На краю мира

Райан Кирк

На краю мира

Эту книгу я посвящаю маме и папе – даже после стольких лет они все еще меня терпят

Copyright © 2016 by Waterstone Media

© Румянцева А. А., перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

Пролог

Акира, владыка Южного королевства, провел рукой по траве. Он закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях. Было рано, форт у него за спиной безмолвствовал в утренней тиши, заспанные мужчины только начали подниматься со своих циновок. Акира встал раньше солнца – им двигало любопытство.

Он не открывал глаз, прислушиваясь к мягкому шелесту утреннего ветерка в степи. Даже ветер звучал пусто, бесстрастно – хоть это и было невозможно. Трава тут была высокой, выше пояса Акиры. Если бы он захотел, то мог бы сесть, и для тех, кто стоял позади него, он бы исчез. На мгновение его воображение взяло верх и, опережая логику, принялось предлагать его сбитому с толку разуму решения. Он представил себе море азарийцев, раскинувшееся перед ним: их были тысячи, они прятались в траве и смеялись над своей, понятной только им, шуткой.

Но когда Акира открыл глаза, степь катила перед ним свои травянистые волны – и там никого не было. Он посмотрел вниз, на землю, и подумал, сколько крови ушло, чтобы удобрить это поле. Трава здесь будет расти еще долго после того, как он и его люди вольются в Великий Цикл. Их кровь ей поможет.

Но сегодня утром смерти тут не было. Солнце взошло над тремя армиями – но враг не стоял перед ними. Акира повернулся и посмотрел на форт Азумы, на каменные стены – высокие и крепкие, они стоили литров пота и многих жизней. За ним возвышались горные вершины: Три Сестры. Со своего места Акира мог разглядеть эти пики. Еще дальше к северу лежало Южное королевство. Отец Акиры десять тяжелых циклов сражался, чтобы отвоевать перевал у азарийцев, а Акира завершил его труд – достроил форт и назвал в честь отца. Он считал, что теперь его королевство в безопасности, а азарийцы больше не будут угрозой для его народа.

Сегодня он задавался вопросом, сбылась ли его мечта. На протяжении шестидесяти циклов Южное королевство сражалось против азарийцев, защищая свои границы, умирали люди. Бои на перевале были регулярны и предсказуемы, будто смена сезонов. Одни зимы были суровее других, но за ними непременно следовала весна, а с ней появлялись азарийцы. Иногда их было больше, иногда меньше, но они всегда приходили.

И теперь наступила весна. Даже степь, обычно бурая, выжженная солнцем, сейчас ярко зеленела. В воздухе пахло свежестью и чистотой. Но азарийцев не было видно.

Наверное, ему стоило бы радоваться. За спиной Акиры стояли пятнадцать тысяч мужчин и мальчиков, которые могли и не встретить свой конец в этой пустой степи. Но Акира не верил в это. Он не мог верить. Тишина кругом была неприятной – гнетущей, угрожающей. Словно затишье перед бурей, что примется вырывать из земли деревья.

Акира развернулся и пошел обратно в форт, приказав телохранителям остаться. Те вздохнули с облегчением. В его голове роились вопросы, но ответов не было. Он не мог этого объяснить, но когда он смотрел на эти пустые равнины, то испытывал только одну эмоцию, и вовсе не облегчение. Это был страх.

1

Акира рассматривал карты. Они были большими, размером почти с циновку, на которой он спал. Хотя он никогда бы не сказал этого вслух, карты были одним из источников его гордости. Карты – это знание местности, которое могло стать решающим фактором успеха или провала всей военной кампании. Его карты были самыми подробными из всех, а вместе с маленькими деревянными фигурками, изображающими армии и военные подразделения, они давали ему всю необходимую информацию.

Солнце еще не взошло, но пламени свечей в палатке было достаточно, чтобы Акира мог разглядеть карты. Он командовал пятью армиями. Четвертая и Пятая находились далеко, на севере, охраняя границы с Западным и Северным королевствами. Это было скорее рутиной, но Акира не смел оставить свои границы без защиты. Нужно было следить и за другими лордами, особенно за Танаком. Владыка Западного королевства наращивал военную мощь. Шпионы Акиры докладывали, что у Танака уже три полных армии, насчитывающих более шести тысяч человек каждая, а четвертую он только собирал. Это беспокоило Акиру, но об этом можно было поразмышлять потом. Договор продержался более тысячи циклов, и Акира не думал, что кто-то нарушит его в ближайшее время.

