скачать книгу бесплатно
– Синдром Хантингтона.
– И как давно?
– Три года. В последнее время приступы участились, и ее забрали под постоянное наблюдение. Она перестала узнавать родных, забывает саму себя, и я не знаю, что делать.
– Скверно. Ничем не могу помочь отсюда. Не видя заключения, анализов, томограммы элементарно. Твоих слов мало, chеrie.
– Вы бесполезны.
– Что, прости? – Он сделал вид, что ослышался.
– От вас никакого толку. Хотели быть честными – получайте честный ответ. Не знаю, какая дружба связывает вас с Игнасом, но мне вы тоже не нравитесь. И я не понимаю, что здесь делаю. Моей мамы скоро не станет. Моего мира скоро не станет, – чеканила она слова, пропуская мимо их смысл, – а я жую дурацкие вафли с каким-то ужасным сиропом.
– Он кленовый.
– Да неважно! – Липа понимала, что звучит как капризный ребенок, но ничего не могла поделать. – Какое это имеет значение, если всему придет конец?
– Рад, что ты поняла. Для твоей матери есть только один шанс, и – чисто для заметки – я не хотел этого говорить.
– Какой? – Она невольно подалась вперед.
– Фейрум. Все просто. Не знаю, говорил ли тебе Найнс, но он меняет саму структуру ДНК, перестраивая ее под собственные нужды. Кто-то приспосабливается, приобретая свойства, другие умирают в агонии. Шанс выжить примерно один к пяти. Не так уж мало, если подумать… Чуть выше, чем в «русской рулетке».
Липа вскочила со стула.
– Не смейте, слышите! Не говорите так больше. Это исключено. Это… – Она не могла подобрать верного слова. Неправильно? Опасно? Немыслимо? Травить маму этой дрянью… К такому не могло привести даже отчаяние.
– Выбор за тобой, – легко согласился он. – Не рад был поболтать, а сейчас мне нужно вернуться к работе. Найнс запретил тебя выпускать. Найдешь чем заняться?
Она промолчала.
– Ну вот и отлично.
– Подождите! – окликнула она его. – Вы знаете, что стало с Черри?
Вопрос вырвался сам собой и означал одно: она не доверяла Игнасу безраздельно. Он многое не договаривал, и Липа хотела понять, что именно.
– Найнс не сказал?
– Нет, – покачала головой она, – какие-то общие фразы и больше ничего.
– Подожди тут.
Он скрылся за дверью. Липа осталась в кухне – изучать белую стену напротив.
Лагарда долго не было. Она решила, что он забыл про нее и занялся делами, как обещал. Хотела пойти на разведку, но передумала: не стоило искать поводов для конфликта. Тем более что вернулся Андре в скверном настроении.
На стол перед Липой легло устройство. Плоское, совсем крошечное.
– Что это?
– Проигрыватель. – Он усмехнулся. – V-линк, конечно.
– Я не из настолько далекого прошлого, – парировала Липа.
– Я нашел один из старых чипов Найнса. Он меняет их время от времени, когда те начинают перегреваться и вызывать мигрени.
Липа наморщила лоб, пытаясь понять смысл сказанного.
– Хотите сказать…
– Да. У нашего друга не только рука аугментирована. Существуют NMC – нейрокарты памяти. В отличие от человеческого мозга они не ошибаются. У них не бывает пробелов и ложных воспоминаний.
– Но это все равно что копаться в чужой голове!
– Определись, chеrie. Ты же хотела узнать.
– Да, но… – Она помедлила. – Это личное. Как вы можете распоряжаться памятью Игнаса без его ведома?
– Я экономлю время. Для него, в первую очередь. Думаешь, он горит желанием пересказывать тебе все в подробностях? К тому же… – Лагард пожал плечами. – У тебя нет передатчика, чтобы вживить нейрофлешку напрямую. Ты увидишь все со стороны – как кино от первого лица.
– А если бы передатчик был?
– Тогда – полное погружение. Все пять чувств, мысли, переживания… Ты стала бы им на какое-то время. Как во сне, когда действуешь в чужом теле.
На словах все просто. Липа порадовалась, что прогресс этого мира ее не коснулся. Никакое любопытство не стоило того, чтобы забирать кусок чужой жизни.
– Решай сама. Когда будешь готова, просто активируй. – Он приложил палец к крохотной консоли. – Вот так. Я буду у себя.
Липа не стала уточнять, где именно. Она даже не заметила, как Лагард вышел за дверь. Какая-то часть ее колебалась, пыталась отговорить, но любопытство взяло верх.
– Ну что, Акто, как думаешь? Не убьет он нас, когда вернется?
Улыбаться собственной шутке не хотелось. Липа протянула руку: прибор под пальцем завибрировал. Чип загорелся зеленоватым огоньком, и в воздухе повисла голограмма размером с лист бумаги. Четкая, будто вырезанная из реальности картинка. Липа осторожно коснулась угла и потянула на себя, раздвигая границы и приближая изображение. Акто пристроился над левым плечом.
Спустя миг Липа перенеслась в «Три монеты».
* * *
Игнас сидит за столом. Напротив ерзает парень: рыжие волосы, бегающий взгляд. Игнас называет его Занозой.
