Хозяйка маленького счастья, или Любимая для охотника

В кривое со следами ржавчины по уголкам корыто Марина садиться не стала, поставив железное чудо-юдо в доме на полу, попросила Алю помочь с поливом. Та вновь не отказала.

Чтобы не залить пол, под ноги были брошены серые наволочка и простынь. Младшая сестра развела руками, говоря, что постельное бельё по одному комплекту на кровать. Получалось, остаётся после мытья постирать и прополоскать, в надежде, что всё высохнет на улице до того, как придётся ложиться спать.

После импровизированного душа Марина словно ожила, вздохнула полной грудью. И это при том, что на девичье тело без слёз не взглянешь, пусть она себя чувствовала здоровой, да только синяки не сошли, зелёные разводы соседствовали с жёлтыми, а местами и тёмно-синими.

Правая ладонь дотронулась до прыщиков на лице.

– Совсем не кормили, кости да кожа, такой красотой хорошего жениха не завлечь, – огорчённо прошептала Марина, надевая чистое платье. Их в наличии имелось целых два. Одно как раз в стирку отправлялось, а второе на тощее тело.

«Жаль, что лекарств не прихватила. Да и откуда они в подвале, тоже мне фантазёрка», – мысли кружили в голове.

Пол пришлось мыть одной, как и выносить воду.

Аля, сославшись на огород, убежала, маленький брат давно был на речке, с детьми своего возраста ловил рыбу да раков.

Девушка уже подумала об ухе, да только Алевтина осадила её мечты. Поймать рыбу мальчику удавалось редко.

Странно, но Карина не вернулась ни через час, ни через два. Марина к этому времени успела полы перемыть на кухне и у себя в комнате, посуду ополоснуть и протереть пыль с полок.

– Аля, а где крупа? – выбежав из дома, закричала Марина, не найдя банок.

– А, так как Виктор на поле ушёл, невестка спрятала крупу, взяла яйца и ушла, старого наказав ничего не брать. А на ужин щи из овощей приготовить обязала.

– Из каких овощей? – прищурив глаза, спросила сестра.

– А вон лучок растёт возле забора, там же и крапивы можно нарвать, – вытирая руки о подол, шмыгнула Аля.

В высокой траве никакого лучка видно не было, а вот крапива росла.

– И? Продолжай…

– А чего продолжать? – удивилась та.

– Кости мясные, яйца, картошка, морковь? Чем наполнить это зелёное чудо?

– А-а! Так Каринка лепёшек купит на обратном пути, в похлёбку покрошим, поедим. Лепёшки трёхдневные три штуки один медяк, на всю семью хватит.

– Так не пойдёт! Показывай, куда запасы Каринка спрятала?

Аля испуганно отступила.

– Не бойся, скажу, что сама нашла. Дом маленький, в подпол, на чердак?

– В комнате, под её кроватью всё стоит, только комната закрыта. Мариночка, не брала бы ты крупы, они у нас последние, когда ещё невестка купит? А так по утрам тарелка каши.

– Да с такой диетой мы все скоро тут рядком ляжем, – собрав силы, старшая сестра налегла на дверь и чуть не упала на пол: ржавые гвозди лишь для вида были вставлены в петли.

– Ух, сильна, – хихикнула несостоявшаяся взломщица.

Ближе к вечеру во двор вошли Карина и Виктор.

Глава 7

– Виктор, невестка, – воодушевлённо воскликнула Марина, поднимаясь из-за стола, стоящего во дворе. – Что же вы так долго, мы заждались, уже темнеет, ужин остывает. Братец, мойте скорее руки и за стол. Невестка, разреши забрать хлеб, – она протянула руки.

Лепёшки были не первой свежести, но если покрошить в горячий суп, то сегодня все лягут спать с полным желудком.

– Марина, тебе лучше? Ты выглядишь иначе, румянец появился, волосы чистые, – заметил брат, возвращаясь к столу с вымытыми руками.

