Гомункул

— Ни хера себе, а чо хотели-то?

— А пёс их разберёт, не успел спросить, сбежали.

— Во дела. Тут был случай. Раньше здесь мужик работал, с год назад. Так вот, ночью заснул, а на стоянку кто-то залез и с «Клюгера» поснимали оптику, колёса, магнитофон. Пол машины разобрали, владелец только купил, даже номера не получил, не говоря уже о сигнализации.

— И что, нашли?

— Да где там. Явно серьёзные ребята побывали. Вот ему и пришлось квартиру продавать, чтобы рассчитаться. Тебе повезло, вовремя заметил.

— Так надо было собаку завести, что ли.

— Да говорили начальству, но вопрос не решается.

— Ладно, увижу Пашку, поговорю, - сказал Степан.

Глава 19

Переливчатая трель автомобильной сигнализации вторглась в мозг, сон исчез как деньги из кармана алкаша. Степан спрыгнул с кровати, раз пять отжался. Раздёрнул шторы, утреннее солнце мощно ворвалось в спальню.

Через полтора часа вышел из подъезда, в животе булькает литр кофе, в кармане гремят ключи от гаража. Вскоре показались угрюмые ряды ворот кирпичного цвета.

Остановился, родная цифра семь, в правом верхнем углу ворот. Радостно скрежетнул давно не тревожимый замок, весело скрипнули петли, наконец дождавшиеся хозяина. Степан шагнул в тёмный проём, паутина залепила лицо.

— Апчхиии, - гулко метнулось в темноту.

Вспыхнул тусклый свет одинокой лампочки, распахнулись ворота. В углу нашёлся веник, Степан смахнул паутину по верхам. Начал было подметать пол, через пять минут выскочил из облака пыли, тело сотряс кашель.

Послышалось утробное ворчание мощного двигателя, в проезд въехал белоснежный «Лэнд крузер», переваливаясь на ямках, словно крейсер на волнах. Резко, словно выстрелы, хлопнули двери, четверо крепких парней окружили, в руках бейсбольные биты.

— Здорово Степан.

— Ну здорово. А вы кто такие, и откуда ты меня знаешь?

— Страна должна знать своих героев, - сказал один, ухмыльнулся. – Я Змей, мож слыхал?

— Что вам надо? - спросил Степан, глянул на биты.

— Слух прошёл, вы одному хорошему человеку тачку спалили, - сказал Змей, хлопнул битой по ладони.

— Какую тачку? Знать ничего не знаю.

— Не груби, с тобой по-хорошему разговаривают, пока. Вы с кем работаете?

— В каком смысле?

— В смысле, кто вас надоумил «Камрюху» сжечь?

— Какая «Камрюха»?

— Эх, всё как всегда, - сказал Змей. – Ни хрена люди не понимают, пока в бубен не схлопочут.

Степан кинулся на ближайшего, кулак врезался в массивный подбородок, сбоку взметнулась бита, мир потух, словно дёрнули рубильник. Через несколько минут сознание вернулось рывком от струи воды в лицо. В голове гудит, боль пульсирует тупым, звериным ритмом. Сфокусировал взгляд, сверху нависло узкое лицо, на лоб из бутылки льётся вода, холодная, без капли жалости.

— Очнулся? Молодец Стёпыч, ишь кинулся, аки зверь. Лис, хватит, а то совсем замочишь хлопца. - сказал Змей, раздалось дружное ржание.

Степан кое-как поднялся, ладонь смахнула воду с лица. Змей принял удобную для атаки позу, покручивает битой, оценивающе прошёлся взглядом с головы до ног.

— Слышь, друган, не бушуй, всё равно отоварим по полной, вот смотри, это Малыш, - сказал Змей, ткнул пальцем в самого здоровенного. - Мастер спорта по боксу, ты зря на него двинул, он не забудет.

— А это Кубик, боевое самбо его стихия. Лис вообще восемь лет отмотал за убийство, так что оптимизма не обещаю. Стёпыч, вы задели серьёзных людей, придётся возместить убытки. Кстати, где Пашка?

— Не знаю, - буркнул Степан.

— Появится, скажи ему, мы хотим с ним потрещать. Парни вы, вроде, неплохие, но два лимона надо вернуть.

— Какие лимоны, откуда такие цифры? - сказал Степан, сморщился от приступа боли, достал сигареты.

— «Камрюха» стоит семьсот штук, моральный ущерб владельцу, плюс нам за суету. Плюс менты уже в курсе, мы их пока притормозили, но придётся тоже уделить. Короче, вам две недели, потом сумма увеличится. Пашка знает где нас найти, давай, не болей.

Парни не спеша залезли в джип, захлопнулись тонированные дверцы. Взрыкнул могучий двигатель, «Крузер», словно сытый зверь, вальяжно поплыл мимо ряда ворот, на выезд. Степан зашёл в гараж, тяжело опустился на табуретку, раздался сочувствующий скрип.

Глава 20

Подходя к дому, издали заметил, как из-за угла въехал во двор знакомый «Марк». Степан ускорил шаги, бычок полетел на клумбу. Машина остановилась возле подъезда, вылез Пашка, задумчиво пнул колесо, подняв глаза, заметил друга.

— Здорово корешок, как отработал?

