Башня. Книга третья

Правда, подняться повыше ей не разрешили, да и время первой пробы ограничили, но это было огромное наслаждение — летать! Не зря она всегда завидовала птицам и мечтала, по примеру Икара, заполучить крылья.

Вернувшись в земное измерение, ещё полная восхитительных ощущений, Татьяна поняла, что ей этого мало.

— Пока больше нельзя. Это ведь только проверка. Пробный пуск, если в твоей терминологии.

Твой отпуск, случайно, думаешь, длится до сих пор? Ты ведь давно уже в нашем измерении не трудишься, не правда ли? И мы тебя не побуждаем к этому. А это означает только одно: тебе сейчас нельзя делать абсолютно ничего. И не только из-за подготовки.

Настали последние времена и теперь уж не до шуток. Ты должна оставаться в укрытии и не высовываться, пока мы тебе не разрешим. А разрешим мы тебе перебраться в иное место очень скоро, и место это тоже уже уготовано, как прежде уготовано было и это.

— Но ведь тёмным прекрасно известно, как я выгляжу. То есть как выглядит Татьяна.

— Это пустяк. В мире, в том числе и в России, есть несколько сотен людей, поразительно на тебя похожих. Употребив нынешнюю терминологию, можно сказать, что у тебя приличная толпа клонов. Настолько похожих, что если бы ты их увидела, ты бы очень удивилась! А они удивились бы ещё больше. Потому что вы друг на друга похожи не только физически, внешне, но и характер и профессия их похожи на твои. И даже обстоятельства жизни, на первый взгляд, очень похожи! Более того, часто у них такие же имена, а часто и фамилии!

— Фамилии? Они что, мои родственники?

— Всего только однофамильцы.

— Выходит, они жертвы?

— Нет. Разве солдаты разведроты являются жертвами по отношению к тем, кто ушёл на задание? И кто рискует попасть к врагам в плен? Хотя вполне плена может и избегнуть.

Всякий, кто так или иначе имеет к тебе, к судьбе твоей и миссии, самое косвенное и слабое отношение, обязательно будет вознаграждён. И велика будет их награда: и не только на Небесах, но и в земной жизни многое дастся им (многим уже далось и ныне даётся) за неведомое им участие в твоей жизни. Вернее, в исполнении твоей миссии, о которой они даже не подозревают. И тебя тоже ждёт награда…

— Господи! Бросьте, наконец, эти разговоры о наградах, потому что — будут они или нет, мне придётся сделать, что нужно. И разве о какой-то предполагаемой награде я думаю, когда делаю что-то? Разве от неё отказываюсь, когда пытаюсь вырваться? Если б вы не талдычили мне о каких-то наградах, мне и в голову не пришло бы, что они будут когда-нибудь! Давайте сначала доберёмся до конца пути, а потом будем решать, положена мне награда или нет. Кстати, неизвестно, нужна ли она мне будет. А сейчас какой смысл о ней упоминать? Оставьте это!

Спутники промолчали.

***

— А теперь, — когда Татьяна назавтра, по уже сложившейся привычке, вышла во двор подышать свежим воздухом, велели Спутники — попробуй открыть то, что наросло у тебя над бровями, над висками.

— А что это?

— Это «глаза». Внутренние, то есть, глаза.

— То есть помимо обычных глаз, физических и духовных и помимо «третьего глаза» у меня появится ещё дополнительное зрение, боковое? Как зеркала у автомобиля, что ли?

— И так можно сказать. Хотя это не будет совсем верным. Зеркала дают возможность видеть происходящее сзади, эти же дополнительные глаза будут давать тебе широкий боковой обзор. И сектор будет примерно 120 градусов. То есть у тебя будет относительно непросматриваемой только область позади тебя. Хотя, при желании, эти «боковые глаза» можно будет поворачивать и так, чтобы видеть происходящее за спиной.

— Даже не знаю, что сказать. Вернее, следует ли спросить, зачем мне это? Ну и поневоле напрашивается вопрос: куда денетесь вы, всегда именно со спины меня прикрывающие?

