Пока ты спишь

— Не надо. Подождите минуту.

Лена отступила. Он опустил руку, торопливо заговорил о женщине, которая ждёт его, но чужая близость, знакомые глаза и эта попытка добраться до телефона заставили Лену произнести то, о чём они условились:

— Буди.

Вика позвала Илью. В трубке скрипнула кровать, послышалось раздражённое «чего», затем он спросил, почему у кровати Вика, и одновременно мужчина под козырьком будто потерял глубину. Лена успела увидеть край тёмного подъездного окна сквозь его плечо. Куртка провисла, свитер и брюки опали внутрь неё, ботинки со стуком упали набок, ключ звякнул по ступени. Там, где стоял человек, осталась дрожащая ткань рукава. Лена прижала телефон к уху, слыша, как Вика говорит мужу, что всё хорошо, он проснулся.

Пакет для вещей пришлось взять у Кузьмича. Сосед стоял у раскрытого окна первого этажа и видел только падение куртки: козырёк закрывал от него человека. Он спустился, побледнев, и держал фонарь, пока Лена собирала ботинки. Она не могла заставить себя надеть перчатки; пальцы не попадали в узкую манжету, когда она проверяла, нет ли внутри руки. Кузьмич молча подставил пакет, и она сложила всё, включая одинокий ключ.

В спальне Илья сидел, обнимая подушку. Вика укрыла ему плечи пледом; лицо у неё стало серым от усталости. Лена поставила пакет у комода, подошла к мужу и впервые за два дня обняла без осторожности. Он прижал её к себе, но сразу ослабил руки: не хватало сил. Она села рядом, чтобы ему не пришлось её удерживать.

— Ты его видела? — спросил он.

Она рассказала, не скрывая ни одного вопроса, на который не получила ответа. Когда дошла до исчезновения, Илья смотрел на принесённые вещи. Он попросил Вику проверить время звонка, затем сказал, что утром снова свяжется с врачом. Это решение, произнесённое обычным голосом, помогло Лене больше, чем вся их подготовка: муж оставался человеком, который мог решать.

Вика ушла на кухню поставить чайник. Илья спросил, был ли ночной человек похож на него только лицом. Лена подумала о плече под курткой, о полной форме её имени, о взгляде на телефон и сказала, что похож, но не во всём.

— Он сказал, что его ждёт женщина.

Муж опустил глаза, отпустил её руку и разгладил пальцами наволочку. Лена умолкла, не зная, нужно ли теперь повторить, что Вика не отходила от него.

— Ты мне веришь?

— Вика держала твою руку. Я слышала, как ты проснулся. Ты был здесь.

Он кивнул, но ей пришлось повторить это ещё раз. Потом они сидели молча, пока чайник в кухне не щёлкнул. Илья попросил поправить плед: край сполз, и плечо мёрзло. Лена укрыла его, а когда Вика принесла чай, взяла чашку за донышко, пока он устраивал пальцы в ручке.

Глава четвёртая

Первого ноября Лена пришла в мастерскую с пакетом, в котором лежала чистая наволочка, и только возле двери вспомнила, что собиралась принести её матери. Вика ещё не открыла роллету; ключ повернулся в замке с привычным усилием, и Лена подняла тяжёлую железную штору, упираясь плечом. Улица была пустой, мокрые листья приклеились к решётке ливневого стока. После ночи у подъезда она стала обходить вещи, похожие на сброшенную одежду, и серый пакет возле колеса чужой машины заставил её задержать шаг.

Внутри всё ждало её рук. Кафе открылось в пятницу с подменными стульями, одолженными у соседей; теперь заказчик ждал своих кресел и уже не соглашался переносить окончательный срок. Два кресла оставались без спинок, временная обивка на третьем собралась складкой, за которую он вчера требовал скидку. Лена сняла скобы, натянула ткань заново и только после первого удачного шва почувствовала, что находится на работе. Материал подчинялся размеру и направлению; если ошибиться, ошибка оставалась видна, её можно было исправить, заплатив временем или новым куском ткани.

Вика принесла кофе в бумажных стаканах. Они пили стоя, возле стола, и старались не говорить о прошедшей ночи. Но когда Лена попросила ножницы, Вика перепутала их с плоскогубцами, рассердилась на себя и отложила оба инструмента.

— Я утром у себя шкаф проверила, — призналась она. — Знаю, что глупость. Открыла и посмотрела, все ли куртки висят.

Лена поняла её. Они посмеялись без веселья и распределили оставшуюся работу. К полудню нужно было отдать два готовых кресла, к двум Лена обещала забрать Илью на повторный осмотр. Он позвонил сам, сообщил, что собирается, и попросил не торопиться: сидеть одному ему было неприятно, однако он не хотел вытаскивать её из мастерской раньше времени. Лена услышала, сколько труда стоило это обычное разрешение.

До обеда заглянула Даша с бабушкой. Лена утром забрала из квартиры её учебник, и они зашли за ним по дороге в магазин. Римма Павловна остановилась в дверях: для неё мастерская была местом, где дочь постоянно мёрзла и недоедала. Даша прошла к столу, взяла маленький образец ткани и загладила ворс ногтем.