Тепло родных степей

Рамазан Шайхулов

Тепло родных степей

© Шайхулов Р. Н., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Раскрывая тайны бескрайних степей

Имя Рамазана Шайхулова для любителей литературы новое. После публикации первой книги романа «Белые степи» в издательстве «Художественная литература» было много отзывов и встреч с читателями. Автор уже работал над второй книгой романа. А сегодня, держа в руках вторую книгу «Тепло родных степей», можно поговорить о произведении в целом.

Название первого романа «Белые степи» очень символично, потому что у башкир белый цвет олицетворяет доброту и целомудрие. В народном творчестве очень много произведений с образом белого цвета. У башкир этот цвет имеет особое значение и связан с множеством легенд и символических значений. Он олицетворяет чистоту, невинность и добродетель. В традициях башкир белый цвет ассоциируется с дневным светом и производящей силой, что выражается в таких элементах, как молоко и яйцо. Праздничные юрты башкир традиционно были белого цвета, что подчеркивало их связь с радостью и чистотой. В эпосе «Урал батыр» белый цвет также занимает важное место. Он символизирует страну, где Урал женился на Гулистан, и является знаком чистоты и света. Башкиры считали, что белый цвет защищает от злых сил и приносит удачу. В их культуре существует множество поверий, связанных с этим цветом, который также ассоциируется с природой и ее производящей силой. Таким образом, белый цвет в башкирской культуре не только эстетически привлекателен, но и наполнен глубокими символическими значениями, отражающими мировоззрение и традиции народа. Автор умело и искусно использовал материалы из народной жизни в своем творчестве.

Своеобразна внешняя организация романа Р. Шайхулова, так называемая внешняя композиция. Первая книга «Белая степь» состоит из двух частей. Первая часть «Свет и сумерки века» включает в себя главы «Шакир», «Фатхелислам», «Заят», которые, дополняя друг друга сюжетной линией, восстанавливают эпизоды жизни башкирского края первой половины ХХ века. А вторая часть «Терпение – ключ от рая» на главы не разделена. Книга заканчивается эпилогом. Вторая книга «Степи в цвету» тоже состоит из двух частей и эпилога. В часть «Тепло родных степей» вошли главы «Забира» (6 подглав), «Бикбай» (8), «Без опоры родной земли» (7), «Возвращение» (5), «Наргиза» (4). А вторую часть романа «Две половинки – одно целое» в один интересный сюжет собирают главы «Назир» (8 подглав), «В эпоху перемен» (4), «Переезд» (3). Это почти ровное количество небольших структурных единиц создает ощутимое равновесие и симметрию с едва приметными нарушениями. Данная особенность, рождающая ощущение гармоничности, связана с убыстрением темпа жизни, с ее возрастающей плотностью, содержательностью и ритмичностью.

Не менее значима внутренняя композиция романа Р. Шайхулова. Ее структура основывается на большом количестве относительно самостоятельных компонентов, сохраняющих единый ракурс художественного изображения. Целеустремленное, динамическое повествование в первых главах состоит из последовательного ряда эпизодов маленькой Забиры: жизнь в Алма-Ате, учеба в школе, студенческая жизнь в Москве, встреча будущего жениха Бикбая и много сюжетных линий того времени, которые раскрывают характеры главных героев романа.

В романе «Тепло родных степей» сознание и характер главной героини Забиры развиваются в неразрывной связи с историческими событиями, которые систематизируются в пространственно-временной хронологии. Анализируя сюжет романа «Тепло родных степей», можно убедиться в том, что он объединяет разнообразный событийный материал книги и общественные отношения в целостную картину подобно каркасу, который составляет основу постройки и придает ей определенную форму, вмещая ведущие блоки. В первой части «Тепло родных степей» главная героиня Забира не может найти себе место в трехкомнатной квартире, о чем повествуется в этих строках: «Вспоминая прошедшее, полное переездов, событий, людей, разве она могла себе представить, что когда-то уже в новом столетии, до которого она и не мечтала дожить, будет вот так «заточена» среди бетонных стен городской трехкомнатной квартиры? И это вынужденное томительное одиночество, когда и нечего вспомнить за последние годы, да и то, что было, быстро забывалось, отбрасывало ее память в далекое прошлое. И особенной острой непроходящей болью, вонзившейся во все поры ее воспоминаний, на всю жизнь стало известие об аресте отца…»

