Никто замуж не берёт

Я была – официально, с регистрацией, свадьбой, – замужем три раза.

Из трех своих официальных замужеств «настоящим» я считаю только первое. Не потому, что оно особо «качественное», или надежное, или проверенное временем. Оно такое же неудачное, как и все. Просто первого мужа своего я знала с детства, я ждала его из армии. К тому же я считаю, что именно мне не хватило мудрости скорректировать поведение мужа, наладить отношения, и я сама разрушила наш брак. А так как у моего первого мужа дальнейшая судьба сложилась печально, то отчасти я чувствую себя виноватой в этом. Мне его очень и очень жаль.

Два других замужества я называю «хрясть». Это как – когда ударяют первые морозы и лужи затягиваются льдом – можно не оценить прочность льда, наступить на него и «хрясть» – ботинок намок в луже. Вот и пришлось мне дважды сушить ботинки.

Второго моего мужа звали Фарид. Он был на 8 лет старше меня, но до меня еще не был женат. В день свадьбы с утра я плохо себя чувствовала, еле продержалась до конца дня. На второй день не смогла встать из-за высокой температуры.

У меня, кроме тяжелого неуживчивого характера, с детства имеется необычная особенность. Я всегда нечаянно (действительно, нечаянно), совершенно случайно, слышу разговоры, комментарии, информацию, которые не предназначены для меня. Всегда все знаю. И вот через два дня после свадьбы во время визита свекрови я случайно услышала ее слова своему сыну: «мало того, что без моего согласия женился на « ущербной» женщине – с ребенком, да она еще и больная какая-то». Я действительно, в эти дни была тяжело больна. Вскоре выяснилось, что у меня дифтерия.

После ухода свекрови я имела неосторожность уточнить у мужа насчет моей «ущербности» – в связи с наличием ребенка. Он разозлился, стал вещи свои собирать. Потребовал назад обручальное кольцо. И ушел. Таким образом, во втором браке я прожила ровно три дня.

Меня не научил опыт первого брака, что татарскую свекровь, ее слова и действия, осуждать нельзя. Тем более высказываться ее сыну. Могла бы я и промолчать. К тому же свекровь была права – многие и очень многие люди считали и считают, что если холостой парень берет в жену уже не девушку, а к тому же еще и с ребенком, то брак неравен! Изначально, любая свекровь против, чтобы ее «мальчика» «окрутила» «опытная баба с ребенком». Так что в этом смысле я действительно была «ущербной». И нечего было возмущаться и обижаться. И насчет «больная» – тоже свекровь была права. Она пришла к сыну в гости после свадьбы, а вместо ухаживаний и лести новой снохи, она встретила, лежащую пластом, больную с высокой температурой.

Болела я дифтерией долго и тяжело. Чудом удалось обойтись без трахеотомии (когда уже нечем дышать, а во время этой болезни горло и полость рта превращаются в один сплошной нарыв, врачи разрезают гортань снаружи, вставляют трубку). Эта болезнь в 19 веке, одновременно, во время эпидемии, могла свести на нет все детское население страны. В веке 20 проводилась обязательная вакцинация. Меня пропустили, так как в детстве я часто болела, и мне делали отвод на прививки. А в 2002-2004 годах все население Самары вновь, даже повторно, вакцинировалось от дифтерии, так как появились вспышки этого заболевания. Пропущенные в детстве прививки для многих оборачивались тяжелой болезнью во взрослом состоянии. Так, мой одноклассник Слава Ларин в 10 классе болел корью, очень тяжело болел.

Фарид, через несколько месяцев, дважды предлагал начать все сначала, просил простить, что погорячился и ушел. Мы думали-думали с ним, обсуждали этот вопрос, и все же решили, что не сможем строить семью. Ну, не заладилось сразу, наверное, не зря.

Если все же наша жизнь кем-то свыше регулируется, то, возможно, болезнь мне была послана, как способ не дать пойти по неверному жизненному пути. Ни мне, ни мужу. То есть, болезнь явилась способом насильственной корректировки судьбы.

Так закончился мой второй брак.