– Ты долго, приятель. – Он вертит стакан, оставляя разводы от пальцев на стекле. Оглядывается то и дело.
– Погода нелетная. – Игнас опускает локти на стол. Пальцы живой руки сплетаются с бионическими. – Карта с тобой?
Заноза кивает:
– Здесь тот фейрщик, о котором гудит весь город. – Взгляд его цепок, словно клещ, забравшийся под кожу.
– Кто еще знает?
– Только я. Ну и Ржавый Дон из переулка на Тридцатой – думаешь, кто мне его сдал? – Губы растягиваются, обнажая медяшки на месте передних зубов.
Рыжий протягивает NMC. Игнас, закатывая рукав, вставляет нейрофлешку в разъем на предплечье и закрывает глаза. Дважды просматривает запись, сделанную на углу Тридцатой улицы, прежде чем сохранить в собственной базе.
Заноза бросает на него встревоженный взгляд.
– Ты же его, ну… не это самое?
– Нет, – отрезает Игнас. – Только поговорю. На этом все.
Он встает из-за стола, не прощаясь, и выходит из бара под дождь.
* * *
Казалось, Игнас узнал это место, но Липа, вглядываясь в увеличенную картинку, не понимала, что именно его задело. Устройство, подчинившись легкому движению пальца, перемотало запись вперед. Мокрые улицы Фейртауна пронеслись перед глазами за считаные секунды.
* * *
…Угол Тридцатой встречает тишиной. Игнас замедляет шаг, вглядываясь в мерцающие огоньки вывесок: где-нибудь обязательно не хватает буквы. Одна тусклая «а» или «i» среди синевы и пурпура портят картину.
Над тяжелой, обитой железом дверью – пустота. Сама дверь заперта. Игнас обходит здание слева, перелезает через ржавую проволоку и оказывается во внутреннем дворе. Окна заколочены: в узкие щели видна лишь тьма.
Тихо выругавшись, он примеряется к доскам. Хлипкие отходят сразу, с другими приходится повозиться. Крошево стекла осыпается на пол, прежде чем он оказывается внутри. Глаза постепенно привыкают к темноте. Свет уличных фонарей не проникает внутрь, и чернота кажется плотной, вязкой. Тягучей, как фейрит. Она ложится под ноги, скрадывая скрипы ламинатных пластин. И она же ведет его сквозь комнаты, рисуя чернилами острые углы.
Он шагает за порог и замирает. Пальцы скользят по стене и находят выключатель, но Игнас медлит.
Тишина.
Только сердце бьется.
Три вещи происходят одновременно. Игнас оборачивается, нажимая на кнопку; светильник вспыхивает желтым светом, и пуля прошивает плечо. Ударяясь спиной о стену, он сползает вниз, находя единственное укрытие – бок массивного кресла.
– Вихо?
Аккумулятор искрит. Электроприводы протеза замирают, рука повисает бесполезной плетью.
– Вихо, я безоружен. Просто хочу поговорить. Это Джим. Девятый.
Тишина.
– Ну же, Вихо! Не будь это важно, меня бы тут не было.
– Вставай.
Голос девичий. Нарочито громкий.
– Вставай и выходи. Руки на затылок, чтобы я видела, и без выкрутасов. Второй раз не промажу.
Игнас поднимается. В дверном проеме стоит девчонка лет восемнадцати. Теперь он может ее разглядеть: широкие скулы, смуглая кожа, бусины, вплетенные в косы…
– Ты его дочь?
Дуло пистолета смотрит в грудь.
– Шаг назад. – Густые брови хмурятся, рука заметно дрожит. – Он не говорил ни о каких Джимах. Ты из Пурпурных?
– Нет.
– Тогда Восьмерка?
– Я сам по себе.
– Да неужели? – фыркает девчонка, продолжая его разглядывать. – Еще скажи, что не за фейрумом пришел.
– Поговорить, – повторяет он мягко, стараясь успокоить собеседницу, не дать совершить глупость.
– Тогда ты опоздал. Его больше нет. – Девчонка сглатывает. Резкие черты искажает гримаса. – Фейрума тоже нет, они все забрали.
– Кто?
– Ты мне скажи! – огрызается она. – Говорила ему, что добром это не кончится. Ваш фейрум – сплошное дерьмо! Стой где стоишь!
Вскидывает руку, однако на лице мелькает сомнение.
– Послушай… Как тебя зовут?
– Черри.
– Черри, – повторяет он, делая шаг вперед, – ты расскажешь мне, что случилось? С самого начала. Я постараюсь помочь.
– Ой, да что ты можешь! – Быстрым, злым движением она размазывает слезы по лицу. Но пистолет опускает, щелкая предохранителем.
Когда Черри наконец кивает, Игнас опускается в кресло, придерживая бесполезную руку.
– Его убили здесь, в соседней комнате. Вынесли все ценное: пробирки, оборудование, ящик фейрита… Смотри сам, раз интересно.
Она протягивает v-линк с дисплеем устаревшей модели.
– Не додумались вытащить чип.
– Где была ты?
– Не здесь.
Она скрывается за перегородкой. Спустя минуту оттуда доносится тихий звон посуды и грохот чего-то металлического.
Игнас листает воспоминания, делая короткие паузы. Последние минуты жизни Вихо пролетают сумбурной последовательностью кадров.