Первая глава романа начинается с детских лет Забиры. Она дочь министра юстиции Казахстана. Конфликт романа начинается с маленького эпизода встречи Забиры с Алешей Воропаевым. А Алеше же, видевшему в этой своей еще совсем короткой жизни разных девушек, женщин, нравилась в Забире ее ангельская чистота, скромность. В ней был какой-то внутренний стержень: желание делать все по-честному, по справедливости. Он всю жизнь будет помнить, как она, пораженная тому, что есть на свете люди, не знающие, что такое мандарин, добилась справедливости хотя бы на уровне одной семьи.

«Просто во дворе встретила мальчика очень плохо одетого, голодного, и он не знает, что такое мандарин! Как же такое может быть, папа! Ведь наш дедушка Сталин, вы, твои друзья строите светлое будущее. Об этом все книги, песни, кино! А тут бедный мальчик, ни разу не попробовавший простого мандарина. Я тоже его больше есть не буду. Потому что это несправедливо…» Отца, Нуртазу, до глубины души поразило такое суждение дочери. Автор развивает эту идею. Маленький душевный конфликт девочки не приостанавливается, а набирает обороты.

В то же время этот сюжет выявляет идейно-тематическое содержание книги, вводит читателя в неповторимую жизнь казахского народа переломной эпохи перехода к новой жизни. Таким образом, соблюдается единство формы и содержания.

Основным приемом Рамазана Шайхулова в области сюжетосложения является полифония. Автор романа компонует жизненный материал путем концентрации вокруг одного центрального героя – Забиры – и развертывает несколько сюжетных линий не только в Казахстане, но и в Москве и российских селениях. Структура сюжета включает в себя цепь событий, с которыми открывается возможность вычленить узловые сюжетообразующие моменты. Следует отметить, что в романе экспозиционная часть – пролог – дает размышление о семейной саге. Действие стремительно начинается развиваться с первой части первой главы книги. Всего на нескольких страницах первой главы «Забира» Р. Шайхулову удается в довольно сжатом виде передать восприятие действительности девочкой-подростком. Это видно и в учебе в элитной школе, и в знакомстве с Алешей Воропаевым, и в помощи его матери устроиться на работу, и в отъезде на учебу в Москву. История Тани, встреча с Отто Шмидтом, каникулы на родине, новый учебный год и смерть Тани, выезд в Алатау и знакомство с Бикбаем – краткое и точное выражение мысли автором. Заранее давая читателю понять, с кем ему придется переживать происходящие в книге события, автор в начале повествования подобрал такие эпизоды в сюжетной линии, в которых главный герой сразу обнаруживает себя и раскрывает свою моральную установку. Главный сюжетный стержень романа – отражение взаимоотношений социальных групп. Забира вначале, как все ее ровесники, не понимает современную действительность. Автор посредством кратких, но ярких описаний сумел передать искренность теплых отношений в семьи Нуртазы.

Целостность романа является одним из достоинств среди множества остальных. Внимательное прочтение произведения приводит к такому выводу: в нем нет лишних эпизодов, лишних деталей. Даже ретроспектива во второй части первой главы делает сюжет более насыщенным. Это воспоминание Нуртазы о своем детстве и юности, его связи с Чоканом Валихановым и Ибраем Алтынсарином.

