Запускай по венам любовь

Над столицей сгустились низкие серые облака, с которых на асфальт срывались мелкие холодные капли сентябрьского дождя. Разбитый «Гелендваген» успели эвакуировать от ворот КПП, но осколки стёкол ещё опасно поблёскивали на тротуаре и проезжей части.

— Усаживайся. — Денис кивнул Майорову в сторону припаркованного чёрного «Ауруса», а сам задержался снаружи, одновременно бегло изучая расположение городских камер и ожидая ответа на исходящий звонок.

— Вы всё? — прошелестел приятный женский голос вместо приветствия.

— Да, сейчас поедем в офис. Вопрос с ребёнком как-то решился?

— Ты даже не представляешь каким образом.

— Удиви меня.

— Наш милый снайпер будто специально целился. Словно других машин и детей на всю Москву не было.

— Сынок чьей-то шишки? — Денис поморщился, отвернувшись от порыва холодного ветра.

— К счастью, не шишки. Это сын моей сотрудницы.

— Какой сотрудницы?

— Из офиса в Царь-Башне.

— Лер, ты сейчас где?

— В «Фениксе». Она, кстати, тоже.

Морок удивлённо моргнул и замер у пассажирской двери внедорожника:

— А для чего она там?

— Ждёт личных извинений от господина Майорова.

— Даже так...

— Ага. Я не знаю, что там у Сатира произошло, но факт кражи ребёнка, пусть и нечаянной, обойти стороной не получится. У мальчика сложности со здоровьем. И бешеный стресс после случившегося. Надо что-то решать. А, ну и машина, судя по отчёту от МВД, не в самом лучшем состоянии, но это вопрос второй. Так что будьте любезны, нигде не задерживайтесь и приезжайте сюда как можно скорее.

— Ладно. Скоро будем.

Денис сунул Террафон в карман тёмно-серой ветровки и уселся в машину рядом с Майоровым.

— Подкиньте меня до дома. Я устал, как срань. — Сатир уже успел разжиться сигаретой и с наслаждением затягивался горьким дымом, запрокинув голову.

— Сначала ты как уставшая срань доедешь с нами до офиса, — усмехнулся Морозов и похлопал водителя по плечу: — Саид, в «Феникс».

— Да блин, Дэн. Я голодный, без порток, жопа квадратная после деревянной лавки в обезьяннике. До завтра никак?

— Вопрос не ко мне.

— А к кому? — Сатир поморщился от раздражения.

— К Лере.

— Она тут каким боком? Звякни ей, скажи, чтоб всё перенесла.

— Лера и «перенесла»? Новый анекдот.

— Блин, Морозов.

— Звони ей сам. — Морок протянул другу свой смартфон. — Потому что я не горю желанием весь вечер выслушивать её недовольство.

— Каблук, — цокнул Майоров и нажал на номер Леры.

— Что ещё?

— Пупсик, это Сатир. Что за срочность? Можем завтра перетереть?

— Нет, Константин, не можем, — в женском голосе мелькнула стальная твёрдость.

— Константин... — Майоров повернулся к Денису и вскинул брови в безмолвном вопросе, но тот лишь загадочно усмехнулся. — Ваше величество чем-то взбешено, раз вспомнило моё полное имя?

— В «десяточку», — процедила Лера, после чего в трубке послышались короткие гудки.

— Зашибись. — Сатир в лёгком замешательстве вернул Террафон Морозову и закурил вторую сигарету. — Чего она взъерепенилась?

Морок хрипло рассмеялся и тоже потянулся к пачке:

— Ты когда в следующий раз решишь чью-то тачку угнать, поинтересуйся наличием детей внутри и местом работы хозяйки авто.

— Блядство, только не говори, что...

— Удачных тебе голодных игр, Костян.

Глава 4. В «десяточку»

— Можно я хотя бы штаны возьму?! — Поднявшись в светлый холл офиса, Сатир почувствовал, как рассудок к концу дня начал вскипать от череды дурацких событий.