Третьего моего мужа звали Николай, и был он моложе меня на два года. У него до меня был брак, в той семье рос сын Алексей. Когда-то, первая жена Николая – Марина выставила мужа из дома по причине его неспособности обеспечивать семью, а также из-за бесконечных пьянок и гулянок. Прошли годы. Николай стал представительным мужчиной, успешным, женился во второй раз – на мне. Мы с ним вместе работали, были партнерами в фармацевтическом бизнесе. Дела пошли в гору, появились деньги. Марина узнала об исправлении своего бывшего мужа, и позвала его вернуться к ней и сыну. Тот, видимо, счел резонным, что лучше обеспечивать родную жену и родного сына, чем меня и моего ребенка. Думаю, в этом есть смысл, только было очень тяжело, что со мной он буквально «разделался». Ведь можно было более гуманно поступить. Впрочем, возможно, он просто отомстил. Я относилась к нему хорошо, и к его маме – тоже, но поколачивала его, когда он напивался. Не люблю пьяных. И рука у меня тяжелая. А бить мужчину нельзя. Это высшая степень неуважения к нему.

Николай «отрегулировал» ситуацию, когда я лежала в больнице. Рассудив, что не такую уж важную роль я играю в бизнесе, он принял, с его точки зрения, единственно правильное решение, и вывез из дома вещи, деньги, украшения. Также он решил другие организационные вопросы (уволил меня из фирмы, выписал из квартиры своей матери, и выполнил другие мелкие, но необходимые формальности). Как далее развивалась ситуация для меня – описано в рассказе «Как я в России печку топила». А у него – не знаю. Я о нем больше ничего не знаю.

Вот такие два у меня были «хрясть». Больше и рассказать-то нечего. Не смогла я ужиться ни с одним из моих мужей.

А своего единственно настоящего мужа, и отца нашего ребенка, в свое время мне не хватило мудрости уважать. Хотя бы просто потому, что он – мужчина. Когда он приходил пьяный, то я не задумывалась, почему он пьет, какие внутренние конфликты его к этому побуждают. Я просто устало говорила ему: «Фархад, ты трезвый-то дурак, а уж пьяный….». И могла треснуть его чем-нибудь, и обозвать, когда он по-дурацки шутил. Как в случае, например, передразнивания соседки. У нас во дворе, в Ташкенте, на улице Максима Горького, жила женщина, а сына у нее звали Джовдат. В переводе с арабского это имя означает – совершенство, превосходство. Женщина выходила на балкон и звала своего сына домой: «Джовдат, Джовдат». Мой муж тоже выходил на балкон и начинал громко «помогать» соседке звать ребенка: «Жоподат, Жоподат».

А еще я надсмехалась над мужем. Например, однажды он пришел пьяным, и не лег в ванну, наполненную водой, как обычно делал. Он устроил себе хаммам ( турецкую баню). Для этого он уселся на деревянную перекладину на ванне, на которую обычно ставят тазик и стирают, ноги поставил на бока ванны, врозь, и пустил кипяток. Напор воды был очень хорошим, от неуспевающей быстро утекать воды шел обильный пар. Такая имитация парной, как в бане, видимо, имела оздоравливающий эффект. В это время я находилась на кухне, готовила. Вдруг слышу грохот и ужасный крик, вперемежку с отборным матом. Я поспешила на помощь. У порога ванной уже стоял трезвый, с круглыми от ужаса глазами, мой голый муж, и орал. То ли он уснул, то ли просто потерял равновесие, а весил он 130 кг, и упал в ванну, ясно, каким местом. А в ванне см 15-20 гольного кипятка. Я долго обрабатывала ему ожоги в столь деликатных местах, лечила мужа, но – надсмехалась. Не хватало у меня мудрости вести себя с мужчиной поделикатнее. И это не оправдание, что я была в юном возрасте. Мудрость не зависит от возраста. С ней рождаются. Она или есть, или ее нет.

Я пыталась воздействовать на поведение мужа, как-то дисциплинировать его. Сейчас я понимаю, что он просто был еще очень молод – он всего на два года старше меня – со временем он бы остепенился. Но все мои попытки поставить его в рамки натыкались на яростное сопротивление свекрови, которая считала, что я не достойна даже мизинца ее сына. Опять же, не хватило мне мудрости понравиться свекрови.

Так вот, однажды, когда наша двухлетняя дочка заболела пневмонией, муж взял рецепт врача и пошел за лекарством, и …. пропал на три дня, как потом, оказалось, зашел к другу поиграть в карты на пол часика, а задержался на трое суток, мое терпение лопнуло. Я решила напугать мужа, что уеду от него насовсем. Взяла билеты на самолет и улетела к родителям в Душанбе.

Мой отец, как нормальный татарский мужчина, считал, что это большой позор, если дочь уходит от мужа и возвращается в отчий дом. Так всегда считали и считают в мусульманских семьях. И правильно. Не зря в народе говорят про такую дочь – отрезанный ломоть. Так вот отец меня встретил с ребенком в аэропорту и не пустил в город. Сразу посадил на самолет и отправил в Куляб. Сказал, что он там договорился насчет работы и общежития.