— Никуда мы не денемся. Но если дополнительные глаза у тебя появились, значит, они тебе понадобятся.

— Зачем?

— Сейчас идёт раскрытие твоего внутреннего видения. И оно будет постоянным. И практически полным. Потому что земные духовидцы, включая на данный момент и тебя, «видят», как правило, урывками. Некоторое время «видят», да и то какую-то ограниченную площадь, а потом зрение им закрывают. Ты же будешь «видеть» постоянно. Если, конечно, откроешь эти новые глаза.

Нельзя сказать, чтобы Татьяна сильно этому сообщению обрадовалась: когда над твоим состоянием годы и десятилетия кто-то трудится, имея конкретную, конечно же, цель, поневоле задашься вопросом, во что эти их труды тебе встанут. Если кто-то трудится долгие годы, как раб на галерах, трудно заподозрить, что это от — от отсутствия любых иных занятий.

Особенно если учесть, что ей ответили на вопрос, который она догадалась задать: а сколько вас тут, братцы? Немало, как оказалось. Только тех, которые могли бы быть названы медиками, постоянно дежурило четыре человека. А поскольку они менялись каждый час, то, даже если предположить, что заступают они всего только каждый третий час, то в сутки их оказывалось около полусотни. Плюс те, кого можно назвать охраной. Плюс те, кого можно назвать преподавателями премудростей. Плюс те, которых можно назвать тренерами. Плюс солдатики, которые так и жили рядом с Татьяной всей своей дивизией. Плюс гвардия Акинфея… И это самый минимальный вариант!

***

Назавтра Татьяна навестила Марию. И уже в который раз не видя рядом с матерью сына, она, наконец, догадалась выяснить окончательно и точно, где же находится ребёнок. Потому что ссылки на то, что он где-то гостит (почти полгода?!!), явно были не соответствующими действительности. Где же это, у кого он гостит так долго?

— Он учится.

— В школе?

— Не в обычной. Он на обучении у братства Сомати. (Братство Сомати, напоминаю, есть общество самых высокодуховных представителей человечества, без различия рас и национальностей (которые в глазах Господа не имеют никакой совершенно цены!), достигшие высших ступеней духовности. Таких высоких ступеней, что эти святые мудрецы смогли «законсервировать» свои тела, и живут вне их, физических тел, уже десятки тысяч лет, пребывая одновременно в двух (только ли в двух?) измерениях. Именно Братство Сомати и есть тот генетический фонд человечества, который в том случае, если земные люди дойдут до очередного сумасшествия, то есть если Законы мироздания будут ими приведены в действие количеством злодеяний, и погибнут от собственноручно созданных катаклизмов, возродит новое человечество).

Да-да, именно само человечество создаёт себе на голову кары, которые, клевеща безстыже, называет Божьими. (Этим клеветникам почему-то неведомо, что Бог вообще никого не наказывает). Именно действия людей приводят к тем катастрофическим и, увы, необратимым последствиям, которые чреваты потеплением климата, предстоящим изменением наклона оси Земли, таянием ледников, вызывающих подъём уровня воды в океанах и морях, а также прочими цунами, землетрясениями и пожарами. Ведь разве не бессердечие людей и разве не отход их, вследствие бесовской гордыни, от Бога привёл в своё время к пленению тёмными Геи? Именно и только он! Так не надо обвинять Бога в собственном свинстве и собственных преступлениях! Не надо искать соломинки в чужом глазу, но лучше из своего глаза бревно вынуть! Пора, граждане!

— А сколько ему лет-то? — спросила Татьяна, довольно сильно удивлённая неожиданной информацией о том, что Братья Сомати ещё и занимаются обучением кого бы то ни было. Как-то не знала она о существовании школы у братства.

— Полных четырнадцать.

— А ему по силам в таком юном возрасте быть учеником Братства? Он уже настолько крепок?

— Вполне по силам!

