Будни инспектора сказок

Алена Синичкина стояла на трамвайной остановке уже целых тридцать минут. То ли трамваи встали где-то на маршруте, то ли ей патологически не везло, но нужный ей номер двадцать шесть, всё не появлялся. Время тянулось мучительно медленно, будто сама зима решила замедлить его ход.

Солнце вызывающе светило с ясного, холодного неба. Ветер тащил вдоль по улице сверкающую снежную пыль, забирался Алене под куртку, трепал мишуру, которой была украшена витрина киоска, торгующего фруктами.

Девушка беспрерывно топталась на месте, ноги в коротких сапожках совсем уже одеревенели от холода. А трамвая все не было и не было.

Рядом с ней так же топтался и изредка вздыхал высокий старик в костюме Деда Мороза. Щеки у него приобрели свекольный оттенок, а в серебристой бороде запутались принесённые ветром снежинки. Алена с завистью поглядывала на его длинную, крытую синим атласом шубу. Вот, наверно, тепло-то в ней!

Старик то и дело поправлял висящий за спиной мешок из такого же синего атласа, расшитый серебряными звёздами. Мешок выглядел полупустым. Актёр, должно быть, решила Алена. Заказов, сейчас много, вот и нанимают пенсионеров на работу. А что, вполне представительный старик и главное, борода у него была самая настоящая!

Если бы была возможность, Алена давно уже ушла бы пешком, но фирма, адрес которой девушка вычитала в объявлении, квартировала на противоположном конце города. Фирма предлагала то, в чем Алена сейчас отчаянно нуждалась – работу. Как раз по специальности. «Надеюсь, хоть в этот раз мне повезёт, – подумала девушка, напрасно высматривая в конце улицы трамвай. – На сегодня это последний адрес. Да это вообще последний адрес…»

Додумать о грустном, ей не дали.

– Дочка, прости, ты не очень торопишься? – спросил её «Дед Мороз».

Алена подумала и ответила, что нет, не очень. Все равно эта фирма у нее по списку последняя, а до конца рабочего дня ещё далеко.

Старик вздохнул, и его дыхание превратилось в маленькое облачко, тут же унесенное ветром.

– Понимаешь, дочка, мне к себе в офис надо, отчёт отдать, а потом ещё в детский сад на утренник, – вздохнул старик. – А трамвая-то все нет и нет. И теперь я либо в офис, либо в детский сад, в оба места уж не успею. Будь ласкова, дочка, съезди в офис вместо меня, а? В садик-то опаздывать вовсе уж некрасиво…

Глаза его, голубые, как зимнее небо, смотрели на неё с такой надеждой, что отказать было невозможно. Чувствовалось, что просить о помощи он не привык, и Алена тем более наполнилась сочувствием. В самом деле, человек пожилой, да ещё целый день в разъездах. Она сама вон всего в три фирмы съездила, а уже устала, что о старике говорить!

– Конечно, – кивнула она. – Куда ехать?

«Дед Мороз» протянул ей тощую папку-конверт с наклеенной сверху яркой бумажкой с адресом. Переулок Серебряный, 1, в районе улиц Восточной и Горького. Совсем недалеко от того места, куда направлялась сама Алена!

– Будь добра, дочка, – ещё раз повторил старик, улыбнувшись. – Здоровья тебе и жениха богатого, а я уж отблагодарю…

– Да что вы, не надо…

В это время к остановке подкатил трамвай, и, лязгнув дверями, остановился.

– Мой номер! – воскликнула Алена.

«Дед Мороз» неожиданно ловко сунул ей в руку серебристый ёлочный шарик размером с яблоко.

– Держи, не потеряй! Пригодится!

***

«Дед Морозовский» офис Алена искала минут пятнадцать. Решила: раз уж человек торопился, лучше вначале выполнить его поручение, а уж потом идти по своим делам. Район оказался лабиринтом узких переулков, зажатых между высоких заборов. За ними угадывались тёмные корпуса заводов, но там не было ни звука, ни движения.

Наконец, девушка увидела на глухой бетонной стене табличку «переулок Серебряный». То, что надо!

Алена свернула. Переулок оказался узкой щелью между двумя глухими деревянными заборами, высокими и крепкими, хоть и потемневшими от времени. Заборы подпирали внушительной величины сугробы. Алена шагала по тропинке шириной с нитку, гадая, когда же заборы кончатся. В одной руке она держала сумочку, в другой – ёлочный шар, а папку сунула под мышку. Заборы все не кончались. Но ведь кто-то же протоптал здесь тропинку! Значит, и вход должен быть, и таинственный офис.

Когда Алене уже стало казаться, что она никогда не выйдет из этого лабиринта, в левом заборе показались ворота.

Точнее, не ворота, а нечто вроде проходной: низкое крыльцо, три пары застеклённых дверей, над которыми висела деревянная вывеска с надписью, выполненной славянской вязью «Завод ёлочных игрушек». Рядом на заборе красовалась новенькая табличка «переулок Серебряный, 1». Алена сверилась с написанным на папке адресом. Точно, сюда!

Надо же, – подумала Алена, поднимаясь на крыльцо. У нас в городе, оказывается, есть завод ёлочных игрушек!

Алена шагнула внутрь проходной и оказалась в маленьком, плохо освещённом помещении. Сладко пахло старым деревом и мёдом. В противоположной стене комнатушки была ещё одна дверь, глухая, деревянная. Рядом с дверью за внушительным дубовым столом, сидел бородатый горбатенький старичок. Форма вахтера была ему явно мала, особенно были коротки рукава, из которых торчали длинные волосатые руки. На кармане пиджака, красной краской, были написаны три буквы – ЗЕИ.