В Кулябе я осознала, что не смогу наладить нормальную жизнь, так как там нет детских садов, и нянечку тоже невозможно найти – не в традициях таджикских семей отдавать детей няням. Значит, я не смогу выходить на работу. А поселилась я в общежитии, где не было воды и туалета – канализация была засорена глиной сразу после сдачи здания в эксплуатацию, лет 10 назад, и восстановлению не подлежала. У меня началась дикая паника. Как стирать, готовить, ухаживать за маленьким простуженным ребенком? А как работать, зарабатывать на жизнь? Я пожалела об отъезде из дома мужа, и начала ему звонить. Просить, чтобы забрал. Две, три недели, месяц….. не дозвонилась.

Я узнала много позже, что на следующий день после моего отъезда свекровь привела моему мужу юную девушку – Гуля ее звали, и оставила ее там навсегда. Очень я свекрови не нравилась.

Муж позвонил мне через 5 месяцев, в апреле. Он сказал, что понял, ЧТО натворил. Но…уже поздно. Гуля была беременна.

Гуля умерла рано, не дожив до сорока лет. У нее оторвался тромб и застрял в сердце. Всю свою жизнь она люто ненавидела меня, хотя никогда меня не видела. Просто, когда Фархад напивался, а делал он это очень часто, то выходил на балкон и орал на весь двор «Руфа, Руфа!». Звал меня.

Осенью 2003 года в Самаре я увидела сон. Громадное и погибшее, уже очень сухое дерево. Ветвистое, страшное. А под деревом сидит Фархад, и горько плачет. Это время – 2003 год – для меня было нелегким, были проблемы со здоровьем. И сон я растолковала, что могу погибнуть. Посоветовалась со своей родственницей и подругой Румой. Она сказала, что, может быть, Фархад умер, напиши в Ташкент, узнай про его судьбу, сообщи свой телефон. Я написала.

Фархад позвонил. Мы стали ежедневно часами разговаривать по телефону. Он был одинок, очень болен, на пенсии по инвалидности. Мы обсуждали нашу жизнь и наши отношения, начиная с раннего детства и до сего дня, просили друг у друга прощения. Он просил подумать, чтобы я приехала к нему, ведь мы еще не старые, возможно, сможем еще прожить несколько лет вместе, исправить свои ошибки.

Несмотря на то, как сложилась наша жизнь, Фархад не был для меня чужим человеком, и сердце мое «рвалось» от жалости и боли. Тут еще следует отметить, что говорить с женщиной, которая ему небезразлична, восточный мужчина умеет ТАК, как ни за что не сможет мужчина европейский. Я брала трубку телефона, и оттуда в мои уши начинал литься сладчайший душистый мёд. Из ушей он стекал в душу и сердце. Это добавляло переживаний, сожалений о безвозвратно прошедшем, о совершенных в молодости ошибках.

Наши телефонные разговоры продолжались 6 месяцев. Я решила в ближайшее время поехать к мужу, навестить. Конечно, была мысль, что я тоже виновата в его судьбе, и возможно, обязана отработать свою вину, ухаживая за ним в старости. Однако, честно скажу, такая мысль у меня еще не оформилась окончательно. Собиралась просто съездить, навестить его, и пока – все. Но 29 апреля 2004 года я получила известие, что Фархад умер. От второго инфаркта. Было ему 47 лет.

……………………

Со времени моих замужеств, и некоторых попыток выйти замуж еще раз, уже прошло немало лет. А я по-прежнему не замужем. Конечно, я понимаю, что моя вина в этом есть, и немалая. Но, видимо, не всем это дано. И чтобы повезло с избранником, и чтобы хватило мудрости сохранить отношения. Так что при любых вопросах в мой адрес, связанных с замужеством, я неизменно, с искренней, хотя и с оттенком лукавства, улыбкой, отвечаю: «Эх, никто замуж не берет».

ЛЕДИ МАКБЕТ ИЗ НАШЕГО ПОСЕЛКА

В одном живописном поселке городского типа, что во Владимирской области, появилась своя почти леди Макбет.

Жила там семья. Детей у супругов было четверо – мал мала меньше. Дом хороший, справный, так как мужик был работящий, «рукастый». Все сам умел и все отстроил. И машина своя была. И пил умеренно. Относительно умеренно… Ну, конечно умеренно, если дом строил и машину водил.

Так вот однажды он умеренно выпил и лег спать в гараже. Благоверная (что было у нее в душе и на сердце – никто не знает) облила его керосином и подожгла.