— Зачем? Тебе и в полотенце неплохо, — Денис, напротив, веселел с каждой минутой, следя за поведением главного снайпера «Феникса» и насмешками всех, кто лицезрел Майорова в неприличном виде.

— Хватит, а?! — Тот, потеряв остатки терпения, грубо толкнул Морока в плечо и оскалился. — Поржали — супер! Но я уже зае... А! — Нижняя челюсть внезапно перестала слушаться, а в глазах ярко-алой искрой вспыхнула острая боль.

Сатир опасно покачнулся, пытаясь понять, откуда прилетел меткий удар, и в ту же секунду выхватил ещё один — по рёбрам.

— Эй! Эй! Хорош! — Придя в себя, Морозов попытался оттащить от Сатира невысокую, но запредельно агрессивную девушку.

— Мудак! Гондон! Чтоб ты сдох, тварь! — Брюнетка с короткими волосами неистово вырывалась из крепких мужских рук, стараясь заодно ударить ногой по человеку, укравшему у неё сына.

— Сука... — Майоров откашлялся и на автомате сплюнул кровавую слюну на пол. — Какого х... — Он упёрся ладонью в белоснежную стену и повернулся на женский крик.

Всё вокруг на миг замерло перед глубоко посаженными хищными глазами цвета прелой листвы. Сатир не дыша уставился на с виду хрупкую стройную девушку с мужской стрижкой, похожую на бешеную кошку с расширенными от гнева угольно-чёрными зрачками. Она что-то кричала и упрямо рвалась в бой, намереваясь как минимум одарить Сатира инвалидностью, но Морок — хоть и с некоторым усилием — удерживал её в паре метров от цели.

— Я...

— Господи, прикройся! — дымку шока рассеял ледяной возглас Валерии Перовской, вышедшей в холл на шум драки. — Из какого борделя тебя вытащили?!

Сатир резко посмотрел вниз и выматерился, заметив, что полотенце благополучно покинуло его бёдра и валялось на сером мраморе как половая тряпка. Он быстро нагнулся и кое-как обмотался, всё ещё шокированный атакой незнакомки.

— Я был в массажном салоне.

— Агата, пожалуйста... — Лера повернулась к брюнетке и опустила ладонь на её плечо. — Если ты его убьёшь, мы не сможем добиться компенсации минимум полгода.

— Почему? — Девушка внезапно прекратила попытки атаковать и растерянно моргнула.

— Потому что у этого идиота нет наследников.

— А могу я узнать, почему мои друзья весь день пытаются выставить меня каким-то бляцким шутом, вместо того чтобы помочь мне в беде? — Сатир снова сплюнул накопившуюся во рту кровь.

Лера плавно повернулась, скользя шпильками каблуков по гладкому полу, и, задумчиво постукивая чёрным ногтем по нижней губе, прищурилась:

— Дай-ка подумать... Может, потому что ты в несвойственной тебе манере переполошил центр Москвы? Угнал машину с ребёнком и устроил перестрелку под окнами ФСБ? И проделал всё это голышом? И весь этот импрессионистский перфоманс заполонил соцсети?!

— То есть мне надо было голышом сдаться кучке вооружённых амбалов, вломившихся на сеанс моего массажа?!

— Хорошая идея. Жаль, что она пришла к тебе слишком поздно!

Морок аккуратно сжал локоть Леры и попытался разрядить обстановку:

— Давайте не будем обсуждать это всё на виду у офиса. В переговорной, думаю, удобнее.

Перовская закатила глаза, обняла за плечи Агату, и они обе скрылись за матовой стеклянной дверью.

— Костян, оденься и... Ну ты понял. — Денис обвёл пальцем вокруг своего лица, намекнув Майорову на необходимость умыться.

— Спасибо, блядь. — Тот изобразил подобострастный поклон и, зло оглядываясь на случайных свидетелей его избиения, устремился к раздевалке.