– Да, после сна почувствовала себя очень хорошо, помылась, платье поменяла, – старшая сестра следила за реакцией Карины, но та молчала. – Виктор, мыла не осталось, нужно купить бы один кусок.

Глава семейства посмотрел на жену.

– Хорошо, – процедила та сквозь зубы. – Утром возьмёшь деньги и сходишь в лавку. Но в следующий раз ржаной мукой волосы мой или золой. Мыло дорогое, а ты его на свои… – она странным взглядом посмотрела на белую густую косу. – Виктор! Скажи сестре, раз я, как старшая в доме больше не имею слова.

– Марина, жена правильно говорит, используй то, что подешевле, – поддакнул тот, не сводя взгляда с кастрюли. Его сестра как раз поднимала крышку, молодой человек громко сглотнул.

Карина, принюхавшись, вскочила с места, и, словно молодая козочка, поскакала в дом.

– Это что такое? – раздалось из-за двери. – Кто посмел сломать замок? Виктор, они без спроса взяли крупу! Я же наказала сварить суп из того, что растёт на земле!

Разъярённая Карина выбежала на улицу.

– Ах, невестка, не кричи. Никто не ломал вашу дверь, когда я мыла полы, а вы должны заметить, как там чисто, поскользнулась, облокотилась, она возьми и распахнись. Гвозди совсем ржавые.

– Ах ты гадина! Виктор, да она же врёт! «Поскользнулась, облокотилась!» А продукты тоже сами к тебе в руки прыгнули? Её нужно наказать?! Пусть посидит на воде дня два!

Марина мысленно рассмеялась: «Ага, сейчас, на воде сама сиди!», а вслух произнесла:

– Карина, невестка, как ты такое можешь говорить? Сама попросила приготовить ужин, но во дворе, кроме лука и крапивы, ничего не растёт. Брат весь день на поле работал, спины не разгибая, если его сытно не накормить, то завтра он с постели не поднимется. Я взяла всего горсточку крупы, Сеня рыбы поймал, сегодня наваристый суп, жаль, картошки нет. А для тебя, Карина, я витаминный салат сделала, – Марина пододвинула тарелку с зеленью к невестке. Кроме ошпаренной, нарезанной и посоленной крапивы там ничего не было.

– Ах ты! Да я! Да ты!

– Карина! – Виктор повысил голос, его желудок требовал еды. – Угомонись! Моя сестра права! Зачем кричишь? Сейчас вновь соседи сбегутся! Ешь давай витаминный салат!

Она посмотрела на мужа и притихла. Когда Виктор был голоден, его лучше не злить. Мог и ударить. Конечно, потом извинялся бы, но Карина научилась избегать таких ситуаций.

Да и есть, она не очень хотела, продав яйца, молодая хозяйка дома вкусно и сытно перекусила в небольшой лавке в центре деревни. Там готовили отменную лапшу на курином бульоне и всего за три медяка. Карина не поскупилась, потратила шесть.

– Сами ешьте свои крапивные салаты. А ты, Виктор, если будешь подрывать мой авторитет хозяйки дома, берегись!

Окинула сидевших за столом недобрым взглядом, хмыкнула и убежала в дом. Ей хотелось полежать в кровати.

– Ничего! Вот продам Маринку, на вырученные деньги куплю домик получше и найму служанку. Никто не посмеет помешать. Стоит ещё раз сходить к свахе и попросить найти для ненавистной золовки мужичка постарше, пострашнее, и чтобы изо рта воняло.

Женщина зло рассмеялась. Она знала небольшой секрет этой семейки, ей давно удалось незаметно распечатать письмо, что Виктор должен отвезти в богатый дом. Поэтому нужно торопиться и выдать Маринку до его возвращения замуж. И да, лишь из-за этого секрета хитрая Карина всё ещё терпела свалившиеся на её голову невзгоды и оставалась рядом с неудачником Виктором.

Маленькая семья не знала о коварных планах жены старшего брата и с удовольствием ужинала на свежем воздухе.