Ну, конечно, с такой мамой, с таким образом жизни и с таким воспитанием, не говоря уж о способностях и талантах (которых Господь щедрой рукой насыпает при рождении абсолютно всем, но не все, увы, настолько чисты, что умеют, то есть имеют право, использовать эти дары Божьи себе на благо и людям в утешение!), ещё бы ему не быть способным к обучению у таких учителей!..

— Передавай ему и братьям привет от меня.

— Обязательно. И я тебе ещё вот что хотела сказать: имей в виду, что тебя постоянно слышит весь мир.

Это, собственно, для Татьяны тайной не было уже давно. Но Маша явно хотела сделать акцент на чём-то особенном?

— То есть?

— Ты не понимаешь собственного значения, не осознаёшь и не понимаешь силы своей и влияния на мир. Но мир-то силу твою видит и чувствует.

— Не понимаю.

— Учти, что когда ты ругаешься, тебя слышит Вселенная, а не только тот из Спутников, с кем ты ссоришься. Ты поосторожнее всё-таки в выражениях, ибо не знаешь своей силы!

Татьяна пожала плечами и решила на будущее попридерживать язык, на всякий случай. Вдруг, правда? Но люди, каково это, представьте себе, быть постоянно и всегда среди толпы и быть под абсолютным, тотальным контролем всю свою жизнь! Наверное, только отсидевшие десяток лет в общей камере голов этак на сто могут создать себе примерное представление об этом непередаваемом «удовольствии»! Ведь ни единого мгновения не было, нет и быть не может, когда ты получишь шанс укрыться и оказаться в полном и совершенном уединении. Всегда и везде, в любой ситуации и при любом, при любом без исключения (!!!) твоём занятии присутствуют зрители.

Тот, кто сдуру поучаствовал в телешоу «За стеклом», мог бы Татьяну понять. Но и они могли бы понять не в полной мере, потому что могли, по крайней мере укрыться одеялом. Зрители их даже не слышали, только видели. Татьяну же не просто видели и слышали, всегда видят и слышат, но и чувствовали абсолютно всё, что происходило в её клетках! Это, поверьте, очень большое «удовольствие», когда, что бы ты ни делал, на тебя обязательно пялится толпа. Стресс обеспечен надолго!

Это если не упоминать о том, что она не только всегда находилась в центре толпы наблюдателей: с Татьяной постоянно что-то делали. Конечно, потом выясняется, например, что ей отращивают крылья, которые в нужный час поднять смогут и её земное тело, но пока отращивают… Или неприятное чувство нависания чего-то над краями бровей. Тьма времени прошла, пока Татьяна узнала, что это открывается зрение. А пока ощущение каких-то опухолей, тянущихся от краёв бровей к центру лба выпуклыми дугами доставляло ей немало неприятных минут. Или постоянная боль в руках и ногах. Что это, кстати, такое?

— В своё время, когда ты сможешь пользоваться крыльями, у тебя будут также подкрылки в районе локтей и коленей.

— Зачем?

— Чтобы ты легко могла перемещаться в наше измерение из своего — прямо в физическом теле! — и обратно. А это и так довольно сложный процесс, и он может оказаться будет ещё сложнее, а то и вовсе невозможным, если возникнут затруднения с подъёмом физического тела в воздух.

— Так вы сами не даёте мне сбавить вес.

Вес — это была вечная проблема. Откуда он брался, этот вес, хотелось бы знать! При том, что ела она теперь всего раз в день, да и то немного, поскольку Спутники кормили её в своём измерении, вес не только не падал, но рос. Причём рос (как и падал) как-то внезапно: можно было прибавить в день 5—7 килограмм, а примерно через неделю обнаружить, что стрелка весов показывает на десять делений меньше. Иными словами, собственный вес от поведения и режима питания Татьяны никак не зависел. А вот от чего он зависел, выяснить не удавалось до конца никогда. Появлялись, конечно, некоторые сведения, весьма странные и маловероятные, но факторы, о которых было сообщено, уже устранялись. А с весом продолжали твориться необъяснимые чудеса…

— А давай попробуем изменить это.