* * *

— Намажьте. — Перед Агатой неизвестно откуда возникла небольшая баночка на мужской ладони. — Иначе опухнет.

— Спасибо. — Она, не поднимая взгляда, забрала мазь у Морока и тонким слоем нанесла её на пораненную кожу костяшек пальцев и ладоней. — Не думала, что попаду прямо по зубам.

— Это было красиво, — усмехнулся Денис, поглядывая то на Леру, то на невольную жертву Сатира.

Перовская его юмор не разделяла и хмуро листала ленту новостей в смартфоне, где с космической скоростью множились сообщения о перестрелке на Лубянке:

— Нет, правда. Почему Костя решил устроить погоню? Он мог их всех порешить, не выходя из массажного кабинета. Разборки внутри здания зачистить в разы легче, чем в центре города.

— Теперь уже поздно гадать. — Денис придвинул к девушкам поднос с фарфоровыми чашками и стеклянным чайником, в котором постепенно заваривался травяной чай. — Будем работать с тем, что есть.

Окна просторной переговорной были прикрыты жалюзи, и сквозь тонкие щели между белоснежными пластинками внутрь проникал нежно-оранжевый свет клонящегося к горизонту солнца. В тишине сентябрьского вечера, который неожиданно для всех завершался не моросящим дождём, а живописным закатом, комната могла показаться даже уютной, если бы не обстоятельства.

— Кхм, — прокашлявшись, в переговорную тихо вошёл Майоров, наконец-то получивший возможность нормально одеться: вместо поцарапанной дорогой косухи и пыльного полотенца на нём теперь красовались тёмно-синие тренировочные штаны и тонкий серый лонгслив, идеально облегавший рельеф спортивного торса и мускулистых рук. Короткая стрижка ещё была влажной после быстрого душа, на лице темнели ссадины от удара об асфальт, а правый уголок рта припух от встречи с кулаком Агаты. — Как пацан? — Сатир по дуге обошёл овальный переговорный стол и сёл слева от Дениса, прямо напротив брюнетки.

Золотисто-топазовые глаза, обрамлённые густыми длинными ресницами, пустили в него десяток ядовитых стрел, а потом с нестерпимым раздражением закатились.

Морок аккуратно ткнул друга локтем в бок и кивнул в сторону дальней стены переговорной. Там, на трёхместном бархатном диване бордового цвета из-под серого пледа виднелась взлохмаченная мальчишеская макушка. Ребёнок крепко спал, отвернувшись от происходящего, и его худенькое плечико еле заметно двигалось вверх-вниз в такт спокойному дыханию.

— Ясно, — понизив голос, процедил Сатир и скрестил руки на груди, уставившись в стол.

Тишина, нарушенная несколькими фразами, снова окутала комнату. Лера подняла глаза на Дениса. Тот задумчиво смотрел на неё в ответ. Тонкая женская бровь изящно изогнулась в немом вопросе, и Морок, кашлянув, произнёс:

— Константин Майоров много лет добросовестно трудится в «Фениксе» и является моим хорошим другом. Агата, — он спокойно улыбнулся напряжённой девушке, сидевшей наискосок от него, — мне жаль, что вы столкнулись при таких...

— Мне плевать, кем вам приходится этот человек, — с каменной агрессией в голосе прервала его Агата. — У моего сына и без подобных приключений имелись значительные сложности в развитии, а после пережитого стресса он снова откатится. И вы, Денис, не представляете, какого труда и каких средств мне стоит адаптировать его к миру. Я буквально работаю на его лечение.

— Мне жаль, — процедил Сатир. — Я понятия не имел, что в машине ребёнок. А вам, между прочим, стоит быть внимательнее. Нельзя оставлять ключ в салоне, пока вы роетесь в багажнике. Это опасно.