– Ох, как хорошо, как сытно, – поглаживая живот, Виктор смотрел на брата и сестёр осоловелым взглядом.

– Арсению сегодня удалось поймать несколько мелких рыбёшек, он большой молодец, старается для семьи, для дома, – Марина похвалила маленького мальчика и погладила по голове.

Сеня замер с поднятой ложкой. Его впервые кто-то хвалил. От Марины не то что слова ласкового, обычно никакого не дождаться. А тут похвалила и погладила. По детскому телу растекалось новое, неизведанное чувство. Мальчишка не помнил материнских рук и ласки, рос почти сам по себе, брат, когда слово скажет, иногда невестка накричит. Но чтобы ласка?

– Я… я… – мальчик не ожидал, что к горлу подступит комок. – Я ещё наловлю рыбу, завтра же пойду. А утром воды натаскаю, – тонкая рука вновь опустилась на вихрастую макушку. Сене хотелось, чтобы Марина продолжала его гладить, не убирала ладонь. А ещё ему хотелось, чтобы она обняла его просто так, как это делают другие женщины на улице. Он часто завидовал мальчишкам, которым матери пихали в руку кусок хлеба, гладили по волосам, а иногда и целовали в макушку.

Сеня, видя эти сцены любви, всегда хмурился, давился завистью и начинал пакостить тем, кому доставалась материнская ласка. Бывало, толкнёт, ударит или отберёт игрушку. За это ему доставалось от Виктора или Карины. Он размазывал слёзы по щекам, обзывал в душе родных дураками и прятался где-нибудь в кустах.

– Кхм, – Виктор не нашёл в себе сил похвалить брата, но произнёс: – Наконец-то за ум берётся. Я в его возрасте в лес за хворостом бегал.

– И я пойду! – тут же отозвался Сеня.

– Если только со мной, – Аля, облизала ложку и положила в тарелку. – Марина, ты устала сегодня, давай я помою посуду?

Девочка с надеждой посмотрела на старшую сестру, ей, как и брату, хотелось похвалы, но не могла же она хвастаться, что сегодня сделала больше дел, чем когда-либо.

Марина кивнула.

– Спасибо тебе Алевтина, ты сегодня много помогала по дому, – она протянула руку и погладила Алю по плечу.

– Раз так, то завтра возьму вас всех в лес за хворостом, – Виктор посмотрел сестру, от её улыбки и самому хотелось улыбаться. – Сходим за хворостом, а вечером все помоемся с новым мылом.

Во дворе раздался тихий детский смех.

Глава 8

Вечером Марина ложилась спать с надеждой. Сжимая в кулаке камень, она всеми силами желала попасть домой. Но чуда не случилось, второй раз магического перемещения не произошло.

Ранним утром раскричались громкоголосые петухи, не давая спать.

– Как же жаль, – поджав губы, чтобы не расплакаться, она отправилась к умывальнику. – Если сегодня будем все мыться, то утром стоило бы устроить стирку. Вонючее одеяло замочить, да и у детей – постельное, – тихо под нос бубнила Марина. – Эх, жаль, что вместо банок не прихватила старые вещи. Бабушка в один из углов составляла коробки со словами: «вещи хорошие, могут пригодиться. Вот это одеяло, да ему сносу нет. Верблюжье!» Сейчас бы это одеяло сюда.

Марина вытерла лицо, после умывания холодной водой пропало последнее желание вернуться в постель. Она вновь окинула взглядом бедняцкую обстановку и подумала, что было бы неплохо навести тут уют, мебель поставить, стены побелить, но тут же себя одёрнула, понимая, что жизни в этой семье ей не даст Карина.

«Лучше буду наводить уют в своём доме, когда выйду замуж» – подумала Марина, поднимая кастрюлю. Ей нужно было успеть приготовить сытный завтрак, пока не проснулась невестка и не начала ныть, что крупу взяла, яйца. Тогда точно не удастся поесть. Придётся жевать крапиву.