– Куды? – спросил вахтер и строго зыркнул на девушку из-под лохматых бровей.

– Я… э… документы отдать…

– В канцелярию значить. Ну! Пропуск-то оставь да проходь, – велел мужичок, махнув на девушку рукой.

Алена уставилась на него в недоумении.

– Пропуск, говорю, оставь, – повторил вахтер, и постучал для наглядности по столу. – Разовый он, не знаешь, что ли?

Алена всегда робела перед представителями хамоватого племени привратников, особенно если от неё требовали таинственные пропуска или разрешения. Она и сейчас хотела сказать, что никакого пропуска у неё нет и вообще она здесь случайно, но вместо этого протянула недоростку ёлочный шар.

–У меня больше ничего нет.

– А ничего больше и не надо, – проворчал вахтер, и смахнул шар в ящик стола. – Разбрасываются, понимаешь, особыми пропусками, дают их кому попало. А мне потом отвечай! Да мне теперь этот пропуск на ответственном хранении придется держать. Ну, раз уж идешь в канцелярию, на вот, бумажки прихвати ещё. Велели передать.

Алена заробела окончательно и без возражений приняла от вахтера растрёпанную стопку бумаг. И не решилась даже спросить, где искать эту самую канцелярию, поспешив проскочить мимо бородача, все ещё ворчавшего что-то о начальстве и периодически выдававшего сакраментальное – «ходют тут всякие».

***

После полутьмы проходной, солнце почти ослепило девушку, и она некоторое время постояла на крыльце, моргая.

От проходной начиналась аллея, которая упиралась в лимонно-желтое здание. Здание было весёленькое, приветливое. Пойду туда, – решила девушка, ступая на выложенную плиткой дорожку, обсаженную с обеих сторон голубыми елями. Между елей стояли заснеженные скамейки в виде каменных медвежат, держащих на лапах деревянные сиденья. Все это удивительно не похоже было на оставленную за спиной промзону.

Снег под ногами приятно поскрипывал, солнце светило с яркого синего неба, воздух был холодный и вкусный. Ветер утих. На одну из елей села сорока, сбив на землю с ветки целый сугроб. Глянула на Алену, склонив набок голову, прострекотала что-то приветственное. Девушке вдруг стало весело и легко, и она рассмеялась. Сорока, то ли обиженная Алёнкиным смехом, то ли испуганная, сорвалась с ветки и понеслась над деревьями, словно миниатюрный вертолёт.

Глава 4. Не твое – не трогай

Дойдя до конца дорожки, девушка увидела на здании блестящую вывеску – «Заводоуправление». Вывеска висела криво, будто её повесили второпях, и теперь она едва держалась на одном крюке, скрипя при каждом порыве ветра.

«Значит, мне сюда», – обрадовалась девушка и, поправив сумку на плече, начала подниматься по крылечку.

В этот момент мимо девушки, истошно мяукая, пронёсся рыжий кот. Его шерсть торчала в разные стороны, будто он только что вырвался из чьих-то рук.

Алена оглянулась вслед спрятавшемуся под ёлкой коту, а когда повернулась обратно к входу в здание, увидела на одной из ступенек крыльца какую-то блестящую штуку.

Это оказалась роскошная перламутровая пуговица в форме ромашки. В центре сверкал крупный бриллиант, окруженный жемчужинами-лепестками, вплавленными в розовый перламутр. С обратной стороны вместо обычного ушка, в которое пропускается нитка, у пуговицы был зажим.

«Дорогая вещица» – подумала Алена. – «Надо бы вернуть хозяину».

Девушка аккуратно положила пуговицу в карман и подошла к дверям.

Двери заводоуправления выглядели нелепо. Слишком массивные, слишком резные, слишком… старые. Дубовые створки с вырезанными в них узорами (переплетающимися ветвями, птицами с распахнутыми крыльями, даже с крошечными феями, выглядывающими из листвы), резко контрастировали с современными бетонными стенами.

Со стороны двери казались очень тяжёлыми. Но когда Алена их толкнула, легко и быстро открылись. И также быстро захлопнулись, толкнув девушку в спину. Алена качнулась от толчка, но устояла и быстро отошла в сторону. За ее спиной кто-то хмыкнул. Девушка оглянулась, но вокруг никого не было.

Внутри, здание было больше похоже на сказочный дворец, чем на заводоуправление. К тому же внутренний размер намного превышал наружный. Алена так поразилась, что вышла на улицу проверить, может, ей с перепугу, показалось. Нет, все правильно – снаружи меньше, изнутри больше. Видимо, какая-то ультрасовременная технология внутренней отделки – подумала девушка и зашла обратно в здание. Помня о быстром закрытии дверей, чтобы не получить ещё один удар в спину, она сразу сделала шаг в сторону.

Сзади раздался ворчливый голос:

– Все ходют и ходют!

– Кто это?! – Испугалась Алена, оглянувшись назад. За спиной никого не было.

– Я это! – таинственный голос шёл от дверей.

– Кто я? – опасливо спросила девушка.

– Дверь! Ты че, не видишь?

– Простите! А что двери разговаривают? – смущенно пролепетала Алена.

– Что развлекаешься? – спросил важно шествующий по коридору полноватый мужчина.

– Я-я-я?! – удивилась девушка.

– Дверь, – ответил мужчина, – любит она у нас гостей пугать. А вы девушка, собственно к кому?

– Мне в канцелярию попасть надо.

– Тогда вам на второй этаж. Комната двести десять. – Мужчина пошёл дальше, бросив на ходу дверям: – А ты уймись! Пока тебя к Степанычу на растопку не отправили.