Здесь, на южной окраине Трех Сестер, у Акиры было три армии. Он надеялся испытать своих новых генералов в бою, но никто биться с ними не собирался. Видимо, его военачальникам придется набираться опыта где-то еще.

Акира покачал головой. На картах не было ничего такого, о чем он еще не подумал. Он вышел из палатки, когда первые лучи солнца показались над горизонтом. Утро было тихим. Его измученные бессонной ночью стражники поднялись, но он велел им снова сесть: он в центре своего лагеря – ему нечего бояться. Так далеко забраться никто бы не смог – только если его не знали лично. Два цикла назад в замок сумел проникнуть Рю, и это заставило лорда значительно усилить личную охрану. Он предпочитал, чтобы к его шее не приставляли меч.

Охранники знали, что Акира любит гулять без сопровождения. Советники возражали, но так лорд мог хоть как-то проявить солидарность со своими солдатами. Они каждый день рисковали жизнями ради королевства. Если он не мог выйти из собственной палатки без роты солдат, то какой из него лидер? О его похождениях охранники донесли бы в любом случае – Акире никогда не позволяли оставаться наедине с собой.

Акира подошел к наблюдательной вышке, перед ним вновь открылся вид, который он лицезрел накануне. Утренний солнечный свет заливал землю ярким оранжевым цветом, и Акира не мог не думать о том, что Азария – прекрасный край. Пустынный, но красивый.

Он заставил себя отвернуться. Степь была все так же пуста, ничего не изменилось. У спуска с обзорной площадки его встретили члены почетного караула. Он чуть было не спросил, как они его нашли, но он и так знал ответ. Они могли дать ему немного личного пространства, но не могли рисковать настолько, чтобы дать полную свободу. Капитан Юнг, возглавлявший почетный караул, был прекрасным военным – но с ролью телохранителя он справлялся еще лучше. Акира знал: капитан приказал, чтобы за ним кто-то всегда незаметно следил.

– Это было так очевидно? – с улыбкой спросил Акира.

Юнг, к его чести, не улыбнулся.

– Есть только одно место, куда вы могли пойти, мой господин.

– Ты так и не собираешься называть меня по имени?

– Нет, мой господин.

Акира рассмеялся.

– Что ж, надеюсь, генералы будут выполнять мои приказы лучше, чем ты!

Юнг покачал головой и издал короткий смешок.

– Вряд ли, мой господин.

До командного штаба они дошли быстро. Несмотря на то, что утро только начиналось и лагерь еще не проснулся, все генералы были в сборе. Дела королевства ждать не будут.

Акира вошел в штаб, окинул взглядом комнату и генералов трех армий, с которыми он прибыл сюда. Это были лучшие представители Южного королевства, и Акира был счастлив, что в его распоряжении оказались их навыки и опыт.

Генерал Торо был самым старым, он видел почти пятьдесят циклов. Звание Первого генерала он получил после смерти генерала Нори и стал самым высокопоставленным военным в королевстве. У него был опыт, который сдерживал порывы двух молодых полководцев, Макото и Маширо.

Они служили в одном и том же подразделении, и между ними установилась связь, которая может возникнуть только в бою. Макото был старше Маширо на цикл, но ему было всего двадцать семь. Они были двумя самыми молодыми генералами в истории Трех Королевств, но их навыки, которые они проявляли на поле боя – как солдат, так и командующих, – помогли им завоевать всеобщее доверие и уважение. Они были блестящими стратегами и харизматичными лидерами. С ними Южное королевство продолжит наращивать свою мощь. И хотя они были почти ровесниками, сложно было найти более непохожих внешне людей. Макото – гигант. Акира, который сам был высок, доходил генералу только до мускулистой груди. Маширо был худощав и среднего роста, но его скорость – как умственная, так и физическая – поражала воображение. Акира не хотел бы оказаться не только перед мечом любого из них, но и за обсуждением стратегических решений – с ними в качестве оппонентов.

Лорд кивнул в знак приветствия, и они вчетвером уселись вокруг стола, покрытого уменьшенными копиями карт Акиры. Все они знали, какое решение им предстоит принять. Нельзя было терять ни минуты.

– Есть какие-то мысли?