Всё, что можно было приготовить – это кашу без молока. Второй раз лучше не брать сливочное масло. Каша на воде и с солью. Выбор пал на пшеничную. Гречки уж совсем было мало, на всех не хватит.

Примерно через час поднялся Виктор, за ним потянулись зевающие дети. Натянув улыбку на лицо, Марина радостным голосом пригласила всех завтракать:

– Виктор, каша настоялась, ароматная, рассыпчатая, даст тебе сил на весь день, – накладывая в тарелку кашу, расписывала Марина. – Скорее умывайтесь и за стол. А где же Карина? Остывшая каша будет не такой вкусной.

– Спит Карина, не захотела вставать, – сухо ответил брат, присаживаясь за стол. – Погода хорошая стоит самое то поле засеивать, а то пойдут дожди…

– Виктор, вижу у тебя настроение не очень хорошее. Нужно немного его приподнять. Алька, ну-ка, сбегай до колодца, принеси масла сливочного, брату. С кашей самое оно. Сил придаст душевных и физических.

Сестрёнка тут же сорвалась с места, они с Сеней очень любили масло, могли и без хлеба есть, да только никто не давал.

– Подожди, Марина, но Карина запретила…

– Виктор, мы же не весь кусок возьмём, а только по капельке, пожалуйста, – жалостливо попросила старшая сестра.

– Хорошо, но только по тонкому кусочку, – сдался молодой человек.

Его жизнь, как старшего в семье была не самой радужной. Мужчине приходилось постоянно балансировать между тем, как угодить Карине и тем, каким образом добыть денег на пропитание большой семьи. Он любил красивую жену, всё ещё надеялся разбогатеть, но, когда видел худющую Маринку и грустных Алю с Сеней, мучился угрызениями совести. А иногда в его голове проскальзывали крамольные мысли: «Вот бы всё оставить и сбежать! Почему брат и сёстры свалились на мои плечи? Я сам ещё молод, а живу словно старик. Вот бы их совсем не было». Но такие мысли были редки, появлялись, лишь когда он сильно ссорился с женой или голодный приходил с работы, а на столе было пусто.

Получив по маленькому кусочку сливочного масла, дети с радостью смешали его с кашей. Марина же специально не стала добавлять масло в кастрюлю.

– Карина бы не одобрила, – ответила та, видя вопросительный взгляд брата. И такие честные глаза, без капли иронии, что Виктор поверил.

– Нет, положи и ей масла. Она не злая, просто бережёт запасы. Сегодня можно, скажу, что я разрешил.

Сестра кивнула и кинула в кастрюлю маленький кусочек.

– Марина, ты как очнулась от болезни, стала вкуснее готовить, – улыбаясь, похвалил Сеня. – Виктор, а давай готовить будет только Марина? Карина ужасную пакость варит, будто землю с червяками ешь. Фу-у…

– Арсений! Побольше уважения моей жене, – нахмурился Виктор. – Но в чём-то ты прав. Марина стала вкусно готовить.

– Тогда я останусь дома? Постираю вещи, сбегаю, куплю муки, мыла, раскатаю тесто и нарежу тонкой лапши, отварю её, смешаю с зеленью…

– Ты опять зубы брату заговариваешь? Денег и денег ей подавай. Лапши захотелось, – из дома вышла недовольная Карина и, не умываясь, уселась за стол. – Ах, да вы совсем ошалели? Виктор! – громкий визг заставил мужчину поморщиться. – Опять эта лиса тебя обвила вокруг пальца, масло стащила?

– Карина, успокойся, хватит соседей радовать сплетнями. Я сам решил достать масла, ешь скорее.

– Ах так! Уже моё слово даже в этом деле неважно? Тогда, я есть не буду! Одна начну экономить! Деньги на муку? Да вот, возьмите, забирайте!

Её ладонь исчезла в кармане платья, через мгновение по столешнице катились три тусклые монетки.