Татьяна, которая только что со двора вернулась, не стала, тем не менее, спорить с предложением спутников продолжить прогулку и снова оделась. Январь на улице, знаете ли…

— Открой центр живота.

Татьяна не стала, опять же спрашивать, почему этого нельзя было сделать в доме, а послушно открыла. И тут же из неё выскочил огромный пузырь, унесшийся мгновенно в неведомую даль.

— Не поняла?

— Это была причина твоего физического большого веса. Теперь ты от неё, причины этой, избавлена и вес твой вскоре нормализуется. Так что будешь ли предпринимать какие-либо усилия для уменьшения веса или не будешь, ты похудеешь в ближайшее же время весьма ощутимо — килограммов на двадцать.

— Получается, что именно из-за этого пузыря мой организм не перерабатывал еду и я напрасно старалась свой вес уменьшить? Но это же нечестно!

— Почему не честно?

— Ведь я (или вообще все люди?) даже не подозревают о существовании таких пузырей!

— Это неважно. Если человек живёт правильно и питается грамотно, этот пузырь никакого влияния на вес не оказывает. Более того, он важен именно и только для тебя. Поскольку твоё тело преобразуется и на данном этапе этот пузырь стало возможным удалить.

— То есть для других людей это не действует?

— Именно. А только для тех, кто призван в работники Света.

Утверждение же обычных толстяков, что они едят не больше обычных людей, в девяносто девяти случаях из ста не соответствует действительности. Во-первых, у них желудки гораздо больше, чем следовало бы. Их вес требует большего количества еды.

Кроме того, у толстого человека судьба такая: грехи отцов висят на нём!.. Толстым людям есть только два реальных пути похудеть: или постоянно, ежедневно, всю жизнь заниматься физическим трудом, или же столь же постоянно и ежедневно добиваться высокого духовного уровня, настолько высокого, чтобы в какой-то день Силы Света помогли исторгнуть из тела человека этот пузырь. Их, кстати, три, но почему именно три, объясним позже.

— А что это такое, этот пузырь?

— В нём сидит кое-кто, кто кардинально тормозит работу органов пищеварения (да и остальных органов тоже!). Ухудшает деятельность человеческого организма всеми возможными способами. То есть любое количество любой, самой витаминизированной еды, например, салата, даже ничем не заправленного, превращается в каменный пласт, который почти не переваривается, а оседает в виде жировых отложений. И даже если человек захочет — и будет очень стараться — есть меньше, или сесть на диету, обитатель пузыря будет постоянно вызывать чувство голода.

Некоторые эти обитатели настолько активны, что существует даже болезнь, называемая булимия, когда человек постоянно голоден, что бы и сколько бы ни ел. И пока этот пузырь с «квартирантом» внутри, в человеке, дело швах!

— Так что все эти новомодные препараты для похудения совершенно безполезны?

— Совершенно безполезны! Это всего лишь, для производителей и продавцов этих препаратов, способ нажиться, а для толстяков — самообман! Действует (если вообще действует!) максимум неделю, пока этот некто в пузыре не найдёт антидот. И всё. Этот паразитирующий любитель жира безсилен только против физического труда, то есть против пота физического тела и против молитв, то есть против пота, проливаемого душой. Если человек поднимается на высоты духа он выселяется! Не добровольно, конечно, а просто исторгается из человеческого тела, как пробка из шампанского, независимо от желания или нежелания выселяться. Он просто не может технически присутствовать в теле человеке, живущего духовно, ибо не в состоянии пребывать на том уровне! Все остальные средства можно выбросить на помойку с чистой совестью!

— И что теперь?

— Теперь постепенно худеть начнёшь. А пока займёмся делом: попробуй свои «вторые, зеркальные брови» раскрыть, так, словно открываешь центр силы.

Татьяна, которую эти непонятные наросты давно уже весьма ощутимо раздражали, попробовала. Все её усилия привели к тому, что над бровями образовались два «цветка», никак на глаза не похожие, но дальше не произошло ничего.

— Они ещё не доросли до, так сказать, состояния зрелости. Придётся несколько дней подождать.