«Когда каркас был готов, сначала обтянули войлоком стены, затем двумя половинками войлока обтянули купол, формируя крышу. В конце веревками закинули в центр купола специальный пласт войлока, служивший клапаном, – если начинался дождь, им закрывали круглое отверстие, образованное шаныраком и служившее дымоходом. Затем затянули войлок дополнительными веревками, чтобы он плотно прилегал к каркасу. Буквально полчаса – и теплая в холодные дни, прохладная в жару юрта была готова. «Какое же совершенное, отработанное веками сооружение эта юрта! – восхищалась про себя восторженная Забира. – Форма такая, что с какой бы стороны ни подул ветер, он не повредит юрту, не снесет. И как быстро она устанавливается и так же быстро разбирается. В ней для всех членов семьи отведено свое место. И еще что интересно – в юрту не заползет ни одна зараза, ни один ядовитый паук или змея, всех их отпугивает войлок с запахом овечьей шерсти. Ведь овцы не боятся их – топчут и съедают. Мудры кочевники, изобретшие такой совершенный по простоте походный дом». Можно считать, что приведенный отрывок, повествующий о летних каникулах Забиры на жайляу, достиг своей цели, хотя в плане сюжетостроения конфликт еще не проявлен. Действия происходят в узком пространстве, и положительные воздействия на сознание юной девушки изображаются ярко. Жизнь ее, ограниченная семейно-бытовым пространством, обретает свои истоки именно в этой маленькой юрте. Именно здесь формируются основные морально-нравственные качества характера девушки.

Вместе с тем Забира начинает понимать, что в жизни есть место конфликтам, что все люди разделяются на «плохих» и «хороших», на «богатых» и «бедных». Данные эпизоды из детства, юности, положившие начало духовному росту, происходят в Казахстане, в Москве. Р. Н. Шайхулов мастерски изобразил силу влияния народного воспитания на ребенка, тем самым доказывая положительную роль народной педагогики. С точки зрения сюжетосложения, благодаря вставным новеллам и особенно поэме про Кыз-Жибек (Девушка-Шелк), внутренний мир главной героини независимо от того, где она живет в действительности, фактически обогащается, психологическое пространство ее существования подсознательно безгранично расширяется.

Во второй главе романа «Бикбай» повествование начинается с экскурса в его родословную. «Бикбай был старшим сыном от второй жены бая Есмагамбета из среднего жуза, рода Кыпшак, племени Керлеут. Про богатства Есмагамбета говорили – чтобы сосчитать, сколько лошадей в табунах, счет начинали на заре и завершали поздно вечером. Но предки Есмагамбета хоть и жили безбедно, но и не отличались таким богатством. И самым главным несчастьем было то, что у прадеда Бикбая Толеке не было детей». Полифонический сюжет расширяется событиями конца 30-х годов ХХ столетия. История дедушки Толеке открывает новые горизонты романного мышления. Здесь, с расширением пространства главного героя, действия персонажей обнаруживают более глубокий социальный конфликт. Если взять во внимание всю сложнейшую последовательность совершающихся в дальнейшем действий и проанализировать характер взаимоотношения людей, то становится ясно, что автор показывает, как характер Бикбая стремительно раскрывается в разных эпизодах романа. Эти повествовательные формы, сохраняющие свою определенность, перемежаются краткими статичными описаниями пейзажа, местных обрядов и обычаев. При этом повествовательные и описательные компоненты сочетаются с диалогами, легендами.

Четвертая глава «Возвращение» первой части интересно рассказывает о судьбе Алексея Воропаева, того светлого мальчика из Алма-Аты, который первый раз пробовал из руки Забиры мандарин. И не только мандарин. Маленькая Забира просила отца помочь нищей семье Воропаевых, маме устроиться на работу, а Алексею в школу и получить квартиру в коммуналке. Здесь автор хорошо использует ящичную композицию, последняя нечаянная встреча на вокзале в Челябинске. «Долго они проговорили под нескончаемые объявления вокзального репродуктора, под топот и недовольный галдеж проходящих мимо в разных направлениях пассажиров. Забира познакомила Алексея с детьми и рассказала о том, что под началом старшей дочери Нели они переезжают в Казахстан. Но только не в Алма-Ату и не в родные кустанайские земли, а в степной Тургай, в новый, только начинающий строиться город Аркалык. А Алексей, расспросив о том, как они жили после переезда в Россию, изложил свою жизнь…»