– Сколько муки на них можно купить? – Марине было чихать на истерику невестки, она понимала, что нужно накормить семью, а брат-неваляшка ещё повернётся в её сторону.

– Не уверен, что много, – пожал тот плечами.

– Карина, добавь, а то я лапшу не смогу сделать. Брат без сил упадёт в поле, соседи на тебя же косо посмотрят.

– Да что ты всё соседями стращаешь? – закричала Карина, но на столешницу опустились ещё пять монет. – Два килограмма муки, кусок мыла возьмёшь, на неделю хватит.

Невестка побежала в дом выполнять свои угрозы по голодовке. Виктор, грустно вздохнув, положил в тарелку оставшуюся кашу и направился за женой.

– Сейчас начнёт уговаривать, – Аля, собирая тарелки, заглянула в кастрюлю. Марина понимала, что дети не наелись. – А в лес лучше поутру идти. – Она ложкой поводила по дну кастрюли. – Сестрица, ты лапшу-то на яйце замешай, вот там в кустах курица каждый день яичко оставляет, – повертев головой, прошептала Аля, указывая пальцем вправо.

Сердобольная попаданка смотрела на девочку, которая по сути, ей была никем, и сердце её сжималось от жалости, видя, как Аля соскребает последние крошки со дна кастрюли и, жмурясь, жуёт их.

Марина призадумалась.

«Не знаю как, но сегодня дети получат лапшу на мясном бульоне. Как бы незаметно открыть тушёнку и не попасться? Может, и не получится. Всё же у тушёного мяса процесс тушения проходит в банке, все ароматы и соки мясо отдаёт только в банку, соответственно, оно тушится в своих соках и ароматах. Нужно учесть аромат приправы, если в говядину мы с бабушкой добавляем лишь перец и лавровый лист, то в семье Соколовых, куда меня занесла несчастливая звезда из приправ лишь соль. Нет, нужно придумать что-то другое».

Из «другого» оставался мёд. Так как в этом мире весна, скорее всего, апрель, как и на Земле, Марина рассудила, что мёд на пасеках ещё не собирали и её баночку должны купить. Она вспомнила, что на кухне лежала деревянная кружка без ручки с крышкой, память подкинула название – туесок.

– Надеюсь, что Карина не интересуется домашней утварью и не заметит пропажи, – нервничая, Марина прошла в свою комнату и заглянула под кровать, банки были на месте.

– Сестра, мы уходим в лес, ты уж сделай к нашему приходу, что обещала, – Виктор постучал в дверь, но не вошёл. – Карина поела, только выходить отказывается. Ты уж будь с ней поласковее.

«Куда уж ласковее», – подумала сестра, а вслух произнесла: – Хорошо, идите, всё сделаю, всё приготовлю.

Только шаги стихли, Марина выглянула из комнатушки, на цыпочках прошла к полке, взяла туесок и вернулась к себе.

Тут же скрипнула соседняя дверь, девушка вздрогнула и замерла. Карина вышла из дома, она отправилась собирать яйца.

Мёд был быстро переложен ложкой, стеклянная банка закрыта и вновь спрятана под кровать.

– Бельё, нужно замочить простынки и одеяло. Лучше одетой следующую ночь посплю, чем под этой кислятиной.

– Ты чего бегаешь, как ужаленная? О, стирать собралась. Тогда и наши простыни постирай, – навстречу, несущей вёдра воды, вышла Карина, в руках она держала пяток яиц. – Да только нечего дрова переводить, ступай на реку, там и постираешь, и прополоскаешь.

Девушка опешила. В реке вода была холодная, пусть и тепло, но всё же весна, вода не прогрелась.

– Знаешь, что, милая Карина. А не пойти ли тебе…

– Чего? – красиво личико исказил гнев.

– …Самой на реку. Ножки разомнёшь, свои простыни простирнёшь. А я уж как-нибудь в тёплой воде, дома.