За столом воцарилась тишина, необычная для них.

Торо заговорил – и озвучил мысли каждого:

– Мы не знаем, как лучше поступить. Мы никогда с подобным не сталкивались, и у нас нет информации от разведчиков, на основании которой можно было бы принять решение.

Акира взглянул на двух других генералов – они кивнули в знак согласия.

– Тогда, может, есть предложения?

Маширо заговорил первым:

– Нам следует отправиться вглубь Азарии со значительными силами. Это слишком хорошая возможность, чтобы упускать ее.

Торо не согласился.

– Риск чересчур велик. Возможность, конечно, есть, но какой ценой? Я разделяю беспокойство Акиры из-за отсутствия азарийцев. Это может быть предвестником более серьезных действий с их стороны. Возможно, это ловушка, чтобы заставить нас покинуть позиции.

Маширо насмешливо хмыкнул.

– Что это может быть за ловушка? Наши разведчики обшарили все земли на несколько лиг вокруг. Ни в одном направлении азарийцев они не встретили.

Торо холодно посмотрел на младшего генерала.

– Существует множество типов ловушек. И если мы узнаем об этой, значит, она не очень-то и хороша. Я считаю, что осторожность оправданна.

Акира перевел взгляд на Макото. Гигант обычно высказывался последним, но свои советы он всегда тщательно обдумывал.

Все ждали, когда он заговорит.

– Я согласен с Торо, – наконец произнес он и поднял руку, пресекая возражения Маширо. – Мы шестьдесят циклов записывали все об азарийцах, и я изучил эти документы досконально. Раньше ничего подобного не происходило. Теперь творится нечто, что выходит за рамки нашего понимания. Здесь мы в безопасности, защищены. Если мы рассредоточим силы, то подвергнемся ненужному риску ради незначительной выгоды.

Акира кивнул. Большинство генералов согласились с ним. Маширо поворчит, но он выполнит приказ.

– Помните, азарийцы – не главная моя забота. Если здесь можно выстроить неприступные оборонительные сооружения, то стоит потратить сезон именно на это. Скорость – вот главное. Работайте со своими людьми так, будто от этого зависит их жизнь, – ибо так и есть. Я хочу, чтобы вы определились, куда направить ваши силы. Одна армия сосредоточится на строительстве, а другие будут тренироваться и имитировать маневры в предгорьях. Через цикл или два мы сделаем свой ход, и наши люди должны быть лучшими. Понятно?

Они согласились с ним.

– Хорошо. Я буду готовиться к отъезду… – Акиру отвлек шум, доносившийся снаружи. Прошло несколько мгновений, и в палатку вошел посыльный.

– Прошу прощения, мой господин. Вернулся разведчик. Он принес новости.

– Почему такой переполох?

Посыльный замешкался.

– Его возвращение было довольно… эффектным, мой господин.

Акира нетерпеливо махнул рукой.

– Тогда быстрее приведи его сюда.

Посыльный покинул шатер, и через несколько мгновений явился разведчик.

Акире хватило одного взгляда, чтобы понять, почему он вызвал такую суматоху. Он был весь изранен и перепачкан кровью, из спины его торчали две стрелы. Акира был удивлен, что юноша все еще мог стоять на ногах. Он был поражен его силой.

Разведчик не стал ждать разрешения и заговорил:

– Мой господин, их всех уничтожили. – Он трясся, голос его был тих и дрожал, словно лист на ветру. Акира сразу услышал в нем страх. – Они все мертвы.

Лорд поднял руку.

– Помедленнее. Начни сначала.

Разведчик покачнулся. Торо схватил флягу с вином и практически влил ее содержимое в глотку солдата. Тот без возражений все проглотил, и дрожь, сотрясавшая его тело, утихла. Разведчик встал чуть прямее, но затем снова согнулся от боли, причиняемой стрелами. Облегчение было временным, но дало ему достаточно сил, чтобы рассказать свою историю.

– Мой господин, четверть луны[1] назад нас отправили в Азарию. Мы с напарником видели многое из того, о чем вы, вероятно, уже слышали. Земли поблизости пусты. Здесь нет никого. Несколько дней мы скакали по предгорьям, но не увидели ничего примечательного. Простите, милорд, но мы ослушались приказа и отправились вглубь Азарии. Мы хотели узнать, что происходит. Мы вдвоем ехали два дня прямо по главной дороге в Азарию, как вдруг увидели дым. Мы поскакали к нему.