— Здорово, Паха. Отработал-то зашибись, только другая беда нагрянула. – Ко мне щас Змей приезжал.

— Нихера себе, и чо говорит?

— Говорит, мы должны два ляма.

— С каких херов? - выпалил Пашка, не донеся зажигалки к сигарете.

— Короче. Они знают, что мы сожгли «Камрюху» и надо возмещать.

— Твою мать. Как они узнали.

— Змей сказал, хочет с тобой пообщаться. Может что прояснится.

— Понял. Ладно, Стёп, поеду искать эту рептилию. Будь дома, я скоро.

Когда «Марк» скрылся за поворотом, Степан повернул было к дому, ноги свернули в сторону магазина. В отделе алкоголя, навстречу пахнуло разливным пивом, мозг взбудоражил запах вяленой рыбы. Руку оттянул пакет с бутылками, из второго ехидно оскалилась сахалинская зубатка.

Дома Степан расположился на кухне, на столе выстроились бутылки с пивом, вяленая зубатка вольготно развалилась на газете. Наполнив кружку, выбрал самую крупную рыбину, во все стороны полетела чешуя.

Когда подобрался к третьей бутылке, раздался стук в дверь. Пашка зашёл в прихожую, потянул носом, кроссовки моментально полетели в угол.

— Ну что? - спросил Степан, наполнил вторую кружку.

— Теперь ясно, как нас вычислили, - сказал Пашка, шумно отхлебнул. - Змей говорит, нас засекли менты, а у него там знакомые. Если в срок не отдаём деньги, возьмутся всерьёз, за поджог не знаешь, сколько дают?

— Думаю, мало не покажется. В общем, жопа полная, - сказал Степан, закурил, струйка дыма устремилась в форточку.

— Ты ещё не представляешь, какая жопа. С этими пресмыкающимися деятелями не пошутишь, за бабки горло перегрызут.

— У меня уже мозг кипит.

— Если есть вход, должен быть выход. Только надо его найти, - сказал Пашка, выбрал зубатку с отвисшим от икры брюхом.

— Может квартиру продать?

— Продать-то можно, где жить потом будете? - сказал Пашка, отгрыз рыбью голову.

— Снимать жильё придётся.

— Всю оставшуюся жизнь? Стёп, тогда точно кабздец.

— А что делать? Я уже не знаю.

— Погоди, надо хорошо подумать, две недели у нас есть.

— Думаешь за это время что-то изменится? - уныло протянул Степан, с треском разорвал крупную рыбину.

— Бывает, что и за секунды всё меняется, дружище. Налей-ка ещё кружку, сегодня уже вряд ли что путное надумаем.

— Лады, завтра начнём думать. Тогда стоит закруглятся с бухлом на сегодня.

Проводив друга, Степан прислушался к тишине квартиры. Распахнул кухонное окно. Ворвался свежий ветерок, августовский лист настенного календаря взлетел к потолку, символизируя приближение осени. Обведённый кружком день притянул взгляд, в голове заискрило, это же сегодня.

Степан щёлкнул кнопкой телевизора, через пару минут вырубил, шум сейчас только давит на виски. С сигаретой вышел на балкон, глянул вниз, где двор уже затихает, укрываясь вечерней темнотой. Свежий воздух ворвался в ноздри, будто прохладной ладонью прошёлся по лицу, и понемногу выветрил из головы липкий пивной угар. Табачный дым слегка приглушил странное, колючее возбуждение.

Ключи от гаража оттянули карман, Степан надвинул на глаза бейсболку, за спиной хлопнула дверь. Свежий ночной воздух охладил горящую голову, над головой мерцают звёзды, холодные, безразличные к мышиной возне внизу. Пятиэтажки остались позади, вспыхнул узкий луч фонарика, выхватив пыльную грунтовку под ногами.

Слева залаяло, загремела цепь, вдали мяукнуло, освещённые окошки за разномастными заборами манят домашним уютом. Луч погас, Степан, держась за забор, свернул на знакомую тропинку, нащупал взглядом темнеющую кучу, замер на миг, вслушиваясь в тишину.

Палка воткнулась легко, ядрёная вонь моментально выжгла ноздри. Почти вплотную к куче, луч осветил раскопки, меж развороченных пластов мелькнуло светлое, Степан, морща нос, отбросил палку, бережно вытащил, отряхнул от навозных крошек. Яйцо слабо светится, будто покрыто фосфором, внутри пробегают едва заметные сполохи.

Добравшись до гаража, закрылся на засов, вспыхнул свет настольной лампы, отбросив по углам причудливые тени. Скрипнула облезлая табуретка, отвыкшая от нагрузки. В яйце слегка зашуршало, когда поднёс к уху, показалось что слышит тихий шёпот, скорлупа хрустнула под лёгким ударом отвёртки.

— Нихера себе, - прошептал Степан.

Цыплёнок – мутант, первое что пришло в голову. Голое тельце, просвечивающая синеватая кожа с тонкими прожилками сосудов. Голова размером с теннисный шарик кажется слишком тяжёлой для тонкой шейки и клонится набок. На месте глаз темнеют обтянутые тонкой кожей выпуклости, будто природа начала лепить, а потом передумала. Зачаток клюва выглядит нелепым, почти игрушечным, а лапки и вовсе почти не просматриваются, короткие обрубки, беспомощно поджатые к телу.