Подождём. Эти два состояния — ожидания и терпения — были самым постоянным в её жизни. Правда, страстное и жгучее желание Татьяны обрести духовное видение давным-давно прошло: она вдруг сообразила, что «увидит» не только то, что её обрадует, но и очень много такого, что ей сильно не понравится. А поскольку процесс этот необратим, то придётся смотреть всегда. Если только, конечно, в духовном видении нет времени отдыха, равнозначного сну, или чего-нибудь сродни тёмным очкам. Но вряд ли. Лучше уж «слепой» остаться.

***

— Ложись спать, завтра важный день!

— Ложиться? Важный день? У кого, у меня? — Татьяна безумно удивилась, потому что время было совершенно «детское», несколько после десяти вечера. Она же ложилась всю жизнь примерно после полуночи, не раньше.

— Конечно, у тебя!

— И что завтра такого важного?

— Ко вчерашнему дню твой мозг был активизирован на треть общего потенциала (вместо обычных для всех людей десяти-двенадцати процентов). Завтра же его активизируют на вторую треть. Иными словами, на завтра назначена операция сродни хирургической, а это может быть довольно болезненно. Плюс от тебя потребуется в течение минимум часа сохранять полную неподвижность.

— Именно из-за этой предстоящей операции вы так усилили приток питья, что мне приходится сглатывать каждую минуту?

— Это ведь не просто питательное питьё, в нём содержится также, в твоей терминологии, обезболивающее средство. Чтобы завтра ты испытала минимум дискомфорта.

— А зачем же его давать за целые сутки до операции? Это что, такое кардинальное вмешательство? От питья в таком количестве я должна буду вовсе потерять способность воспринимать боль? А что бы эту операцию просто под наркозом сделать?

— Никаких наркозов у нас нет и быть не может. А обезболивающее есть. Специально для воздействие на тело земного человека. И даётся оно тебе не только в течение суток перед операцией, но и после неё минимум сутки, потому что может болеть голова.

— Так именно по этой причине, из-за предстоящей операции, я тунеядничаю?

— В том числе. Сообщаем, что к нынешнему дню мы на девяносто девять процентов завершили преобразование твоего физического тела, так что вскоре начнутся трудовые будни. Осталось активировать силу твоего мозга. Но поскольку это чревато, и не только возможной для тебя болью, но и многими другими результатами, которые предсказать довольно сложно, мы предпочитаем поспешать медленно.

Например, сначала, получив просто громадную, гигантскую силу мысли, ты, конечно, должна будешь научиться управлять этой своей силой. И назначенное время действий не за горами.

Кроме того, заранее хотим сказать тебе, что вскоре будет волна землетрясений. Сильно пострадает Великобритания, Япония, а наибольший катаклизм ждёт Америку. Да, это связано с установлением там Креста.

Имей в виду, что хотя катаклизмы эти произойдут примерно в одно время с началом твоей деятельности, они не связаны друг с другом. Катаклизмы не зависят от твоей деятельности никак.

— А от чего зависят?

— От Времени. Пришло Время и накопилось Зло и грядут катаклизмы. Так что не мучайся, что это ты что-то не то сделала…

— А остановить это, изменить?

— Невозможно.

— Но там же люди живут!

— Достойные и невинные будут спасены, выведены перед катастрофой в иные земли. Многие же будут приняты Господом.

— А остальные?

— Остальные получат по делам своим.

— И что будет именно?

Спутники объяснили ей, что именно будет с Японией и Англией (но это уже давно было известно учёным), но про Америку сказали нечто совершенно невероятное. Землетрясение в Америке будет таким ужасным и масштабным, что материк расколется посередине, от океана до океана, и будет два континента вместо одного. Как раз поперёк Америки пройдёт разлом и половина страны, включая Канаду, образует новый материк, который потом океанскими течениями принесен будет к Скандинавии, совершенно затопив Англию. Вторая часть, с Южной Америкой, сильно приблизится к Южному полюсу и станет соседкой Австралии.