Не меняя позы и поворота головы, Агата моргнула и перевела взгляд с Морозова на Майорова. Тот сжал челюсти, когда заметил в больших ярко-карих глазах подозрительный блеск. Длинные ресницы предупреждающе задрожали, Агата с трудом сглотнула и сжала ладони в кулаки. Ранки на костяшках несмотря на заживляющую мазь красноречиво алели на бледной коже.

— Сложно представить, что средь бела дня в твоём присутствии кто-то возьмёт и нагло угонит твою же машину. В самом безопасном городе мира, — усмехнулась Лера, отпив терпкий чай из белоснежной чашки.

— Кому сложно? Тебе, что ли? — огрызнулся Майоров.

— Да, а что с моей машиной? — прошелестел равнодушный голос Агаты, которая успела за несколько секунд погасить в себе желание снова разрыдаться.

Денис, следивший за перепалкой, выпрямился:

— «Ауди» сильно повреждена, хотя всё ещё на ходу. Но сейчас она на штрафстоянке, пока идёт следствие.

— Я всё возмещу, — буркнул Сатир и, поднявшись, потянулся за чашкой и чаем. — Тачку, лечение, что там ещё? Моральный ущерб?

— Обойдусь без подачек, — прошипела Агата и двинула поднос на себя, оставив Майорова без напитка.

— Это не подачка, а справедливая плата за содеянное. Не пори горячку, — Лера усмехнулась при виде скривившегося лица Константина, который лишился чая. — Мы посчитаем сумму урона, прибавим процент за пережитый стресс и...

— А ты с чего вдруг такая услужливая? — Сатир плюхнулся обратно в кресло и подозрительно прищурился. — Откуда ты её знаешь?

— У неё есть имя.

— Агата, я слышал. Но моего вопроса это не отменяет.

— Ты же у нас снайпер, Майоров, — опасно улыбнулась Лера. — Бьёшь всегда в яблочко, даже когда не целишься.

— Перовская, я слишком долго сегодня бегал в полотенце и слишком часто получал по лицу, чтобы ещё и в шарады с тобой рубиться.

— Агата Титова, да будет тебе известно, работает у меня в Царь-Башне. Она старший тренер по женской самообороне и очень важный человек для меня лично.

— А я для тебя лично не важный человек? — обиделся Сатир.

— Ты, мой дорогой Константин, сорокапятилетний громила без страха и отягощения чем бы то ни было. Смертельно опасная пушинка одуванчика, которая шароёбится, где вздумается, и делает всё, что хочется. Чью сторону я приму сегодня, сам догадаешься?

— Стерва.

— Ты между прочим до сих пор даже не извинился.

— За что? За то что кто-то слишком опрометчиво оставляет открытой тачку с ребёнком?

Агата цокнула:

— Он может засунуть свои извинения себе в задницу.

— Да с чего бы? — рыкнул Майоров, подавшись вперёд.

— Да с того бы. — Та опасно сверкнула разочарованным взглядом. — У таких, как ты, женщины всегда сами виноваты. По умолчанию.

— Я такого не говорил!

— Конечно. Мне всё почудилось.

— ИЗВИНИ. — Сатир в упор уставился на брюнетку, стараясь не скользить глазами по сжатым пухлым губам тёпло-розового оттенка.

Ответом ему послужил выставленный через стол идеально ровный длинный средний палец с бордовым лаком на овальном ногте. Агата резко встала и устремилась к дивану, чтобы забрать сына и поскорее покинуть офис «Феникса».

— Вот и поговорили, — вздохнул Морок.

— Сумму возмещения я пришлю завтра. — Лера тоже поднялась и поправила рукава чёрного жакета.

— Не торопись, я всё равно без телефона. — Сатир в порыве бунта откинулся на спинку кресла и расслабленно развалился, запрокинув голову.

— Купишь новый по пути домой.

— Да, госпожа.

— Хватит зубоскалить! — вскинулась Лера. — Ты капитально накосячил! Признай это и веди себя по-мужски.

