скачать книгу бесплатно
– Да тут арматуру сливную поправить нужно. Пять минут, – крякнул Слава, настраивая туалет.
– Оставь, я давно привыкла, меня даже успокаивает этот звук – словно водопадик шумит, – пыталась отговорить его сгорающая от нетерпения Лиля.
– Да не, – прокряхтел Слава, – тут делов на пять минут, я сейчас. У меня на это пунктик.
– Ну хорошо, я тебя жду, все готово, – мурлыкнула Лиля и упорхнула.
Закончив с унитазом, Слава подошел к раковине и, открыв холодную воду, вскрикнул.
– А чего у тебя там, где написано «колд», горячая течет? – крикнул он.
– А там перепутано что-то, привыкнешь, – послышалось из кухни.
Привыкать Слава не собирался, все эти игры с разумом давались ему тяжко. Где написано «горячо», должно быть горячо, и наоборот.
Он сбегал на кухню, выхватил из рук удивленной Лили нож, чтобы поддеть заглушки на барашках смесителя и поменять их местами, поскольку поменять местами трубы не представлялось возможным. А пока возился, внимание его привлекла штора.
«Олеське бы понравилась: плотная, однотонная – не то что я купил, с попугаями», – задумался Слава, разглядывая занавеску.
– Чего так долго? – слегка обиженно спросила хозяйка, зайдя в ванную уже в домашнем платье.
Слава тут же забыл о шторе и понес нож с обломанным кончиком на кухню, где уже ждал романтический обед.
– Это что? – спросил Слава, недоверчиво глядя на морепродукты. – Ракушки, что ли?
– Мидии, – улыбнулась Лиля.
– А зачем?
– Кушать, конечно. С белым вином очень вкусно.
– Мы такие в детстве на дальность в озеро метали, а их, оказывается, есть надо было. Как много я упустил, – почесал он затылок.
– Тебе на гарнир булгур или нут? – спросила она, гремя посудой.
– А макароны есть? С котлетой? Ну или с гуляшом? Есть хочу – умираю…
– Ну какие макароны с котлетой, – захихикала она. – Тяжело же потом будет. Вот, кушай горох, я сама проращивала, а вот салатик с руколой, очень вкусно и полезно, – показывала Лиля на яства.
Первым делом Слава притронулся к сырной нарезке, приготовленной к вину, и почти сразу всю съел.
– Фу, испортился, – схватил он дорблю и понес к мусорному ведру.
– Да нет же, это сыр такой, с плесенью, – Лиля выхватила тарелку и посмотрела на Славу как на неандертальца.
«Сыр с плесенью, горох, рукола, ракушки», – стрелял он голодными глазами по столу. Слава знал, что никотин притупляет голод, и собирался воспользоваться этой хитростью.
– Пойду покурю, – кисло улыбнулся он.
– Не задерживайся.
Выйдя на балкон и достав сигареты, Слава закурил.
«Эх, хорошо, свобода, – радовался он, делая затяжку. – Дома бы мне за такое влетело, а тут…»
Слава сделал еще затяжку и вдруг понял, что курить ему совсем не хочется, вернее, не можется. Дома он постоянно тайком от жены курил. Для него это было настоящей игрой – нужно было убрать запах сигарет до того, как Олеся зайдет в комнату и начнет его отчитывать. А тут никто слова не скажет, даже пепельница есть – кури не хочу.
«Не хочу», – затушил Слава сигарету и тут же обратил внимание на цветок на подоконнике.
– О! Шлюмбергера! – ухмыльнулся Слава.
– Чего-о-о? – спросила вошедшая Лиля.
– Ну этот, декабрист, – ответил Слава и сам удивился тому, что знает название. Жена его за этой шлюмбергерой специально посылала в центр города к какой-то женщине. – Только вот бутоны осыпались. Его, говорят, трогать нельзя, когда он цветет. А еще земля какая-то сухая…
– Понятия не имею. От старых жильцов тут остался, – со скукой в голосе произнесла Лиля. – Может, поговорим о чем-то другом?
