Страшные рассказы. Часть 1

Лила похолодела. «Какой домик, солнышко?»

«Другой. Не из стекла».

Психологический диссонанс разрывал Лили на части. Она любила этого человека – израненного, благородного, борющегося с демоном внутри. Но она боялась того, что скрывалось в нём – древнего, непредсказуемого зла, для которого она была лишь средством, лишь сосудом. Она потеряла сон, аппетит. Каждый скрип половицы, каждый шорох портьеры заставлял её вздрагивать. Она боялась зеркал и стала закрывать их на ночь тканью. Базовый страх неизвестности, потери контроля над реальностью, съедал её изнутри.

Однажды граф исчез. Он не появился ни на завтраке, ни на ужине. Гордей, дворецкий, отвечал на расспросы глухим бормотанием: «Его светлость… нездоров. Он в своей башне».

Вечером Лила услышала музыку. Странную, гипнотическую мелодию, доносящуюся из Зеркальной галереи. Она пошла на звук, повинуясь необъяснимому импульсу. Дверь в галерею была приоткрыта.

Внутри горели свечи. И в центре зала, перед большим зеркалом, медленно, плавно кружился в танце граф. Он был бос, в одной рубашке, и его движения были неестественно грациозными, почти змеиными. Он танцевал с собственным отражением. Но отражение… отставало на долю секунды. И его выражение лица было другим – развратным, полным насмешки и торжества.

Лила замерла в дверях, парализованная ужасом и очарованием.

Граф остановился. Его отражение продолжило движение, сделав ещё один томный круг, прежде чем застыть.

«Лила, – произнёс граф, не оборачиваясь. Его голос звучал странно, с придыханием. – Ты пришла. Он знал, что ты придёшь».

«Кто?» – прошептала она.

«Я, – сказал граф. И повернулся.

Но это был не совсем он. Выражение его лица было чужим – наглым, чувственным, жестоким. Глаза горели тем же янтарным светом, но без искры человечности. Это была совершенная копия, наделённая всей его красотой и всей его тьмой, но лишённая борьбы, лишённая души.

«Мы так долго ждали тебя, – сказало существо, продолжая улыбаться. Голос был голосом графа, но интонации – чужими. – Такая сила. Такая воля. Идеальный сосуд».

«Где граф? Что вы с ним сделали?»

«Я и есть граф, дорогая. Просто… более честная версия. Та, что не прячется за маской благородства. Та, что признаёт свои желания». Оно сделало шаг к ней. Холодным потоком повеяло от его тела. «Он хочет тебя, чтобы спастись. Я хочу тебя, чтобы освободиться. Видишь разницу? Его любовь – это тюрьма. Моя – свобода. Будь с нами. Дай нам войти в твою теплую, живую плоть. Мы станем единым целым. Мы будем любить тебя… вечно».

Ужас сковал её. Это было то самое первобытное зло, древний инстинкт хищника, замаскированный под страсть. Оно не хотело её убить. Оно хотело её поглотить, занять её тело, стереть её личность и оставить лишь оболочку для своей тёмной любви.

«Нет, – выдохнула она, отступая.

«Он слишком слаб, чтобы защитить тебя, – продолжило существо, приближаясь. – Он лишь смотрит из глубины, как я пью твой страх. Он любит тебя… и это делает его беспомощным. Какая ирония».

Лила развернулась и бросилась бежать. За её спиной раздался мягкий, влажный смех, который эхом раскатился по всем зеркалам галереи.

Она заперлась в своей комнате, придвинув к двери тяжёлый комод. Всю ночь она слышала шаги за дверью. Медленные, размеренные. Иногда до неё доносилось бормотание – то голос графа, молящий о прощении, то голос Тёмного, шепчущий обещания вечной любви и вечного мрака. Она поняла, что граф ещё борется. Но он проигрывает.

Утром пришла Анна. Девочка молча пролезла в потайную дверь для слуг, о которой Лила не знала.

«Он почти весь ушёл в Зеркало, – сказала девочка без эмоций. «Тёмный сильнее. Ему нужна твоя жизнь, чтобы выйти окончательно. Но есть способ».

«Какой?» – ухватилась Лила за соломинку.

«Зеркало можно разбить. Но разбить должен тот, кто в нём заточён. Дядюшка должен сделать это сам. Изнутри».

«Но как? Он же там…»

«Его можно позвать. Его настоящего. Ты видела его сердце. Ты знаешь, где оно бьётся. Позови его туда. В самое тёмное место. Любовь – это единственная нить, которая может пройти через стекло. Но будь осторожна. Тёмный услышит зов. Он попытается обмануть».

Девочка протянула Лили маленькое ручное зеркальце в серебряной оправе. «Это бабушкино. Оно чистое. В нём живёт только правда. Он покажет тебе путь».