Причал

Аромат женского парфюма захлестнул Уильяма, когда они вошли в дом. Это была тяжелая, густая смесь сандала и чего-то сладкого - запах женщины, которая давно живет одна, но продолжает покупать дорогие духи для себя самой. В прихожей горел тусклый свет, отбрасывая на обои причудливые тени от вешалок. Он скинул с себя пиджак, пропитанный затхлой влагой, и повесил на крючок. Намокшие записи свисали с переднего кармана.

Маргарет завернула в зал. Она подошла к чайнику и задержала дыхание; на ее бледном облике осел холодный, слегка рассеянный свет. Уильям медленно ступал мокрыми носками по скрипящему полу, оставляя следы. Он присмотрелся на каминную полку. Там, среди виниловых пластинок, стояла фотография в простой деревянной рамке.

- Ты помнишь? – ее глаза задрожали.

- Помню, - В черной пленке он увидел себя с одноклассником. Уильям прокашлялся. Детройт напомнил о себе.

- Вы тогда были первыми в школе, кому удалось выиграть матч по регби у.. - Маргарет остановилась.

- У команды Орлов, - добавил он.

- Прости, - теперь ее взгляд был прикован к нему. – Я вечно забываю команду, хотя события того времени помню точно.

Уильям оскалился. В его горле пересохло. Кашель не унимался.

- Если помнишь, почему не написала?

Пальцы машинально надавили на уголок рамки. Маргарет разлила по стаканам чай и подошла к нему. Они оба выдохнули.

- Я боялась, Уилли. – она посмотрела на него снизу вверх. – Боялась того, что могу быть отвергнутой.

- Чушь. – он схватил стакан чая и присел на кресло. Маргарет подбежала к комоду и достала книгу в твердом переплете. Кончиками пальцев она пролистнула пару страниц. На ее лице выступил жар; взгляд забегал, а голос затрепетал.

- Вот же, - ее ноготь указал на голову Уильяма Брауна, - Я хранила это с собой, Уилли.

Он замер, не донеся стакан с горячим чаем до губ. Пар свисал над фотографиями альбома. На глянцевой странице в кадре стоял юноша с детской ухмылкой. Сбоку ютилась почти выцветшая надпись «Билл».

- Билл.. – выдохнул он. Его собственное имя прозвучало как чужое.

Маргарет нависла над ним. Ее руки до боли бледные при встрече, переняли красный оттенок.

- Ты всегда говорил, что ненавидишь, когда тебя называют Билл, - прошептала она. Ее щеки покрылись лихорадочным румянцем.

Он вновь обратился к фотографиям. Только на одной из пяти в дальнем углу стоял он – зажмуренный, от палящего солнца, совсем юный и веселый. Его рука лежала на плечах Уильяма Брауна, а тот, как и во всех снимках, никогда не подавал виду близости дружеских отношений.

- Мне нужно уехать, Маргарет. – Почти сухо произнес он. – Мой поезд скоро отъедет.

- Да.. Конечно, - она встала, примяла рыжие волосы и отвернулась к окну. – Я понимаю.

Холодный свет разделял их, как и в начале встречи. Уильям поднялся; в коридоре прихватил пиджак и надел пропитанные ботинки. Бодрящая прохлада оглушила его ступни. Выйдя на улицу, он обернулся. Она стояла у порога, прижав альбом к груди. На ступени все еще темнело разлитое вино.

- Спасибо за чай, Маргарет, - он изобразил улыбку.

Она кивнула.

Капли дождя стекали с плеч Тома. Дождь усилился. Его волосы, уложенные ранее, растрепались.

- Что было дальше? – он поднял голову и посмотрел на деда. Его зрачки расширились, а кожа, спрятанная в пальто, побелела.

На лице Уильяма не дрогнул ни один мускул. Он оперся о трость и схватился за подлокотник скамьи, чтобы подняться.

- Пойдем домой, Том. У меня ноги мерзнут.