– Ага, – согласился Слава, сбегав на кухню за водой и полив цветок. – Слушай, если он тебе не нужен, можно я его заберу?
– Да ради бога, – фальшиво улыбнулась она. – Я в душ схожу, что-то дома отопление сильное, вся вспотела. А ты давай, не теряй зря времени, – подмигнула она и кивнула в сторону дивана, который надо было разложить.
– Ага, – кивнул Слава, не сводя глаз с карниза, который висел не по уровню.
Лиля как раз нанесла на тело скраб, когда послышался жуткий долбяще-сверлящий звук из комнаты.
Завернувшись в полотенце, она выскочила из душа и увидела картину, которую совсем не ожидала увидеть, – своего соседа, который держал стремянку. На стремянке стоял Слава и сверлил стену.
– Что тут происходит?! – заверещала хозяйка квартиры.
– Лилечка, здравствуйте, – заулыбался довольный, словно мартовский кот, сосед, разглядывая полуголую Лилю.
– Да я тут это… решил времени зря не терять, – зажав зубами карандаш, – объяснился Слава. – Инструмент у соседа попросил, у тебя не нашел, ты ж не против? Зато теперь ровненько, – показал Слава на карниз.
– Уходите, уходите немедленно! – сорвалась на крик Лиля, прогоняя незваного гостя.
– За такое положено стакан ставить, – нахмурился сосед.
– Там на столе вино, угощайся, – предложил Слава, выталкивая соседа из комнаты и закрывая за ним дверь.
– Послушай, Слава, ты мне нравишься, – девушка взяла себя в руки последний раз, – но мне начинает это все надоедать. Ты либо прямо сейчас ведешь себя как мужчина в присутствии заинтересованной дамы, либо… – она взглядом показала на дверь.
– О! Булгурчик, – послышалось из кухни.
Слава понял. Условности закончились. Настало время решительных действий. Вот он, момент измены. Он сделал шаг к Лиле, в глазах его пылала страсть, под ногой скрипнул ламинат. Захотелось проверить зазоры, но Слава сдержался. Он сделал еще шаг, руки его подались вперед, он собирался обнять ими Лилю, но она была гораздо тоньше, чем его жена, и Слава понял, что не сможет свести руки даже под гидравлическим прессом – так сильно он привык к размеру талии жены. Еще шаг, остался метр до измены. Слава обливался потом, ведь Лиля пахла жасмином, а он привык к запаху орхидей, а еще обои были не встык.
Он закрыл глаза, Лиля тоже, сосед на кухне открыл очередную ракушку и высосал мясо. Слава потянулся губами к Лиле и… чмокнул. Как чмокают обычно десятилетки своих одноклассниц.
– Господи боже мой, что я наделал, – произнес Слава, и в груди у него похолодело.
– Пока ничего, но время идет, – раздраженно посмотрела на него Лиля.
– Я изменил, – с ужасом сказал Слава и схватился за голову.
– Кому изменил? А главное, в какой момент? – Лиля смотрела на него ошарашенно.
– Только что, – шепотом произнес Слава. – Я – изменщик. Жена мне этого не простит! – он рухнул на диван, и тот немного зашатался. – Болты надо подтянуть, – констатировал Слава.
– Ключ принести? – донеслось с кухни.
– Идите уже к себе! – рявкнула Лиля.
– Я только что изменил жене, вот я подлец, – закрыл лицо руками Слава.
– Так ты женат… То-то я думаю, ты какой-то чудной, – обреченно выдохнула Лиля. – Ладно уж, не парься, «чмок» за измену не считается.
– Точно?! – посмотрел на Лилю сквозь подступившие слезы Слава.
– Сто процентов. А теперь тебе пора.
– Спасибо большое! За обед, за цветок. Прости, что не оправдал надежд…
– Да ладно уж, иди к своей жене, я не привыкла отбирать чужое.
– Спасибо! – Слава радостно пожал Лиле руку и, схватив цветок с подоконника, рванул к выходу.
– Мусор не захватишь? – крикнула вдогонку Лиля.
– Ага!