— Я же сказал, что всё возмещу!

— Дело не только в деньгах!

— А в чём же?!

Перовская раздражённо дёрнула подбородком и демонстративно оставила вопрос без ответа.

— Можно мне такси? — Агата притормозила у двери, прижимая к себе сонного сына, всё ещё укутанного в плед.

— Мы тебя подвезём. — Денис, поднявшись, накинул на плечи ветровку и прижал к уху смартфон: — Саид, стартуем через десять минут.

Оставшись в одиночестве, Сатир выругался и зло пнул хромированную ножку стола. Кресло на колёсиках крутанулось на сто восемьдесят градусов, и перед лицом Майорова оказалась светло-серая стена. Он свёл брови к переносице и какое-то время слепо смотрел в хаотичный рисунок декоративной штукатурки. В голове шумел бешеный рой мыслей: кто на него напал, почему он действительно не дал им отпор прямо в массажном салоне и почему, стоило закрыть глаза, он видел перед собой женское лицо без единого изъяна, не считая уродской мужской стрижки...

Глава 5. Серый минивэн

— Ну ты отжёг сегодня, герой в белом плаще!

— Да пошёл ты, — огрызнулся Сатир на шутливое приветствие Матвея. — Посмотрел бы я, как ты выкрутился бы.

Высокий тёмный шатен, почёсывая короткую густую бороду, уверенно качнул головой:

— Пф-ф... Я бы всех на месте перещёлкал. На хрен ты их потащил по городу?

— Ещё один гений. — Майоров сжал челюсти и отвернулся к своему шкафчику, но через секунду снова посмотрел на товарища по оружию: — Черноморушка, пусти переночевать, а?

— С хера ли? — Матвей забавно повёл бровями. — А... Боишься, что следом за теми мудаками ещё кто заявится?

— Ты просто сама проницательность.

Мужчины несколько мгновений смотрели друг на друга: Сатир — со слабо скрываемым усталым раздражением, Черномор — с демонстративной иронией.

— Хрен с тобой, живи. — В итоге он сжалился над другом и протянул видавшую виды ключ-карту. — Я всё равно планировал на пару недель в бункер перебраться. Дэн подкинул троих кандидатов в отряд, надо проверить солдатиков на прочность.

Сатир ловко покрутил карту между пальцами и сунул в задний карман штанов:

— Буду должен.

— Ага. Только бар не распотроши мне. А то я тебя знаю.

— Бар отложим до лучших времён... — Майоров приложил кончики пальцев к дисплею портативного сейфа внутри шкафчика и после тихого щелчка вытащил оттуда свой второй «Лебедь», проверил количество патронов в обойме и задумчиво провёл по матовому тёмно-серому стволу. — Надо выяснить, кто так жаждет со мной встретиться.

— Ну... — хмыкнул Черномор, сложив руки на груди и забавно рассматривая Константина, — зная величину твоего списка «клиентов», выяснять будешь до второго пришествия.

— За две недели управлюсь.

— Я засёк.

* * *

Поднявшись на лифте на четвёртый этаж, Агата напряжённо осмотрелась и, держа на руках сына, прошла вдоль вытянутой лестничной клетки к самой дальней квартире. Подрагивающие от напряжёния пальцы скользнули по дисплею электронного замка, и дверь бесшумно открылась.

Тёма хрипло вздохнул в дрёме и крепче обнял маму за шею. Агата поудобнее перехватила его и, оказавшись в безопасной тишине их с сыном небольшой квартиры, устало прижалась спиной к прохладной поверхности двери. Выдохнув, она опустила голову и коснулась губами взлохмаченной макушки, на удивление всё ещё пахнущей детским шампунем. Из-под опущенных век и длинных тёмных ресниц наружу прорвались слёзы пережитого стресса.