– Гадина! – невестка затопала ногами. Если бы не яйца в руках, то бросилась бы на золовку с кулаками. – Где это видано? Нет, вы только послушайте! Перечит старшим! – но неожиданно понизила голос: – Ты думаешь, я не знаю твоего секрета? Или считаешь, что Виктор постоянно будет тебя защищать? Не бывать этому! Со свету сживу, – она почти вплотную подошла к испугавшейся Марине и, заметив, что та побледнела, продолжила: – Не жить тебе в этой семье. Можешь больше не улыбаться Виктору! Будет, по-моему. Жениха найду тебе такого, что соседский пьяница Некрас за счастье покажется. Или не веришь?

Раздался тихий треск, девушки опустили взгляд. По тонким, неухоженным пальцам растекались яйца.

Глава 9

Карина, забыв и о постельном белье, и о приличиях, с силой швырнула разбитые яйца о землю, так что желтки брызнули на подол её платья. Не обращая на это внимания, она, словно ураган, подхватила юбки и выбежала со двора, хлопнув калиткой так, что та затрещала на петлях.

– Куда её опять, окаянную, понесло? – через плетень перегнулась соседка Авдотья, возвращавшаяся с коромыслом от колодца. Её цепкий взгляд сразу же оценил и следы яиц на земле, и бледное, взволнованное лицо Марины. – Ох, и тяжко тебе, девонька, с такой-то фурией под одной крышей жить. А в моём доме – благодать да покой. И сынок мой, Некрас, парень ладный, работящий… – она завела свою привычную, заученную песню.

Марина, боясь, что разговор затянется, резко оборвала Авдотью:– Ладно ваш «ладный» Некрас весь в дорожной пыли, возле кабака валяется, а не по хозяйству работает.

Лицо Авдотьи перекосилось от обиды и злости.– Чего-о? – прошипела она прищурившись. – Да у хорошей-то хозяйки любой мужик враз исправится! На себя-то посмотри! Худая, как щепка, кожа – сплошные прыщи, ветерок подует и с ног свалишься. Фу! – Плюнув прямо через забор, она развернулась и засеменила прочь, громко ворча под нос.

Марина, с облегчением выдохнув, позволила себе короткую, торжествующую улыбку. План начинал работать. Она стремительно забежала в дом, сунула монеты в потайной карман платья, спрятала туесок в холщовую сумку и, прикрыв дверь, почти бегом направилась в сторону центральной улицы.

Весна вступала в свои права. Воздух был тёплым и звонким, пахло сырой землёй, дымком из печных труб и первой, робкой зеленью, пробивавшейся на припеке. Кое-где на грядках темнели свежевскопанные полоски – начинались посадки. Встречая редких прохожих, Марина, не зная, в каких отношениях с деревенскими была прежняя хозяйка тела, на всякий случай здоровалась со всеми, стараясь, чтобы её улыбка выглядела естественно. Люди, удивлённые её внезапной приветливостью, отвечали сдержанными кивками.

Войдя в лавку, она с облегчением убедилась, что Карины внутри нет. За прилавком стоял немолодой продавец.– Доброго здоровья, – звонко сказала Марина, окидывая взглядом скудные полки. – Мне, пожалуйста, мыла и муки.Она аккуратно выложила на стойку восемь медяков. Мужчина молча пересчитал их, отрезал грубым ножом кусок темно-коричневого мыла, от которого пахло дёгтем и золой, и отсыпал муки в холщовый мешок.– Чуть не добрала до кило, – буркнул он. – Мешок потом вернёшь. – Видя, что девушка не уходит, вопросительно поднял седую бровь.– У меня тут есть кое-что… на продажу, – тихо начала Марина, ставя на прилавок туесок. – Мёд. Не желаете ли приобрести?

Лавочник с интересом хмыкнул.– Мёд в апреле? Дай-ка посмотреть. – Словно фокусник, он извлёк из-под прилавка маленькую деревянную ложечку, зачерпнул ею каплю густого, темного мёда и попробовал. – Хороший для весны. Чего хочешь взамен?– Денег, – чуть помедлив, ответила Марина.– С деньгами туго. Бери товаром.