Битва уже окончилась. Мой господин, целый азарийский клан был уничтожен. Там было так много тел, что нам пришлось сойти с лошадей. Мы пошли среди мертвых, надеясь найти выжившего, который мог бы рассказать нам больше. Но мы никого не нашли. Господин, это было ужасно. Я видел много сражений, там всегда есть раненые. Всегда. Но тут их не было – все до единого погибли. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь забыть эту тишину.

Акира пытался осмыслить сказанное. Он тоже видел последствия битв, и разведчик был прав. Среди мертвых всегда были живые. Это могли быть умирающие или раненые столь серьезно, что не могли двигаться, но поле боя никогда не было безмолвным. Воздух всегда наполняли стоны и крики раненых. Он содрогнулся, представив, какой должна быть эта тишина.

– Мы думали, что ведем себя осторожно, но нас заметили. Мой господин, не думаю, что нападавших было больше четырех или пяти. Но они двигались так быстро. Мы с напарником побежали, добрались до наших лошадей. Нападавшие не были людьми – они двигались так быстро и были так сильны. Они гнались за нами, но их лошади устали. Мы думали, что оторвались, как вдруг моего напарника убили стрелой в спину. Выстрел был невероятный. Невозможный. В меня тоже попали дважды, а потом они исчезли, и я их больше не видел.

Разведчик разрыдался, и Акира отпустил его. В его рассказ трудно было поверить.

Следом пришел капитан отряда разведчиков.

– Можно ли доверять этому юноше?

– Он один из лучших, мой господин. Я ни разу не видел его таким напуганным, а он ветеран: провел три цикла в команде разведки.

Акира кивнул.

– Проследи, чтобы о нем позаботились.

Возможно, в рассказе юноши была правда. Но Акира не хотел в это верить. Если четыре-пять воинов могут уничтожить целый клан азарийцев, то они представляли собой невероятную мощь. Азарийцы – сильный народ, и их трудно победить в бою. А их так легко уничтожили, что Акира ужаснулся тому, что находилось к югу от них. Сила настолько огромная, что может пройтись по его королевству, а он ничего не сумеет сделать, чтобы защитить своих людей.

2

Меч разрезал воздух, целясь в шею Рю. Тот откинулся назад, и деревянное лезвие, не причинив вреда, прошло перед ним. Увидев шанс, он двинулся вперед, к открытой зоне, пытаясь быстро нанести удар сверху. Он был быстр, но его противница не переставала двигаться. Девушка повернулась и ударила понизу, заставив Рю вновь отступить.

Еще два выпада, замахи не достигли цели, но Рю приближался. С каждым ударом он становился на волосок ближе. Оставалось недолго. Она тоже это понимала.

Рю был слишком самоуверен и потерял концентрацию – всего на мгновение. Меньше, чем на удар сердца, но она заметила. Она видела каждую его ошибку – сказывались два цикла тренировок. Противница Рю удвоила усилия, взмахи меча расплывались перед глазами, сыпались друг за другом. Рю блокировал или уклонялся от каждого из них, но вдруг споткнулся о корень дерева, потерял равновесие и попятился назад. Его противница воспользовалась представившейся возможностью: бросилась вперед, в ее глазах светилось предвкушение победы.

Рю примирился с болью, которая должна последовать за ударом. Он никак не мог успеть блокировать его. Но тут сознание Рю словно переключилось. Он не мог описать это ощущение иначе. В один момент он был в обычной реальности, а в следующий мир замедлился, будто все двигалось сквозь толщу воды, а не воздуха. Он не только знал, как ударит его противница, но и, благодаря инстинкту тренированного воина, понимал, как ее победить. Рю упал, отбросил чужой меч и перевернулся. Затем вскочил на ноги и в три движения прижал свой клинок к шее девушки.

Та раздраженно откинула с лица темные волосы.

– Ты обещал, что не будешь так делать.

Рю опустил меч и улыбнулся.

– Прости, я пытался, но, когда под конец ты меня одолела, это просто случилось. Я до сих пор не могу это контролировать.

Она с любопытством посмотрела на него.

– А сейчас сможешь проделать это снова?