В пятой главе «Наргиза» писатель описывает жизнь молодой девушки, младшей дочери Забиры. Она после средней школы пошла работать в театр художницей, так как два года подряд не смогла поступить в художественное училище. На третий год она сдает документы в педагогический институт, где знакомится с Назиром. А Назир родился и вырос в горнолесной уральской деревне Худайбердино. Он никогда не видел степь. Но вот судьба по-своему распорядилась. И степь впоследствии постепенно раскрывалась для него во всей своей мощной, многоликой красоте. Первая серьезная встреча с ней состоялась после майских праздников. Вот как описывается в романе: «Эта первая встреча с ней заставила его по-другому посмотреть на степь. Она поколебала скептицизм по отношению к ней и открыла глаза. Потом будут и ночи у костра на берегах озер на рыбалке, прогулки под огромными звездами и огромным куполом темного неба, поездки в дальние аулы, будет теплая степь-ковер – вся в разноцветных пахучих тюльпанах. И постепенно, постепенно уравняются в душе первоначальная, неистребимая любовь к родным горам и лесам и уважение к степи. Здесь степь станет неотъемлемой частью и его жизни, потому что здесь он встретит ее…»

Вторая часть романа «Две половинки – одно целое» состоит из трех глав, которые рассказывают о судьбе Назира и Наргизы. Как они отучились в институте, а потом женитьба, переезд в Башкортостан, потом на Север и совместная творческая деятельность. Эпический план произведения охватывает жизнь конца ХХ века в Казахстане и в России. Это не только географический охват, но во всех сюжетных линиях автор раскрывает характер своих героев разными способами.

«Тепло родных степей» – роман широкого эпического плана, окончательно утвердивший эпический жанр в башкирской прозе. В романе важен этногенетический аспект освещения истории народа. Воссоздавая эпическую панораму народной жизни в исторически переломную эпоху, автор многосторонне показал традиционный уклад жизни казахского и башкирского народа, его нравственно-этические устои, определяющие своеобразие менталитета. Роману Р. Шайхулова присущ жанровый синкретизм: в нем явны черты эпопеи с его национально-исторической проблематикой, особенности биографического романа, социально-философского повествования. Углубление романного мышления определило и основные тенденции во втором романе Р. Шайхулова. Новый этап в творческой эволюции писателя характеризуется формированием более широкого представления о гуманизме. Усиление философичности прозы писателя проявилось и в своеобразии пространственно-временной организации романа. Особую стереоскопичность, глубинный философский смысл придают роману предания, легенды и мифы, позволяющие концентрировать общечеловеческое в характерах и ситуациях, раскрыть национальные истоки мировосприятия и психологии героев.

Таким образом, в концептосфере романа «Тепло родных степей» выражен идеал как высшая мера человечности: это такие понятия, как родина, родная земля, природа, родной язык, любовь к ближнему, семья. И в этом – главный успех романа Рамазана Шайхулова, сумевшего передать глубинную связь человека с его истоками, где степь выступает не просто пространством, а живым символом памяти, свободы и внутренней силы.

«И не видевший этих степей, скачки лошадей по этим степям – не поймет мелодии домбры, их ритм», – подумала одна из героинь романа, Наргиза. И правда, после прочтения романа «Тепло родных степей» в ушах не затихает зов домбры, мелодии курая, и ветер словно продолжает нести дыхание родной земли, где степь раскрывается как бескрайний мир, формирующий характер и душу человека.

Эти образы не только создают атмосферу произведения, но и заставляют читателя глубже задуматься о собственных корнях, о ценности культурного наследия и внутренней гармонии человека с природой. Степь в романе становится особым пространством смысла – местом, где человек ощущает свою принадлежность к чему-то большему и находит внутреннюю опору. Именно поэтому произведение оставляет глубокий след в сознании и сердце читателя, пробуждая чувство сопричастности к вечным ценностям.

Заки Алибаев, доцент Башкирского государственного педагогического университета им. М. Акмуллы, директор Национального литературного музея Республики Башкортостан

Часть 1. Тепло родных степей

После утреннего чая Забира в полном одиночестве долго сидела за столом, не зная, чем занять себя в очередной нескончаемый день. Домашние – сын и сноха, суетливо собравшись, по ходу слегка переругиваясь, ушли на работу. Внучки, окончив учебу, разъехались, и она весь день, не зная, чем заняться, коротала одна. Вдобавок сноха, как бы заботясь о ее здоровье, запретила готовить обеды, мол, натрудилась за всю жизнь, отдыхай. Но этот «отдых» уже стоял ей поперек горла, и она вспоминала те времена, когда дети были маленькими, нуждались в ее заботе, опеке, и она весь день была занята бесконечными домашними делами. И сейчас пошила бы что-нибудь, манил ее давно замолчавший «Зингер», да некому и незачем – все готовое покупается в магазине, да и зрение давно уже не то…

