Хроники Меланхолии, или Искусство быть здесь

Кай обменялся взглядом с Аргусом. Условия были дерзкими. Но в отчетах, которые Кай изучал ночами, черным по белому было написано: «Механические средства навигации и связи в зоне Слепых Ущелий демонстрируют 98% отказ. Эмпирические методы выживания признаны единственно эффективными».

— Условия принимаются, — сказал Кай, прежде чем Аргус успел что-то возразить. — Ваш опыт — наш стратегический ресурс.

Аргус сжал губы, но кивнул. Его задачей было достичь цели. Какими средствами — вопрос второстепенный.

Фен изучающе посмотрел на Кая, словно впервые увидел в нем не просто логика, а нечто большее. Потом его взгляд упал на старика-садовника, который протер глаза и смотрел на них с беспокойством.

— Дай мне минутку, — сказал Фен и подошел к старику.

Они поговорили тихо. Старик что-то сунул ему в руку — маленький, зашитый из грубой ткани мешочек. Фен кивнул, положил мешочек в карман и похлопал старика по плечу. Тот снова устроился в кресле, но взгляд его, полный немого вопроса, проводил Фена, когда тот вернулся к ожидавшим его людям.

— Готов, — просто сказал Фен.

Когда они вышли из оранжереи обратно в стерильный, упорядоченный мир Аурелии, Кай вынул свой полевой журнал и бегло пролистал его. На странице «Команда» он уже внес: «Лира Вентис — полевой эмпат-сенсор (требует наблюдения)». Теперь он дописал: «Фенрир (проводник). Условия: автономия в вопросах выживания, отказ от механизмов на финальном участке. Опыт подтвержден косвенно, рекомендации от Хранителей архивов позитивные. Личная мотивация требует изучения.»

Он закрыл журнал. Команда, странная, ненадежная, лоскутная, начинала обретать форму. В его кармане лежала вторая, тайная страница. На ней было только одно имя: «Элиас Вентис». Отец Лиры. Человек, который первым нашел путь. Кай взглянул на удаляющуюся спину Фена. «Рекомендации от Хранителей архивов… Они говорили: „Он проходит там, где другие гибнут. Но он… странный. Он разговаривает с камнями и слушает ветер“».

Странный проводник для странной экспедиции. Возможно, это было именно то, что нужно. Кай сунул журнал во внутренний карман, и его пальцы снова нащупали жесткий уголок вкладного листа с картой. Сердце? Исток всего? Мысли метались между холодным расчетом шансов и тем жгучим, запретным чувством, которое он не смел назвать надеждой. Пусть они все странные. Пусть они все с изъяном. Они — его билет. Его шанс перестать быть инструментом и стать тем, кто держит инструмент в руках.

Он посмотрел на высокие, белые стены Академии, которые теперь казались ему не защитой, а клеткой. Скоро они уйдут за эти стены. В мир, где его формулы, возможно, окажутся бесполезны. И эта мысль пугала его больше всего.

Глава 5

Площадь перед Башней Квинтэссенции в день отправления экспедиции была похож