Ни в каком ужасном сне она и представить не могла, как обернётся этот день. Чтобы кто-то вот так в один миг взял и лишил её сына... Даже спустя несколько часов после воссоединения с Тёмой внутри всё сжималось от полузабытых кошмаров, отвратительно липкого чувства беспомощности, ледяной волны паники и шока понимания: её сын где-то далеко, без неё, и она понятия не имеет, кто и что может с ним сотворить.

Онемевшие колени начали было подкашиваться, но Агата в последний момент заставила себя сделать глубокий вдох и оттолкнулась спиной от двери. Всё позади. Сын снова рядом с ней. Целый и почти невредимый. В стрессе. Но живой.

Прекрасно ориентируясь в темноте, Агата медленно прошла в детскую и попыталась опустить Тёму на кровать в виде космической ракеты, но мальчик так крепко сжал её за шею, что она чуть не закашлялась.

— Хорошо... — прошелестел в тишине слабый шёпот.

Агата выпрямилась и, мягко покачивая сына, побрела в гостиную, фактически служившую ей одновременно кухней, столовой и спальней. Впервые Агата порадовалась, что утром второпях забыла собрать диван, и теперь можно было просто лечь и попытаться уснуть в обнимку с Тёмой.

Он разжал крепкие объятия лишь через четверть часа, позволив обессиленной маме укрыть его одеялом, а самой раздеться и тихонько шмыгнуть в ванную.

Только под струями горячего душа Агата почувствовала, как катастрофически напряжены были все её мышцы. Она опустила голову, и по коротко стриженным волосам потекла вниз вода, дарившая расслабление и успокоение измотанному, разорванному в клочья сознанию. Выдавив на губку порцию геля, Агата медленно намыливала себя и глубоко вдыхала запах табака и ванили. Сумбурные мысли хаотичными вспышками мелькали под прикрытыми веками. Горло нещадно саднило. Царапины на ладонях снова заныли под действием горячей воды. Костяшки пальцев, разбитые зубами этого мудака в полотенце, щипало от мыла.

— Ладно. Всё, хватит. — Агата заставила себя выпрямиться, распахнула мокрые ресницы и сняла душевую лейку со стойки, чтобы поскорее смыть с тела густую пену. — Могло быть и хуже. С остальным разберёмся. Да? — Она обернулась и уставилась на своё отражение на бежевой глянцевой плитке. Отражение еле заметно кивнуло. Агата расправила плечи и хрустнула шейными позвонками. — Как будто у нас есть выбор.

Выключив воду, она ловко выбралась из ванны и опустила мокрые ступни в глубокий прохладный ворс пушистого коврика. Тщательно вытерлась белоснежным полотенцем и наскоро просушила волосы, включив фен на минимальную мощность, чтобы не шуметь.

Сумбур в голове поулёгся, но его место тут же заняло адреналиновое похмелье. Голова потяжелела.

Агата небрежно протёрла запотевшее зеркало и с минуту разглядывала себя. Потом взяла с полки баночку любимого крема и начала мягко втирать его в кожу. Задержалась на изящной вязи татуировки на ключице, невесомо прошлась по зоне декольте, шее спереди и сзади, поочерёдно нанесла крем на плечи и локти.

«ИЗВИНИ!» — издевательски прогрохотал в памяти хриплый мужской голос.

— Да пошёл ты, — прошептала в пустоту Агата и зло сжала губы. — Хамло шизанутое. Мудозвон недоделанный.

Только-только улёгшееся бешенство всколыхнулось, опалив затылок.

«Насколько надо быть бесчувственным беспринципным уродом, чтобы, БУДУЧИ ОБЪЕКТИВНО ВИНОВАТЫМ, сидеть и источать ядовитый сарказм?! Где Перовская его откопала вообще? И ведь вроде дружат...» — Агата замерла, слепо уставившись в пустоту от недоумения. В её понимании адекватного мироустройства женщина, подобная Лере, никак не могла водить дружбу с таким головорезом. Или могла?