Она прошлась по пустым комнатам городской квартиры, увидела свое отражение в большом зеркале, остановилась и чуть не отпрянула – согбенная, лицо избороздили глубокие морщины. Запавшие глаза, хоть и живые, как прежде, но уж очень грустные. Лицо вытянулось, щеки провалились. Поднесла руки к лицу и еще больше ужаснулась – некогда длинные, изящные пальчики, такими только на пианино играть, стали узловатыми, скрючились и тоже испещрены сетью морщин. «Лучше не смотреться в зеркало, – спешно отходя от него, подумала она, – лучше оставаться такой, какой себя чувствовала в молодости…»

Медленно прошла в свою комнату – мимо старинного комода с резьбой, единственной мебели, сохранившейся от той жизни, мимо швейной машинки, укрытой плюшевой накидкой, с витыми металлическими узорами ножек. Подошла к окну. За ним по-осеннему желтели дотянувшиеся до окон третьего этажа тополя. Между пятиэтажками микрорайона проглядывала вдали уже выцветшая степь с бурыми отвалами бокситовых рудников. На небе ни облачка, синева до самого горизонта, солнце сияет, но уже не жарит, как летом, а мягко греет, готовясь уступить место осенним холодам.

Вспоминая прошедшее, полное переездов, событий, людей, разве могла Забира себе представить, что когда-то, уже в новом столетии, до которого и не мечтала дожить, будет вот так «заточена» среди бетонных стен городской трехкомнатной квартиры? И это вынужденное томительное одиночество, когда и нечего вспомнить за последние годы, да и то, что было, быстро забывалось, отбрасывало ее память в далекое прошлое. И особенной острой непреходящей болью, вонзившейся во все поры ее воспоминаний, на всю жизнь стало известие об аресте отца…

Глава 1. Забира

1

Школьница Забира, проснувшись после сладкого сна на мягкой и уютной постели, еще потягиваясь и нежась, ждала, когда войдет к ней мама и, как обычно, напустив на себя строгость, скажет:

– Вставай, вставай, доченька! Папа уже одет и ждет нас на завтрак. Скоро и машина за вами приедет, вставай!

И вот Забира, уже умытая, с косами, заплетенными заботливыми и ласковыми руками мамы, одетая в школьную форму, идет в столовую, подбегает к отцу, читающему в кресле свежий номер «Казахстанской правды». По заведенной традиции он складывает газету, убирает в сторону, обнимает Забиру, нюхает ее волосы, чмокает в макушку:

– Сен менің бақытымсың, шуағымсың…[1] – умиленно мурлычет он, прижимая к себе худенькую и стройную дочку.

Затем улыбчивая и добрая домработница Амина – Амма, как с детства ее называла Забира, – после легкого завтрака разольет всем душистый чай, и в конце отец, сложив лодочкой ладони, произнесет:

– Дастархан берекелі болсын, Аллаға шүкір![2] – и проведет сложенными ладонями по лицу.

Стуча каблуками, отец – твердо и чеканно, Забира – ритмичной дробью, спускаются по парадному подъезду министерского дома вниз, где уже их ждет служебный ГАЗ-А. И вот они едут по осенней Алма-Ате мимо новостроек с бесконечными колоннами, портиками, так полюбившимися городским архитекторам в эти тридцатые годы. Папин служебный автомобиль по дороге в правительственный квартал делает небольшой крюк, чтобы завезти Забиру в школу.

Озорно улыбаясь, Забира время от времени отрывает взгляд от привычных городских пейзажей и посматривает на отца – всегда сосредоточенного, спокойного и серьезного. Заметив устремленные на него смешливые бусинки глаз дочери, он сразу преображается – глаза мгновенно теплеют, начинают искриться, губы растягиваются в улыбке, и его большая и сильная ладонь нежно сжимает ее плечо. И тогда ей кажется, что тепло его рук передается ей, ее окутывает уверенность, спокойствие и безмерная любовь отца. Высокий, широкий в плечах, статный, с благородными и красивыми чертами. И особый шик ему придавали пышные, почти буденновские усы.