Этот катаклизм вызовет такие перемещения океанов, что возникнет цунами, которое затопит Японию, Китай и Корейский полуостров, до Индии, причём поднимется материк, считающийся Атлантидой. В результате всего Земля изменит наклон своей оси!

— Но там же везде люди живут! Ведь там и невинные, особенно дети, могут пострадать!

— Да, последствия будут тяжёлыми. Только при разломе континента погибнет несколько миллионов человек, но ни ты, да и никто, не может этого изменить. Пришло Время, о котором сказано в Апокалипсисе и всё будет, как сказано.

— О, Господи! И что же делать?

— Ничего. Невозможно уже что-нибудь сделать. Слушаться наших указаний и стараться поаккуратнее действовать в том, что поручено.

А кстати, если ты попадёшь в крайне сложную ситуацию, струсишь?

— Откуда же я знаю? Смотря какая ситуация.

— Ты склонна трусить?

— Вы же знаете меня лучше, чем я себя знаю! Как я могу сказать заранее?

— Ну, представь случай, когда тебе страшно и создай впечатление, что ты лучше, чем есть?

— Перед вами? Глупо. Да и врать не люблю.

— Но всё-таки, испугаешься?

Татьяна вспомнила, как приходил на неё посмотреть Тёмный и какой всеохватывающий и непередаваемый ужас она тогда испытала, видя его, упиравшегося головой в небосвод и себя — маленькое хлипкое существо с поджатыми к груди коленками, дрожавшее бы в осознании своей беззащитности, если не оледенело бы от ужаса…

Но только этот раз она боялась, хотя была не только Татьяной, но и Звентой. Во всех остальных случаях, с кем бы ни встречалась, включая дракона, она не боялась совершенно. А если и возникал некоторый холодок страха, она его быстро подавляла, говоря себе, что даже дракон ничего ей сделать не может. Посему — непредсказуемо, как она себя поведёт в каких-то неизвестных ситуациях. Будучи Звентой, она знала, что Спутники всегда рядом и не дадут её в обиду. Но и будучи Татьяной, ещё до встречи со Спутниками, она никогда особо трусостью не блистала. Не оттого, что отличалась какой-то особенной храбростью, а потому, что такие случаи всегда возникали, когда опасность грозила не столько ей, сколько кому-то другому. А тут о себе помнить было некогда.

— Как Бог даст, — ответила она уже вслух. Впрочем, все её мысли тоже звучали практически вслух, потому что укрыть от Спутников даже микроскопическое шевеление извилин немыслимо, а уж мысль сформулированную, то есть облечённую в слово!.. (Этого, собственно, не может ни один человек на Земле!).

Укрыться от незримых свидетелей невозможно! Татьяну просто «умиляли» наивные хитрецы, всерьёз полагавшие, что если они одни в закрытой комнате, если, в другом любом месте, поблизости не видно никого из людей, то никогда и никто ничего не узнает о данном событии. Каким же тогда образом, граждане, тайное, совершаемое якобы в полном одиночестве, обязательно и всенепременно становится явным, а? Простое логическое рассуждение должно бы убедить любого умника, что не свидетели тайные из человеческого рода были, но человек в земной жизни никогда и нигде не остаётся один. Что любого из нас всегда сопровождают как минимум двое свидетелей: представитель Господа (ангел-хранитель) и представитель тьмы.

Христиане знают, что у каждого крещёного человека — слева бес, а справа Ангел Божий. Представители иных религий, принесшие ребёнка в храм своей Веры, тоже это знают. (Есть многочисленные доказательства того, что некрещёные, или по канонам иных религий не принесенные пред Лик Божий и не принятые в лоно религии дети Ангела не имеют, но бес, тем не менее, есть всегда!). Но эти двое всегда с человеком. С любым! Всегда, во всю жизнь, от первого, и даже после последнего вдоха. И нет ни стен, ни высот, ни глубин, за которыми от них можно спрятаться. Как спрячешься от тех, которым земные измерения безразличны?

— Но почему вы уже в который раз спрашиваете, испугаюсь я или нет? Что такое мне предстоит, что вы так заинтересовались моим будущим поведением?