«Легко сказать: «бери товаром». А куда я его дену?» – пронеслось в голове у девушки. – На какую сумму? – спросила она вслух.– Медяков на двадцать выйдет.Марина понимала, что весенний мёд стоит куда дороже, но торговаться не стала – времени не было.– Тогда… две говяжьих кости, на остальное муки. И… еще один кусок мыла.

Она мысленно уже прятала этот кусочек подальше от зорких глаз невестки. Из лавки она вышла с пустым туеском, нагруженная двумя костями, двумя кусками мыла и четырьмя килограммами муки в небольшом мешке. Удача явно была на её стороне.

Вернувшись, она сразу поставила кости вариться в большом чугунке. Аромат будущего бульона начал медленно наполнять дом, смешиваясь с запахом свежего теста. Пока варилось мясо, Марина, не найдя яиц в курятнике, с решительным видом направилась в комнату Карины.– От пары штук не обеднеет, – прошептала она, приоткрыв дверь и быстренько стащив два яйца из спрятанной в сундуке корзинки.

Просев муку горкой, Марина сделала в ней углубление и разбила два яйца. Добавила соль и вилкой, аккуратно помешивая яйца, постепенно захватывала муку с краёв. После того как тесто загустело, Марина начала его вымешивать руками. Гладкое и упругое тесто девушка оставила отдыхать под полотенцем в глубокой тарелке.

Через полчаса она разделила тесто на части и раскатала тонюсенькие пласты, дала чуть подсохнуть, скатала в неплотный рулет и аккуратно нарезала. Чуть присыпала мукой и встряхнула, чтобы полоски не слиплись. Пока варились кости, Марина постоянно переворачивала полоски для равномерной сушки, она хотела часть убрать на следующий день, если повезёт.

Самым рискованным моментом стало добавление тушёнки. Приоткрыв банку, она вывалила душистое мясо в бульон, решив списать всё на щедрые кости. «Враньё, конечно, белыми нитками шито, – корила она себя, – но иного выхода нет. Скажу, что монеты в пыли нашла».

И вот, едва заслышав за калиткой голоса возвращающихся домой родственников, она бросила горсть лапши в кипящий бульон.

– Ах, как пахнет! Что это? – первым вбежал на кухню Арсений.

– Вы как раз вовремя! Пять минут и к столу! – бодро ответила Марина.

Карина, грубо расталкивая домашних, подскочила к плите, заглянула в чугунок, а затем уставилась на тарелку с вываренными костями.– Виктор! – завопила она, включая свою привычную «сирену». – Смотри! Вместо мыла она на говяжьи кости деньги спустила!

– Вот мыло, – спокойно указала Марина на полку.

Карина на секунду опешила, затем метнулась в свою комнату – очевидно, проверять, не тронуты ли её деньги.– Откуда деньги на мясо?! – набросилась она на Марину, вернувшись с раскрасневшимся лицом. – Я давала только на муку и мыло!

– По дороге в пыли что-то блеснуло, – с наигранной беззаботностью пожала плечами Марина. – Мимо телега проехала, наверное, обронили. Я подобрала.

– И надо было их мне, старшей в доме, немедленно отдать! – всплеснула руками Карина. – Я бы лучше распорядилась! Остались ещё?

– Нет, все истратила. На кости и на муку, чтобы ужин сытным был.

– Ах, вот как! Деньги с неба свалились, а она их на дорогую муку! – Карина смерила её взглядом, полным ненависти. – Жизни ты не знаешь! Надо было крупу брать, она дешевле!

«Как же я устала от этих нравоучений», – с тоской подумала Марина, и впервые мысль о замужестве показалась ей не такой уж и пугающей. – Присаживайтесь-ка лучше за стол, ужин стынет.

Голодные дети, не заставляя себя ждать, умылись и уселись на свои места. Виктор, потирая руки, с надеждой заглянул в котелок и опустился рядом с женой.