Министерская машина тормозит у школы. Папа, не ленясь, выходит, помогает выйти дочери, ласково обнимает ее, поправляет шапочку, воротничок пальто, целует в щечку. Мимо пробегают суетливые и шумные школьники, Забира с гордостью оглядывается – мол, смотрите, это мой отец!

Дальше уроки, к которым Забира всегда готова. Без особых усилий она на отлично осваивала все школьные предметы, с восторгом участвовала во всех мероприятиях, конкурсах и концертах. Хорошо пела, поэтому иногда солировала в школьном хоре. Ей нравились современные песни – бравурные, прославляющие советскую власть и их детство.

Сегодня после уроков одноклассники репетируют монтаж из стихов и песен – к концерту, посвященному дню рождения комсомола. Именно их классу доверили эту честь – выступить перед старшеклассниками на общем концерте. Класс в полном составе построился у школьной доски – впереди девочки, позади мальчики. Их учительница русского языка и литературы и классная руководительница Нина Сергеевна – в строгом костюме, хорошо облегающем ее начинающую полнеть фигуру, отойдя к дальней стене и встав между рядами парт, руководит построением:

– Сережа, чуть правее. Петя, тебя не видно, поменяйся местами с Бахытом. Анара, Толика закрываешь, Толя, подвинься чуток влево. Да не толкайтесь вы, успокойтесь! И запомните каждый свое место! Не позорьте меня и класс перед школой! Успокоились?! Начинаем!

Забира, звонко и выразительно прочитав свой большой отрывок, ждала, когда будет время солировать с классным хором. Слова песни она выучила и все эти дни напевала про себя свою партию. Монтаж из стихов уже подходил к концу, когда случилась небольшая заминка. Новенькая девочка-казашка, недавно приехавшая из глубинки, очень плохо знала русский язык. Нескладная, смуглая, простодушная девочка по имени Айымжан очень старалась, из кожи вон лезла, чтобы быть наравне со всеми, не отставать в учебе и из-за этого часто попадала в смешные ситуации.

Вот и сейчас она старательно, слово в слово дома выучив данный ей отрывок, как могла громко и отчетливо стала читать. Но тут, смутив ее, вогнав в краску, весь класс стал хохотать – во всех словах она ставила неправильные ударения. Учительница остановила смеющийся класс и стала ее учить, как надо выговаривать каждое слово:

– Айымжан, не в руки́ беру, а в ру́ки, в ру́ки, повтори!

Айымжан правильно выговаривала каждое слово вслед за учительницей, но как только начинала заново – опять по-заученному, повторяла те же ошибки. Учительница заново ей объясняет, она усердно кивает – поняла я, все поняла. Но как только вновь читает все четверостишие, снова по наезженной колее повторяет те же ошибки. И когда уже класс в очередной раз взорвался хохотом, от насмешек недобрых одноклассников у Айымжан из глаз брызнули слезы, и она побежала за свою парту.

Класс опять рассмеялся. Больше всех закатывался стоящий за спиной Забиры ее сосед по парте, рыжий и наглый Сережа, который все время строил ей пакости. То двинет рукой так, что Забира ставит кляксу на тетради, то больно дернет за косичку, то, как бы нечаянно, смахнет с парты ее учебники и тетради. И всегда, если не понимал, о чем говорит учитель, отвлекал ее от объяснений, задавая глупые вопросы. Или рисовал войнушки: скачет красная конница, бьет наша артиллерия, едут на подмогу танки, и все это он смачно озвучивал – бах, бабах! При каждом звуке выстрела, взрыва или имитации стрекота танка он брызгал слюнями так, что капельки долетали до Забиры. И ей ничего не оставалось, как неистово пинать его под партой, за что она не раз получала замечания от учителей. А он тут же, сделав равнодушное и спокойное лицо – мол, а я че, ниче, просто сижу, это она все, – всегда выходил сухим из воды. Вот и сейчас он чуть ли не улюлюкал вслед убежавшей за свою парту Айымжан. Забира не выдержала, обернулась, со всей силой пнула Сережу по ноге. Мальчик взвыл, и опять виноватой осталась Забира – не надо драться!