14 городов, в том числе Ярославль, Ростов, Переяславль, Нижний, Городец и другие. Это ужасное нападение татар на Городец и Нижний, когда погибла св. Городецкая обитель, описывают следующими словами:

«Татарове взявши грады (Городец и Нижний) пожгоша их; монастыри и церкви и княжие и жилых людей дворы предаша тому же пламени; а што людей и старых и молодых, игуменов, иноков, диаконов и прочаго причта, монахов и монахинь, слепых и глухих, то все изсекоша, а иным же мужей, жен и детей елише, и овых разсекаху мечами, а других стреляху стрелами, а некоих вметаху и в огонь, а прочих людей, босых и безкровных, издыхающих от мороза, сведоша полоном в стан свой».

Конечно, летописцы, описывая эти до ужаса полные горечи страницы, имели в виду положение не одного только Городца и Нижнего, но и других пострадавших в это время городов. Только приняв во внимание, что татары действовали всюду с бесчеловечной жестокостью, можно понять всю исключительную глубину несчастья, постигшего городчан после взятия города татарами.

Среди ужасов этого грандиознейшего погрома, ввиду раздирающих сердце и душу страданий и смерти своих поданных и общей гибели Руси, один только князь Георгий Всеволодович, стоя на страже злосчастной отчизны, не потерял надежды отстоять родную землю от татарских полчищ. Пока татары его искали по разным местам, князь Георгий в это время расположился с собранным им ополчением на берегах р. Сити и поджидал себе помощи от других князей. Вести о разорении других городов, о пленении его поданных, вести, одна другой тяжелей и безотрадней, только воспламеняли его дух в то время, когда его неожиданно окружили татары и, не дав даже возможности приготовиться к битве, напали на его дружину. Великий князь Георгий Всеволодович сел на коня и, с помощью Божией, мужественно пошел на врагов. Началась «брань великая и сеча злая», по словам летописцев. Желая собой подать пример геройской неустрашимости, князь Георгий первый ринулся в бой: не щадя свои силы, он наравне с своими последними дружинниками дрался в этой жестокой сече, однако, продолжавшейся недолго. Громадные полчища татар, во многом превышавшие русские силы, заставили сперва дрогнуть, а затем и побежать последних. К горю русского народа, сам великий князь Георгий погиб в этой жестокой сече. Татары отрубили ему голову и тело его с трудом было отыскано для честного погребения. Так кончил 4 марта 1238 года свою доблестную жизнь Георгий II Всеволодович, владевший Городцом и возведший его при своей жизни на степень славного исторического удельного княжества.

Разорив и предав все сожжению, татары не более месяца пробыли около обращенного в пепел Городца, и с весенней просухой, по приказу своего кровожадного вождя, отхлынули на юго-запад, истребляя еще не подчиненные им области.

В Городце все было истреблено: и жилища, и св. Городецкая обитель. Но еще больший удар судьбы ожидал уцелевших городчан, когда они после ухода татар начали снова собираться на старое пепелище, где их уже ожидал новый князь Городецкий.

Святой иконы Божией Матери, под покровом которой создалась и процветала обитель и город Радилов, они уже не нашли и предположили, что св. икона, как и все в Городце, была истреблена пламенем. Иконы не было, а вместе с ней и жители Городца навсегда лишились древнего своего сокровища, бывшего с самого возникновения Городца и обители как бы залогом особой милости к ним Царицы Небесной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

По данным Геогр. словаря П. П. Семенова и материалам для топографического исследования о православных монастырях Зверинского, основание города относится к 1164 году, к этому же времени относится, по их словам, и основание обители, но это не верно. По другим источникам, как, например, об удельных князьях, кн. Сонцева, основание относится к 1152 году. По третьим сперва был основан Городец, а затем и обитель. Мы присоединяемся к последнему праведному предположению, так как нижеописанное чудо с иконой Б. М. могло произойти только после построения Городца.

2

Сказание о граде Китеже.

3

Древности Нижег. Благов. м-ря.

4

Карамзин. Ист. Рус. Госуд.