Рю закрыл глаза и сосредоточился. Иногда сразу после этих эпизодов повторить было проще. Он помнил свои ощущения и представлял, как все произошло. Иногда у него получалось переключаться намеренно. Но не сегодня. Он покачал головой и открыл глаза.

Морико выглядела разочарованной.

– Мне жаль.

– Не волнуйся. Когда-нибудь я разберусь в этом.

Они шли, держась за руки, к своей хижине, той самой, в которой Рю вырос с Шигеру. Им было уютно молчать, но, как это часто бывало, в голове Рю бурлили мысли. Два цикла они прожили в мире – дольше, чем он ожидал, ведь они убили Орочи и Нори. Акира сдержал свое слово.

Рю взглянул на Морико. Пожалуй, больше всего удивила его она. После смерти Такако она вместе с ним вернулась в хижину Шигеру – в основном потому, что ей некуда было пойти. О возвращении в монастырь не могло быть и речи, а семья ее бы не приняла.

Они прожили вместе несколько лун – обоим было неловко, но жили они мирно. Рю горевал, переживая из-за гибели Такако и Шигеру, а Морико тренировалась. Она видела, как сильны Рю и Орочи, и знала, что ей еще есть чему поучиться. Бо́льшую часть времени Рю работал в саду, его меч пылился в хижине, а Морико непрерывно упражнялась. У нее не осталось ничего, кроме силы, и она крепла с каждым днем.

Убийство Орочи сломало Рю. В детстве он мечтал стать Клинком Ночи, но, когда его мечта сбылась, оказалось, что это сущий кошмар. Он видел слишком много крови, слишком много бессмысленных смертей. В тот единственный раз, когда он взял в руки клинок ради важного дела – хотел спасти девушку, которая не могла спастись сама, – потерял и девушку, и человека, которого называл отцом. Работа в саду дарила ему надежду, простую радость от того, что тут можно не отнимать жизнь, а взращивать ее.

Именно Морико убедила его снова взять в руки клинок. Она хотела учиться у него, но, что еще важнее, она убедила его, что он прячет от себя часть своего «я». Почти все свое детство он посвятил тому, чтобы стать Клинком Ночи. Когда он отказался от этого, в его жизни образовалась дыра, которую садоводство не могло заполнить. Терпеливо, в течение трех лун, она пыталась убедить его тренироваться вместе с ней, и в конце концов он сдался.

Конечно, она была права. Ощущать клинок в руке было так естественно. Даже после всего, что произошло, ему это казалось правильным, словно часть его «я» пробудилась от долгого сна. Душу Рю разорвали на части смерти Шигеру и Такако, и только когда он снова взял в руки меч, то почувствовал, что его раны начали заживать.

Возвращение в дом своего детства было одновременно благословением и проклятием. Когда Рю впервые увидел их маленькую хижину, то был вне себя от радости. Он был счастлив вернуться в эту уютную, безопасную гавань. Но оказалось, что в хижине образовалась какая-то дыра – не физическая, а эмоциональная. И она будто росла с каждым днем. Шигеру больше не было – и все в хижине напоминало Рю об этом. Они готовили еду в старой посуде Шигеру. Зарабатывали на жизнь продажей лекарств, которые изготовил он.

Тренировки помогли Рю начать исцеляться, и это сблизило их с Морико. Рю всегда находил Морико привлекательной, но в тот единственный раз, когда попытался рассказать о своих чувствах, он получил хорошую взбучку. Воспоминания об этом были сильны, и он не делал никаких попыток повторить это вновь, хотя чувствовал во время тренировок, что становится к ней все ближе.

То, что их объединяло, было поистине глубоким. Они оба были воинами, но, что важнее, они были Клинками Ночи. Их дар открывал им окно в мир, который никто в Трех Королевствах не мог понять. Солнце сменяло луну, их отношения становились глубже.

Когда Морико прижала Рю к дереву и поцеловала, он был ошеломлен. Хотя он мог предвидеть все заблаговременно, он ничего не понимал в женщинах. Но Морико открыла эту дверь, и он не стал отказываться от приглашения.

Их отношения развивались постепенно, как семя, пытающееся прорасти в незнакомой земле. Сезоны сменялись, а их связь развивалась, становилась все крепче. И теперь Рю не мог представить себе жизни без нее. Он никогда бы не подумал, что найдет кого-то, с кем сможет разделить жизнь. Но нашел.