Зайдя на кухню, Лиля увидела соседа, жадно поедающего салат из руколы.
– Проштите, – прочавкал тот, – уже ухожу.
– Да ладно уж, не спеши, – улыбнулась Лиля, окидывая соседа оценивающим взглядом.
* * *
Домой Слава вбежал весь взмыленный и запыхавшийся.
– Откуда цветок? Ты же за крепежом ездил, – спросила жена, встречая его на пороге.
– Да вот, как-то так вышло, – мялся Слава, не зная, как оправдаться. – Это тебе… Олесь, а гуляш остался? – решил сменить он тему разговора.
– Целая сковорода. Погреть? – спросила жена, глядя с подозрением на странное поведение мужа.
– Ага.
– Коньяка плеснуть? Я купила сегодня.
Тут Славу прошибла слеза. Поставив цветок, он бросился к жене и расцеловал ее так, как будто не видел лет сто.
– Дурной, что ли? – испугалась она такой неожиданной любви.
– Да нет, просто соскучился…
– Чудеса. Ладно, я на кухню, а ты времени зря не теряй, там это… розетка отходит.
Я хочу стать учителем
«Кто дал вам право называть моего сына идиотом?» – прилетело сообщение в чат, когда Леонид Степанович проверял тетради учеников. Автором гневного письма являлась мама Вовы Громова, которая каждое общее интернет-собрание спонсировала огромным количеством смайлов, словно работала на фабрике по их производству.
«Ваш сын приклеил хомяка к парте. Как я должен был его назвать? Оригинал?»
«Вы – учитель! Вы должны объяснить, а не делиться своим субъективным мнением!» – мамаша не желала останавливаться, посылая в чат армии злых рожиц.
«Я и объяснил, что подобное может прийти в голову только идиоту. Вы разве со мной не согласны?»
Громова печатает сообщение…
«А моему за что два влепили?!» – влезла в разговор другая женщина (если можно так сказать про общение в мессенджере). Ее сын носил гордое имя Святослав и, по мнению родителей, априори не мог иметь плохих оценок.
«За реферат», – коротко ответил учитель и хотел закрыть чат, но не успел, так как ответ был молниеносным.
«Да вы его хоть читали?!»
«А вы сами читали? Традиции и обычаи американских индИйцев!»
«Ну подумаешь, опечатка в названии! Что теперь, по одной букве судить всю работу?! Вы даже не даете шанса! Должно быть, вам неприятен мой сын!»
«Ваш сын написал, что коренные американцы спускали трупы своих соплеменников в Ганг».
«Вы не можете знать, как назывались реки у индейцев. Может, у них тоже был Ганг».
«В его реферате слоны мирно пасутся на лугах Дикого Запада, пока их хозяева посещают храм Вишну. Они носят перья на голове и питаются крупным рогатым скотом».
«Исправьте оценку!»
«Перестаньте задавать столько домашнего задания!»
«Если моя дочь не поступит в институт, я…»
Сообщения летели, как пули из смертоносного орудия, быстро разряжая батарею старенького смартфона. Леонид Степанович отключил интернет и положил телефон в ящик стола. Голова была такой тяжелой, что отказывалась проверять домашнюю работу. Так больше продолжаться не могло. Никого уже не интересовала учеба. Зачем он пришел в эту профессию много лет назад? Чтобы нянчиться с ленивыми детьми и их родителями? Хватит! Сегодня же вечером он выложит свое резюме на сайте по поиску работы. Никаких больше тетрадей! Пусть горят синим пламенем, ни одной из них он сегодня вечером не проверит.
Леонид сложил тетради в стопку, плеснул в стакан с теплой водой десять капель корвалола и уже хотел принять дозу успокоительного перед командировкой в сторону дома, как вдруг заметил на пороге кабинета мальчика. Невысокий лупоглазый паренек с копной взъерошенных волос смотрел на него с любопытством и трогал себя за нос.
– Ты чего здесь делаешь? – спросил Леонид Степанович. – Уроки давно закончились.
Громко выдохнув, географ выпил залпом седативное.