Агата моргнула и подняла взгляд на своё отражение, скривившись в запоздалой иронии: «Она же управляла этой ЧВК... Значит, привыкла вариться среди подобных... подобных...» Агата поморщилась и не стала продолжать свою мысль, лишь бы ненароком не разочароваться в своей начальнице, проявившей себя настоящим ангелом спасения сегодня. И не только сегодня. А с кем Лера дружит — не Агатиного носа дело.

Вернувшись в гостиную, она достала из холодильника бутылку газированной воды и запила ею привычную горсть витаминов. Этот злосчастный день уже почти закончился. Завтра начнётся новый. Совершенно иной. Они с сыном выспятся, вкусно позавтракают и отправятся на прогулку. Может быть, пережитое и не скажется на его состоянии так мощно, как она предположила?

По старой привычке Агата перед сном погасила свет и подошла к окну. Внутренний двор их высотки ярко освещался несколькими мощными фонарными столбами. На парковочных местах стояли знакомые соседские автомобили. Карие глаза сонно скользили по табличкам давно выученных госномеров...

Агата резко втянула носом воздух и отшатнулась от окна, когда перед дряхлеющей «Тойотой» соседа со второго этажа заметила неподвижную мужскую фигуру.

«Он ведь не мог меня видеть? Или увидел?» — боясь шелохнуть занавеску, Агата привстала на цыпочки и попыталась снова разглядеть незнакомца. Но тот уже повернулся спиной к окнам и забирался в тёмно-серый минивэн.

Не дыша и не моргая, Агата впилась взглядом в то место, где должен был красоваться госномер. Но табличку частично перекрывала не то бумажка, не то тряпка. «Сто... Эм. Сто... Чёрт!»

Минивэн резво развернулся и скрылся за углом соседнего дома.

Агата всхлипнула и зло задёрнула штору. Оставался небольшой шанс на разбушевавшуюся от перенапряжения манию преследования. Но интуиция подсказывала: Агате лучше не расслабляться.

* * *

В квартире Черномора царил холостяцкий порядок.

Майоров небрежно спихнул с ног кроссовки и кинул пострадавшую днём куртку на спинку массивного углового дивана тёмно-синего цвета. По давней привычке прошёлся по просторной квартире, оглядел окна и вернулся к входной двери, чтобы проверить замки.

«День-пиздень...» — Выругавшись про себя, он направился в сторону кухни, где они периодически устраивали мужские посиделки под дорогой алкоголь и крепкие сигареты. Наудачу открыл холодильник и довольно усмехнулся: здесь было чем поживиться. Но внезапно при виде контейнеров с бифштексами, запеченными овощами, пышными котлетами и остатками картофельного пюре аппетит будто сдуло.

Сатир раздражённо закатил глаза, чертыхнулся и вытащил с нижней полки початую бутылку виски, которая тут же покрылась конденсатом.

«Да пошла ты. Овца стриженная!» Мысли невольно закручивались вокруг вечернего обмена любезностями в офисе «Феникса». Константин умом понимал, что был не прав. Но раненая гордость прежде неуловимого снайпера и по совместительству пронырливого решалы, с которым мало кто в Москве хотел связываться, заставляла его остро огрызаться. А ещё у него отвратительно ныла выбитая челюсть и поцарапанная десна.

«Бешеная сука!» Сатир плеснул в первую попавшуюся под руку кружку щедрую порцию алкоголя и залил её в себя целиком. Пищевод обожгло ледяной сорокаградусной субстанцией. Майоров поморщился и надрывно откашлялся, борясь с желанием закурить неизвестно какую по счёту сигарету за день.

— Ладно. Сука не сука, а тачку я разбил.

Он плюхнулся на один из стульев и, с наслаждением расправив плечи, откинулся на удобную широкую спинку.

— Сначала высплюсь. Потом найду ушлёпков... Нет, потом куплю этой фифе новую тачку, чтобы отвалила. А после — найду ушлёпков. И схожу на массаж.