При этой мысли Рю сжал руку Морико крепче. Она взглянула на него, и уголок ее губ чуть приподнялся. Этого было достаточно. По натуре Морико была тихой, и Рю привык к ее манерам. Она была сильной и молчаливой и придавала ему мужества смотреть трудностям в лицо.

Позже этой ночью Рю лежал в постели и слушал, как Морико тихонько посапывает рядом. Он чувствовал себя опустошенным и спокойным, как часто случалось с тех пор, как они сошлись. Он смотрел в ее худое личико, слегка прикрытое волосами цвета воронова крыла. Он осторожно смахнул их – они так отрасли. Рю подумал, что Морико – самая красивая женщина из всех, кого он когда-либо знал. И она была сильной, что только подчеркивало ее красоту. Теперь ей не составило бы труда сразиться с кем-то вроде Орочи, сильнейшего воина, с которым они сталкивались. Если бы не способность Рю переключаться, она бы побеждала его так же часто, как он ее.

Мысли об Орочи вновь пробудили воспоминания, на которых Рю предпочел бы не зацикливаться. Он не доверял той идиллии, которая была у них здесь. Каждую ночь он думал, что должен что-то сделать, что-то предпринять, но ничего в голову не приходило. Он подумывал отправиться на остров – родину Орочи и Шигеру. Какая-то часть Рю находила эту идею привлекательной – та часть, которая желала узнать больше о месте, откуда был родом его приемный отец. Но желание это было недостаточно сильным, чтобы побудить его отправиться в путешествие. Рю был счастлив здесь.

Он лежал, погрузившись в раздумья, как вдруг в его сознании мелькнула тень, и он подскочил. Рю жил со своим умением чувствовать каждый день. Бо́льшую часть времени дар будто дремал, но приносил информацию об окружающем мире – в отличие от первых дней обучения, теперь ему не нужно было специально задумываться о нем. Дар всегда был жив на задворках его сознания.

Что-то было близко. Рю хватило мгновения, чтобы положить ладонь на меч. Тренировки дали о себе знать, и он замер, позволяя дару вырваться наружу. Сначала мир за пределами хижины казался обычным, но потом он снова ощутил это. Оно не было похоже ни на что, ощущаемое им раньше. Временами казалось, что это человек, но энергия его была первобытной, неконтролируемой.

Рю сосредоточился. Что бы это ни было, оно было еще далеко от хижины – не менее пятидесяти шагов, но это было ближе, чем кто-либо подходил к ней за последние два цикла. Рю скатился с циновки и бесшумно поднялся на ноги. Стоило ему встать, как Морико открыла глаза, тут же сбросив с себя сон. Она хотела что-то сказать, но Рю жестом велел ей молчать. Она схватила свой меч. Рю приказал ей не двигаться. Он бросил на нее последний взгляд, полный желания. В свете звезд ее обнаженная кожа блестела, словно клинок. Она была прекрасна.

Одеваться Рю не стал. Как только он ощутил, что тень оказалась в зоне, в которой невозможно было разглядеть дверь, он выскочил наружу. Его босые ноги беззвучно касались влажной травы, и до края поляны он добежал за несколько секунд. В десяти шагах от леса стояло большое дерево, под которым Рю и укрылся. Он перевел дыхание и раскинул свой дар, словно сеть, надеясь снова поймать в нее таинственную тень.

Она ощущалась слабо, но Рю все же смог ее почувствовать. Тень стояла неподвижно, словно что-то привлекло ее внимание. Рю постарался успокоить свой разум, но вдруг почувствовал то, чего не ожидал вновь ощутить в пределах Трех Королевств. Он ощущал слабое присутствие Морико в хижине, ее собственный дар неуверенно, осторожно выбирался наружу. Но дар тянулся и от тени. Значит, это был еще один Клинок Ночи. Значит, в Королевствах их было больше – не только они двое.

Тень снова пришла в движение, продолжая кружить вокруг хижины. Она шла медленно, но явно направлялась к нему. Рю прикинул, как лучше поступить. Он прокрался дальше в лес, бесшумно, словно сама смерть. Морико немного обучала его своему умению, и хотя Рю не был так искусен, как она, среди лесной живности его энергию было трудно уловить. Он максимально сосредоточился, чтобы скрыться от чужого дара. Пройдя еще около пятнадцати шагов вглубь леса, он присел в траве и обернулся.